Религия и права человека (22924-1)

Посмотреть архив целиком

Религия и права человека

Христианский подход к правам человека серьезно отличается от того, что торжествует сегодня в российском общественном мнении. С.Л. Франк в свое время эту разницу выражал очень четко. По его мнению, все человеческие права вытекают в конечном счете - прямо или косвенно - из одного-единственного "прирожденного" права: требовать, чтобы человеку была дана возможность исполнить свою обязанность. Начало служения первично по отношению к правам - это отмечали и И.А. Ильин, и X. Ортега-и-Гассет. Именно в служении, в отдаче себя ценности, которую человек считает высшей, он исполняет себя, наполняет смыслом свое существование.

Нельзя также не заметить существенную, часто, кстати, отмечаемую и в религиозной философии, и в богословии, особенность христианской этики - своего рода "двойной стандарт": то, что я обязан по отношению к другим, я не имею права применять к себе самому. Я, например, обязан прощать других, но не имею права прощать себя; должен взращивать в себе любовь к другим, но не приведи Бог начать лелеять в себе любовь к себе самому. И напротив: осуждение самого себя нравственно возвышает человека, а злословие, осуждение другого духовно уродует осуждающего.

Согласно М.М. Бахтину, в Евангелии мы находим единственный по своей глубине синтез этического солипсизма, бесконечной строгости к себе самому - с одной стороны, с добротой к иному человеку - с другой. Во всех нормах Христа, считал Бахтин, противопоставляются "я" и "другой": абсолютная жертва для себя и милость для другого. При этом "я" - для себя, а "другой" - для Бога. И Отец, который надо мной, может оправдать и миловать меня там, где я изнутри не могу оправдать себя самого принципиально. Чем я должен быть для другого, тем Бог является для меня. Человек может только каяться, а отпускать грехи может только другой. То же самое справедливо, на мой взгляд, и относительно религиозного, точнее - христианского, видения прав человека.

Однако есть ситуации, в которых в принципе невозможен никакой разговор о "правах". Здесь я имею в виду следующее. Хорошо, когда человек свободен и права его защищены, но что, если всерьез он вобьет себе в голову, будто именно он - "мера всех вещей", "центр вселенной", "все ему обязаны" и в этом смысле у него и впрямь есть "право на счастье", как итог реализации всех других прав? Тогда он начинает на все смотреть глазами судебного исполнителя: не причитается ли по какому-либо праву еще какая-нибудь льгота, привилегия, хоть что-нибудь? Опасность такого социально-правового потребительства состоит в том, что, пояснил С.С. Аверинцев, человек и впрямь склонен расценивать счастье как причитающееся ему право, как должок, который ему никак не удосужатся выплатить. В результате целая жизнь может быть загублена, потрачена на попытки взыскать счастье тяжбой и докучать жалобами небесам и земле. Кстати, таких примеров социального титанизма и идолопоклонства перед самим собой и собственными "правами" сейчас предостаточно. Но ведь описывать свои права перед диктатом совести - значит воспользоваться тем, что Ф.М, Достоевский называл "правом на бесчестье"!

Какова позиция верующего в вопросе о "правах человека"? Даже возможность жить по своим убеждениям воспринимается религиозным человеком, христианином не как реализация "конституционного права на свободу совести", а как исполнение принятой на себя в крещении обязанности "стоять в вере" и не отрекаться. Это за другим христианин признает право на его, другого, пусть и иную, веру. Себе же самому христианин, его свобода совести говорит: не "можно", а "должно". Человек по природе служитель, он осознает свою жизнь неполной и несостоявшейся, если, опять-таки, не обрел ценности, которой он сам бы мог отдать себя на служение. И в любом случае в христианстве правовое мышление начинается не там, где человек обнаруживает наличие или отсутствие (ущемление) своих прав, а там, где он замечает права другого и смиряется перед ними, смиряется перед свободой другого, дозволяет ему быть другим.

Но нельзя пройти и мимо той невнятицы, которая господствует в сегодняшних представлениях о праве, правах, свободе и терпимости. А точнее - о границах последней, без которых социальные отношения в обществе и государстве рискуют совпасть с теми правами, которые более характерны для дома, который в русском языке носит то же название... И вот здесь важно различать (как это делает А. Кураев) права юридические и права гносеологические. Имеется в виду следующее: признание за другим человеком юридического права на инакомыслие не означает признания мною его гносеологического права. Да, юридически всякий ближний может придерживаться иной системы ценностей, отличной от моей. Но дело в том, что если я сам действительно придерживаюсь некоторой системы ценностей, то для меня, в моей перспективе, любая другая система неизбежно является ущербной. И та ценность (в данном случае - религиозно-христианская), которой я отдал себя на служение, требует от меня свидетельства о себе и защиты. Другими словами, признание за другим юридического права на иное мнение не снимает с меня обязанности думать о причинах расхождения относительно ценностей с моим оппонентом.

