Духовная и художественная культура Греции (69574)

Посмотреть архив целиком

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени М.В.ЛОМОНОСОВА









 ДУХОВНАЯ И ХУДОЖЕСТВЕННАЯ КУЛЬТУРА ГРЕЦИИ





Реферат

студента

факультета правоведения

Международного Университета

Бизнеса и Управления

Буньода Саидова





1996



Когда мы говорим о древней Элладе как непрерывном культурном

феномене, мы должны помнить о том, что, как и в любой культуре,

представления людей о мире и его основах подвержены эволюции. Во

времена расцвета греческих государств-полисов, когда в Афинах во-

царилась демократия, представления греков о богах уже сильно раз-

нились от тех сказочных, полунаивных представлений, какие были во

времена Гомера. Это видно по тому, какие изменения претерпел образ

Зевса - из громовержца, который ссорился с другими богами, был

капризен и злоупотреблял своей силой он превратился в разумного

правителя мира, где все совершается по его мудрым указаниям.

Наиболее наглядно перемены в греческой духовной культуре про-

являются в отношениях дионисийского и аполлонического начал. Этот

вопрос был детально проанализирован Фридрихом Ницше. По Ницше бог

Дионис символизировал для греков самосознание человека, живущего в

таинственном, чарующем, но и полном опасностей мире дикой природы.

Этот мир, в принципе непонятный для человека и хаотический, зако-

ном в нем является произвол богов, символизирующих силы природы.

Однако не один лишь страх вызывал этот мир у греческого человека:

для него было возможным и естественным растворение в этом хаосе,

ощущение счастья принадлежности к этому мистическому миру. Орудие

Диониса - опьянение ,не знающее преград,которое пробуждает душу от

тягостного сна потока форм и влечет ее в чарующую область жизни,

не знающую преград и подчинений. Именно подобного выхода за рамки

собственной ограниченности и трепета перед магией мира добивались

греки во время праздников, посвященных богу Дионису, из которых

наиболее известными нам являются ежегодно проходившие мистерии в

Элевсине. На этих празднествах грек постигал природу дионисийского

мира в экстазе, уносящем душу на крыльях сладостного безумия во

дворец Всепоглощающей Любви, понимавшейся, по-видимому, глубинной

сущностью мироздания. Ницше полагает, чтозначение дионисийских ор-

гий в искуплении мира и духовном просветлении, которое позволяет в

иные дни не быть раздавленным ужасом мира.

Мир Диониса - мир телесной символики, причем не ограниченной

масками и строгостью ритуала, а всецело подчиняющей пляски, ритми-

зующей все тело участника, соединяющей его со всеми и растворяющей

его во всем. Именно здесь Ницше видит истоки музыкальных гармоний,

ритмов и динамики. Он также полагает, что в дионисийских мистериях

лежат истоки великого искусства античной трагедии. "Неопровержимое

предание утверждает, чтогреческая трагедия в своей древнейшей фор-

ме имела своей темой исключительно страдания Диониса и что в тече-

нии довольно продолжительного времени единственный сценический ге-

рой был именно Дионис". Страдания Диониса, по Ницше, это страдания

бога - то есть существа высшего порядка, "единого существа мира",

"на себе испытывающего страдания индивидуации", запутанного в сети

индивидуальной воли. Ведь, по преданию, Дионис был разорван тита-

нами, "при этом намекается, что это раздробление, представляющее

дионисийское страдание по существу,подобно превращению в воздух,

воду, землю и огонь, что, следовательно, мы должны рассматривать

состояние индивидуации как источник и первооснову всякого страда-

ния, как нечто само по себе достойное осуждения".

"Из улыбки этого Диониса возникли олимпийские боги, из слез

его - люди", - так повествует предание, устанавливающее первенство

и животворное начало Диониса. Но оно несет в себе не только стра-

дание, но и парадоксальную радость, диктуемое надеждой на возрож-

дение: ведь погруженная в вечную печаль Деметра вновь познала ра-

дость, когда узнала о возможности вновь родить Диониса. А таковая

возможность указывает нам на необычайно древние корни динисийского

начала, лежащие в далеком первобытном сознании человека, который

заметил, что все в мире циклично: рождается и умирает, и поверил,

что умеревшее вновь возродится в свой черед.

