Понятие человечности в контексте философии Э.В. Ильенкова и проблема качества страдания (8935-1)

Посмотреть архив целиком

Понятие человечности в контексте философии Э.В. Ильенкова и проблема качества страдания

А.В. Суворов, доктор психологических наук

Через всё теоретическое наследие Э.В. Ильенкова проходит сопоставление - и противопоставление - человеческого, нечеловеческого и античеловеческого. Нанизываются понятийные цепочки: человеческое - историческое - социальное - культурное - нравственное; нечеловеческое - неспецифическое для человека - биологическое (зоологическое) - природное; античеловеческое - сциентистское - обожествляемое, то есть фетишизируемое как бы то ни было... "Наложение печати идеального" - опредмечивание-распредмечивание (идеализация-материализация) - "реальная антропоморфизация" - очеловечивание (в том числе самого человеческого существа) - воспитание и обучение; отчуждение (как "опредмечивание" может быть отнесено и в предыдущую цепочку, но здесь - как чуждость человеку всего человеческого, всего культурного) - обезличивание - коверкание (в том числе человеческого существа) - частичность - кретинизм (профессиональный, да и всякий) - обесчеловечивание... Личность - всеобщая талантливость - универсальность развития - универсальные способности - мышление - воображение - нравственность - физическая культура - снятие отчуждения; индивид - "привилегия талантливости" - частичность (однобокость, абстрактность, отчуждённость) развития - частичные способности - всеобщий кретинизм (как "продуктивный", так и "репродуктивный"): ""слепой" музыкант, "глухой" живописец, "слепоглухой" математик"...

Что "человеческое", то, в конечном счёте, и человечное; а что человечно, то и культурно, ибо культура определяется как всё, что сделано человеком для человека (сделанное явно против человека - например, атомную бомбу, - в культуру невозможно включить).

Нечеловеческое - общее у человека со всей остальной живой природой, - чтобы стать человеческим, подлежит очеловечиванию, антропоморфизации, окультуриванию, "идеализации" (то есть наложению "печати идеального").

Античеловеческое - всё, что так или иначе приводит к человеческим жертвоприношениям, прежде всего к превращению живых людей из высших ценностей, самоцелей - в средства достижения каких бы то ни было посторонних целей, обретения каких бы то ни было "высших" по сравнению с людьми "ценностей". Античеловечно, бесчеловечно - всё, что на шкале ценностей и целей отводит живым людям какое бы то ни было подчинённое место, - какое бы то ни было место, кроме самого первого.

Поэтому в разряд "античеловеческого" безусловно попадает любая религия, и с особой беспощадностью Э.В. Ильенков разоблачает те разновидности религии, которые рядятся под науку, - будь то затея части кибернетиков сконструировать "машину умнее человека", или обожествление науки вообще, науки как таковой (сциентизм), или обожествление любых отдельных научных дисциплин (редукционизм).

Обожествляется ли электронно-вычислительная машина, "язык науки", формальная логика, генетическая программа человеческого развития, "наука вообще", "искусство вообще", "свобода вообще", - всему одна честь, один приговор: всё это бесчисленные варианты одной и той же "чертовщины". А именно - изворотливого, вездесущего, всюду прорастающего, как метастазы, - богоискательства, богостроительства, боготворчества, идолопоклонства. Главное - в идолопоклоннической сути отношения, а что именно в роли идола - не всё ли равно: будь то перепачканный кровью и жиром, закопчённый кусок бревна, или математический талант, которому якобы срочно необходимы специальные школы для математически одарённых детей, или новейшее кибернетическое чудо... Любое кумиротворчество - античеловечно. (Я сознательно абстрагируюсь от различения идола и бога в христианстве; там - "не сотвори себе кумира",___1 КРОМЕ_._0... "истинного"; здесь - не сотвори себе какого бы то ни было кумира вообще, и разница между идолом и богом стирается.)

Однако в бесчеловечно устроенном мире страдающему человеку трудно обойтись без бога. Надо же у кого-то спросить, за что такие муки. И чтобы выжить, чисто физически и душевно, надо же внушить себе, что ты нужен хотя бы творцу вселенной, если не нужен этому бесчеловечному социуму, и хотя бы творец вселенной заинтересован в твоём существовании, жалеет тебя, страданиями учит тебя милосердию, чтобы потом вознаградить за все добрые дела. И надо же, кроме всего прочего, как-то защититься от факта своей смертности, от факта, что когда-нибудь перестанешь существовать. Бог поэтому выступает не только в качестве идола, но и в качестве духовного костыля для надломленного страданиями человека. И пока человеческий мир, то есть обязанный своим существованием деятельности человечества, не стал настолько человечным, чтобы каждый мог с гордым достоинством выдерживать выпавшую на его долю сумму страданий, - до тех пор бесчеловечно вышибать из-под верующего его духовный костыль. Пусть себе верит, если ему так легче существовать.