Действительно, наличие у другого человека других убеждений, отличных от моих, неизбежно ставит эти самые мои убеждения под сомнение! И если я буду отводить свой взгляд от возникающих недоумений и вопросов, ссылаясь на "плюрализм" и "терпимость", то это означает одно; никаких особых осознанных ценностей у меня просто-напросто нет. В этом случае я ничему не служу, но лишь "пользуюсь" некоторыми социальными стереотипами для собственного удобства. Терпимость и плюрализм в одной голове и в одно и то же время носит название "паранойя", раздвоение личности, ее бесконечное дробление. Наличие в обществе многих точек зрения не означает, что человек может одновременно все их разделять, жить с ними или, наоборот, в стороне от них, без мировоззрения. То есть жить, точнее -физиологически существовать - конечно же, можно, но только уже не в качестве юридически ответственного, вменяемого и вмененного лица, сознательной, обладающей свободой выбора личности.

Плюрализм не может быть безграничным. Есть точки зрения, образы жизни, социальные стереотипы, которые, отрицая право другого на жизнь, свободу и достоинство, просто не имеют права на публичное существование. Самый "плюралис-тичный" журналист, по крайней мере в одной и той же статье, не скажет, что позиция, осуждающая нацистские концлагеря, и позиция, их восхваляющая, имеют равный вес и в правовом, и в этическом отношениях.

"Перестроечный" миф о допустимости любой позиции, о неоправданности "претензий на обладание истиной" в конце концов отрицает самого человека. Не берусь утверждать, что есть "общечеловеческие" ценности, но по крайней мере в мире христианской культуры это признано совершенно определенно. Жизнь, человек, его личность и свобода суть такие ценности, отстаивание которых предполагает именно абсолютную "претензию на истину". В общем, как часто утверждается многими христианскими богословами, особенно православными: "Не все позволено думать о человеке и не все позволено делать с ним". И не будь в человечестве нетерпимости (не полицейской, а именно познавательной и нравственной) к заблуждениям - любой прогресс был бы невозможен.

Это означает, что моя терпимость к юридическим гарантиям инакомыслия, а также моя терпимость к носителю других взглядов не может меня обязать быть ценностно терпимым к идеям, которые проводит мой оппонент. "Люби грешника и ненавидь грех", - говорили святые подвижники православия; "будь терпим к человеку и нетерпим ко лжи", - можно сказать сегодня. Наличие у другого человека других взглядов не обязывает меня отказываться от моих собственных.

Следующая особенность современной "светско-демократической" (свойственной в том числе и России) интерпретации сторонников прав человека, особенно в области религии ( их судебные иски к Православной Церкви в этом отношении весьма показательны), состоит в упущении или непонимании того, что наличие у одного человека прав совсем не означает автоматического возложения на другого человека обязанностей, связанных с их реализацией. Если у религиозного проповедника есть право выступить на страницах светской (популярной или научной) прессы - это не значит, что редактор газеты или журнала обязан помещать на страницах своего издания все, что принесет этот проповедник. У последнего есть право вести факультативы в школах и институтах, но у директора школы или ректора института нет обязанности открывать перед ним двери классов и аудиторий. А значит, нет и никаких нарушений прав человека (о чем так сетуют радетели прав человека-миссионера религиозно-тоталитарного сектантства) в случае отказа в подобного рода случаях. Итак, светская, нерелигиозная институция не нарушает закона о свободе совести, если не допускает у себя деятельности представителей той или иной религиозной конфессии. Нельзя по крайней мере не учитывать того, что в малых и замкнутых социальных группах одновременное появление разноречащих и разноречивых религиозных прововедников и, соответственно, следующих за ними внутренних маргинальных групп может вызвать состояние неустойчивости и конфликтности в обществе.

Христианская интерпретация прав человека возможна только при уклонении от какого-либо нигилизма, от какого бы то ни было отрицания жизни, свободы, достоинства любого человека. Проповедь, отрицающая эти ценности хотя бы и в пользу чего-то другого, "высшего" (государство, партия, секта, нация, социальная или профессиональная группа и т.д.), - это не христианская проповедь, т.к. выше "образа и подобия Божия" может быть только Бог - судящий, наказующий, но прежде всего -сострадающий, милосердствующий человеку, понесший за него крестные муки. Вообще, когда говорят о правах на религиозную проповедь адептов отрицания духовного начала человеческого бытия, не всегда отдают себе отчет (по лукавству или невежеству - неважно) в том, что это означает уничтожение человека. Здесь любопытнейшим образом смыкаются сверх-гедонизм ("все - здесь и теперь, поэтому лови момент и безудержно наслаждайся, так как потом ты - ничто") и сверх-аскетизм ("все - там и потом, поэтому уничтожайся, так как и раньше, и сейчас, и после - ты все равно ничто"). А без учета степеней человеческого достоинства "права человека" плавно перетекают в права преступников, маньяков и изуверов, для которых демократические адвокаты всегда находят оправдания во внешней среде, социальных отношениях, трудном детстве, несправедливом обществе, в сложностях психики и т.п. "Зеленое" движение идет и дальше, наделяя правами (а почему бы и нет?) животных, растения, камни и реки...


Случайные файлы

Файл
anrimonopolia.doc
DIPLOM.DOC
12783.rtf
130987.rtf
54158.doc




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.