Архитектоника русской культуры (26677-1)

Посмотреть архив целиком

Архитектоника русской культуры

Интенсивное типологическое изучение культур в последнее время свидетельствует о том, что каждой национальной культуре, а еще в большей степени каждому региональному типу культуры и типу цивилизации свойственна своя логика исторического развития и соответственно строения, логика, отнюдь не исчерпываемая простой стадиальностью (формационного типа или более дифференцированной). Речь идет о том, что каждая историческая парадигма данной культуры имплицитно содержит в себе предпосылки формирования следующей парадигмы и в какой-то степени "программирует" (шаг за шагом) все историческое развитие этой культуры, не совпадающее с логиками других культур. В результате складывается неповторимая конфигурация национальной культурной истории, наглядно представимая не только 'в виде линейной "цепочки" сменяющих друг друга парадигм (парадигмальной "эстафеты"), но и в форме ступенчатой "пирамиды", в конструкции которой каждая последующая парадигма "наслаивается" на предшествующую, одновременно и продолжая, и преодолевая ее. Историческое строение такой парадигмальной "пирамиды" (в соответствий с заданной логикой культурной конфигурации или с определенным цивили-зационным алгоритмом) и образует национальную архитектонику той или иной культуры.

Здесь и далее мы будем исходить из представления об архитектонике культуры как смысловой конструкции, органически связующей культурную семантику и социо-динамику, раскрывающей внутреннее единство ценностно-смыслового и социально-исторического аспектов национальной (в данном случае - русской) культуры как целого и объясняющей ее историю исходя; из ее феноменологии как имманентную логику поступательного становления и развития во времени и пространстве.

Архитектонические различия культур становятся до известной степени очевидными при сравнительном изучении националыю-культурных эквивалентов стадиального развития (например, западноевропейского и русского Просвещения, романтизма, символизма, авангарда и т.п.). Типология национально-культурных эпох, а также соответствующих направлений и стилей объясняется не только различной интерпретацией исходных стадиальных принципов в культурах, но и различным историческим опытом национальных культур, шедших к той или иной стадии различным путем. В конечном счете архитектонические различия культур вызваны вариативной комбинаторикой социокультурных механизмов, лежащих в основании параллельных культурно-исторических процессов, подчас далеко "разводящих" типологически близкие парадигмы. Исторические превращения каждой культурной парадигмы зависят не только от того, какой регулятивный механизм породил это развитие, но и от того, какой конфигуратор'обусловил возникновение данной парадигмы в рамках предшествующей как некой цивилизациотюй программы.

Число социокультурных регулятивных механизмов, составляющих в своей последовательности для каждой конкретной культуры определенную (линеарную) композицию - логику культурно-исторического развития, цивилизационный алгоритм, - в мировой культуре относительно невелико: весь тезаурус подобных конфигураторов, вероятно, не превышает одного-двух десятков названий. В рамках одной национальной истории культуры их действует еще меньше. Так, для понимания имманентной логики развития русской культуры на протяжении одиннадцативековой истории можно выявить закономерность последовательного восхождения надстраивающихся друг над другом и в то же время сменяющих друг друга пяти основных регулятивных механизмов (конфигураторов): кумуляция, дивергенция, культурный синтез, селекция и конвергенция. Для большинства культур мира (в том числе большей части западноевропейских и восточных культур) подобная конфигурация истории, выраженная в данной последовательности регулятивных механизмов, вовсе не характерна, хотя эти механизмы, взятые в отдельности, известны и легко обнаружимы в разных национально-культурных историях.

Архитектоника русской культуры в своем историческом становлении претерпевает три этапа смыслового конфигурирования. Первый из них, самый длительный (X-XVII века), связан с первичной конфигурацией русской культуры и образован действием двух регулятивных механизмов, следующих друг за другом (отчасти параллельно), - кумуляции и дивергенции. Второй этап (XVIII - середина XX века) представляет собой совокупность явлений и процессов вторичной конфигурации, надстраивающихся над смысловыми структурами, образовавшимися в результате первичной конфигурации русской культуры; этот этап связан с действием развитой дивергенции и возникновением в результате ее кризиса механизмов культурного синтеза и селекции. Третий этап, получивший импульс своего развития по окончании Второй мировой войны и продолжающийся вплоть до настоящего времени, составляют процессы третичной конфигурации, связанные с блокированием механизма селекции и формированием нового интегративного механизма - конвергенции. Логика архитектонического развития состоит в том, что ни один из конфигураторов социокультурного целого не мог утвердиться (а во многих случаях и возникнуть) ранее предшествующего ему как своей предпосылке. Но ни один из регулятивных механизмов не выпадает из архитектоники целого культуры, служа основанием ("низшее") для следующих механизмов более высокого порядка и подспудно влияя на их организационный потенциал и функции ("высшее"), а также на архитектоническое строение культурно-исторического целого.