И в "Диалектике идеального" Э.В. Ильенков защищает идеализм от пошлой интерпретации как якобы сплошного вздора и фантазёрства, указывая, что идеализм - всякий идеализм, и религиозный, и философский, - это естественное порождение мира, в котором очеловечивание природы оборачивается обесчеловечиванием человека; мира, в котором, как указывал К. Маркс ещё в 1844 году, рабочий чувствует себя свободным только вне своей собственно человеческой жизнедеятельности, только украшая себя, напиваясь, затевая драки, - только тогда, когда его ни под каким микроскопом от животного не отличишь. И идеализм в этом мире, - утверждает Э.В. Ильенков, - является вовсе не "вздором", а трезвой констатацией фактического положения вещей, - констатацией того, что чем больше очеловечивается (то есть изменяется человеческим трудом) природа, тем больше обесчеловечивается сам человек, тем в более безысходное рабство попадает он к результатам собственной деятельности.

Думаю, всему контексту и пафосу теоретического творчества Э.В. Ильенкова не будет противоречить следующая дефиниция: человечность - это прижизненно формирующаяся способность быть человеком ("с большой буквы", как любил уточнять Э.В. Ильенков). А быть человеком - значит идеализировать не только природу, но и себя, овладевая универсальным духовным итогом человеческой истории, - культурой диалектического мышления (то есть теоретической культурой), культурой воображения (то есть эстетической культурой), культурой строительства, налаживания нравственных, человеческих, человечных взаимоотношений между людьми (этической культурой), - всё это вместе - культура обретения и поддержания духовного здоровья, - и ещё культурой обретения и поддержания здоровья физического. В результате же такой самоидеализации как раз рождается "Человек с большой буквы" - личность. Разумное, родовое, а не видовое, не чисто биологическое, существо.

Но из такой дефиниции человечности напрашивается взрывной вывод: далеко не каждый представитель биологического вида Homo Sapiens - человек. Кто стал, тот стал. А остальные, не ставшие - идолопоклонники всех мастей и оттенков. Что за идолы у них - это "подробности" (любимое ильенковское пренебрежительное словечко): хоть собственный желудок, хоть сексуальная мания, хоть наркотики, - хоть политическая власть, хоть "свобода творчества", которую не отличишь от "свободы" ослиного хвоста, мажущего краской по полотну).

Но, следовательно, и самоценным приходится признать далеко не каждого представителя вида Homo Sapiens, а только того, который стал представителем рода - именно стал человеком. За прочих представителей вида, не ставших представителями рода, род в ответе примерно так же, как взрослые и дееспособные члены семьи - за несовершеннолетних и слабоумных родственников.

Думается, что проблему качества страдания можно решить в этом же теоретическом контексте. А именно, приходится признать, что не всякое страдание - действительно человеческое, но только то, которое включено в универсальный духовно-исторический контекст, - в контекст теоретической, эстетической и, в особенности, этической культуры. Вне этого контекста страдание приобретает либо чисто зоологический, либо античеловеческий, антикультурный, безумный характер; либо ощущение физической боли и инстинктивное заступничество за детёнышей и сексуального партнёра, либо - месть всем без разбора за своё страдание. Человечными становятся только те, кто умеет страдать по-человечески, в универсальном духовно-историческом контексте, прежде всего этическом, а потому - человечно. И естественно, что в несовершенном, бесчеловечно устроенном, отчуждённом мире на долю тех, кто умеет по-человечески, человечно страдать (а следовательно, и любить), достаётся особенно большое, особенно трудно переносимое количество страданий. Они ведь умеют страдать не только за себя. И не только за своих близких. Они умеют страдать за весь род человеческий, за весь окружающий и включающий в себя этот род - мир. И в таком контексте понятие "страдать" приобретает ещё один смысловой пласт, ещё один аспект: страдать - значит не только испытывать боль (физическую или душевную), но и быть озабоченным судьбами рода и мира, брать на себя ответственность за эти судьбы, сколь бы очевидно непосильной такая глобальная ответственность ни была. Страдая по-человечески, в универсальном духовно-историческом контексте, не брать на себя такой глобальной ответственности просто невозможно. Тут даже нет проблемы, брать или не брать, нет выбора: ответственность сваливается на вас сама, как естественное и неизбежное следствие человеческого качества ваших страданий. А если не сваливается - ну, значит, по-человечески страдать вы ещё не умеете. И неважно, что вы мало что можете. Неважно. Судьбы рода и мира вам не безразличны, - и постольку вы уже за эти судьбы отвечаете, как бы ни были ничтожны ваши возможности сделать род и мир хоть на самую ничтожную чуточку добрее.


Случайные файлы

Файл
161443.rtf
154657.rtf
74423.rtf
11794-1.rtf
150456.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.