Второе естество греческой культуры - гармонии порядка и со-

размерности - заложено в аполлоническом начале. Его олицетворение

- прекрасный образ молодого бога Аполлона, который настраивает лю-

дей на возвышенные чувства, ему принадлежит искусство, более всего

- музыка и поэзия, его дар - вдохновение и талант. Аполлон - гений

величавой гармонии. Из хаоса первозданного океана жизни он творит

мироздание, выделяя части, придавая им форму, наполняя их смыслом,

соразмерным с замыслом целостности. Это Мировой Художник и его

творческая мощь придает миру гармонию в границах стойкости, поряд-

ка, устойчивости и покоя, торжествующему и непрерывному. В отличие

от вечно умирающего-возрождающегося Диониса Аполлон бессмертен и

неизменен, ибо он - воплотившийся Дух, тогда как Дионис - стремя-

щийся развоплотиться. Ницше полагает, что аполлоническое - это

проявление инстинкта столь же древнего, как и тот, что проявляется

в дионисийском, однако противоположной направленности: это стрем-

ление всему найти свое место означает прежде всего найти место в

мире себе, обезопасить свою личность от дезинтеграции, согласив-

шись на ограниченность, но при этом подчинить идее этой ограничен-

ности весь мир. "Как бы мог иначе такой болезненно чувствительный,

такой неистовый в своих желаниях,такой склонный к страданию народ

вынести существование, если бы оно не было представлено ему в бо-

гах озаренным в столь ослепительном ореоле", - говорит Ницше. Так

Аполлон (в символическом смысле) порождает весь олимпийский панте-

он, установил миропорядок, в котором боги оправдывают человеческую

жизнь, сами живя этой жизнью.

Антиномия дионисийского и аполлонического начал определила

пути развития греческой культуры. Трагедия, родившаяся, по опреде-

лению Ницше "из духа музыки", который но категорически приписывает

Дионису, и получившая свою форму под влияниям аполлонических тен-

денций, сказания Гомера, великая греческая архитектура - все, что

сделало эллинскую культуру великой, родилось из этой борьбы. Такой

неизбежной и необходимой, что ее несомненно можно назвать союзом.

Ведь вся культура Греции - это построение и оправдание мифа.

Даже философия, которая в современном мире призвана скорее развен-

чивать мифы (правда при этом неминуемо создавая новые), имеет ми-

фологические корни. Сказанное отностися не только к милетской шко-

ле, но и к более поздним философским учениям, например к философии

пифагорейцев, элеатов, Платона. Связано это с тем, что в древнег-

реческих мифологических и полумифологических текстах постепенно

накапливались сведения объективного характера и предпринимались

первоначальные попытки объяснения мира. Так, Гесиод написал поэму

"Теогония", что значит "Происхождение богов". В греческой литера-

туре мощный пласт образует мифологическая поэзия, а это не что

иное, как своды опоэтизированных мифов, но у Гесиода раскрываются

мысли человека, который пытается осознать не только то, что он не-

посредственно наблюдает и переживает, но его волнуют и весьма отв-

леченные вопросы, на которые он сам не мог дать ответ, но которые

уже не мог не поставить. Например, вопрос о том, откуда возникли,

как родились боги. Такая постановка вопроса уже не является чисто

религиозной. В сущности, вопрос о происхождении богов легко пере-

растает в вопрос о происхождении мира.

Таким образом, философ уже не является слушателем (читателем)

- потребителем мифа, хотя в повседневной жизни он, как и всякий

грек, окружен мифологией, более того, во всем - в языке, образах,

способах мышления не свободен от мифологии. Миф объясняет любое

природное событие волей божества, то есть причина выводится за

пределы самой природы, перемещается в небесную область, вверяется

богам. Но от такого, в широком смысле теологического, то есть сво-

дящего все причины к промыслу Божьему, объяснения философия от-

талкивается, уходит.

Когда мифология задавалась вопросами: почему, как устроены

космос и его тела, то от творцов мифов никто не требовал доказа-

тельств. Например, если они утверждали: Земля - огромное тело,

имеющее форму шара, то создатель мифа мог бы сослаться на что

угодно - на предание, на богов. А вот первые греческие мудрецы,

делая астрономические заключения, должны были давать конкретные

доказательства или хотя бы приводить абстрактные теоретические

построения. Как можно было в то время доказать шарообразность Зем-

ли? Каковы были "доказательства"? Главным образом, эстетические.


Случайные файлы

Файл
5112-1.rtf
100561.rtf
107014.rtf
183969.rtf
175326.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.