Кумулятивное развитие русской культуры

Механизм кумуляции (от лат. cumulatio - скопление) господствовал в древнерусской культуре почти на всем протяжении ее существования - с доисторических времен до XVII века. Кумулятивное развитие культуры, по-видимому, широко распространенное на начальных этапах истории большинства культур мира (особенно различных типологических вариантов первобытной культуры), характеризуется неупорядоченностью, спонтанностью, случайностью составляющих его процессов; при этом происходит простое присоединение структурно самостоятельных единиц. Простота и стихийность кумулятивных процессов в культуре придают кумуляции черты универсальности как первичной формы организации хаоса. Так, в древнерусской культуре это - смешение природного и социального, традиций язычества и христианства, кочевничества и оседлости, скифо-сарматского, хазарского, варяжского, византийского, половецкого, южнославянского, монгольского, финно-угорского, а позднее и западного (польского, немецкого и т.п.) влияний на исходный восточнославянский субстрат. Целое древнерусской культуры постепенно "слепляется" из совершенно разнородных компонентов, подобно "снежному кому". Однако этот процесс, аккумулирующий культуру по принципу соборности, родовой общины, возведенной в ранг культурного эталона, стихиен и внеисторичен; он способен продолжаться до тех пор, пока мера сложности целого не превысит возможности накопления и сохранения единства культуры, т.е. интегра-тивные возможности самого механизма кумуляции (в этом отношении довольно вялого и аморфного). После этого начинается неудержимый распад социокультурной целостности на всех уровнях ее самоорганизации и семантики, и кумуляция как механизм самоорганизации культуры сменяется дивергенцией, регулятивным механизмом, столь же тотальным и универсальным, но противоположным по своей направленности и смыслу.

Ни христианизация Руси, ни монголизация, ни государственная раздробленность в период удельного размежевания, ни процесс "собирания русских земель" московскими князьями не изменили характера древнерусской культуры и не содействовали формированию на основе кумуляции какого-либо иного регулятивного механизма (вроде агона в античной культуре, религиозной селекции, характерной для ветхозаветной истории Израиля, или схоластического универсализма, сложившегося в готический период западноевропейского средневековья). Кумуляция, соответствовавшая первобытному синкретизму, была одинаково успешной и в доисторический (языческий) период Древней Руси, и в период монголо-татарского ига (когда оседлая и кочевая культуры особенно интенсивно ассимилировались), и в эпоху "русского средневековья" (по существу, национального варианта восточной деспотии), хотя каждый из названных исторических периодов мог бы, по идее, потребовать особого конфигуратора.-Однако глубоко укорененный традиционализм древнерусской культуры не допускал смены регулятивного механизма иначе как в условиях цивилизационной катастрофы, в результате спонтанного культурного взрыва. С возникновением культурного плюрализма (включая плюрализм религиозный, политический, нравственный, эстетический и др.) механизм кумуляции, аналогичный "силовому полю", уже не смог выполнять прежних регулятивных функций по удержанию культурного целого, само существование которого оказалось невозможным в ситуации нарастающего раскола древнерусской культуры и самого ее носителя - древнерусского общества. Отсюда - неконтролируемое распространение ересей, бунтов, самозванств, народных брожений, религиозного раскола, т.е. всяческой "смуты".

Дивергентное развитие русской культуры

Именно раскол сложного социокультурного целого (во всех сферах и на всех уровнях русской культуры) послужил началом складывающегося нового регулятивного механизма — дивергенции (от лат. divergere - обнаруживать расхождение), означающего раздвоение, расщепление единого на противоположности, в то же время понимаемые как смысловые полюса противоречивого целого. Расхождение в понимании святости между последователями Иосифа Волоцкого и Нила Сорского и возникновение соответствующих идейных течений в православии (культурно-исторически восходящих к смысловой структуре двоеверия и в конечном счете стимулировавших раскол); рождение "самозванства" как смысловой антитезы самодержавию и установление национальной традиции двоевластия, впоследствии постоянно воспроизводимой в истории России и русской культуры; обострение отношений между светской и духовной властью, борющимися за самоутверждение и возвышение одной за счет другой, и следующее отсюда размежевание между верой и культурой, до того синкретически взаимосвязанными и неотделимыми друг от друга, появление национально-русского феномена "светской святости" (см. об этом в трудах А. Панченко); выделение официальной, государственной культуры ("Стоглав", "Лицевой летописный свод", "Степенная книга", "Великие Четьи-Минеи", "Домострой"), противопоставляемой культуре частной, демократической, "самочинной"; наконец, русский религиозный раскол последней четверти ХУЛ века, завершивший распад древнерусской культуры и цивилизации, - все это характерные проявления становящегося на рубеже XVI-XVII веков механизма дивергенции, в дальнейшем, на протяжении по меньшей мере трех веков, бывшего ведущим в истории русской культуры.


Случайные файлы

Файл
121279.rtf
116003.rtf
102447.rtf
75108-1.rtf
6794-1.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.