Московский съезд 1821 г. Ликвидация Союза благоденствия (22353-1)

Посмотреть архив целиком

Московский съезд 1821 г. Ликвидация Союза благоденствия


1 января 1820 г. было началом испанской революции: на этот день приходится первое выступление Рафаэля дель Риего. Никто не сомневался в революционном ха­рактере испанских событий, особенно после “резни в Кадиксе” 10 марта того же года. Петербург узнал об этом событии 23 марта (Пестель тогда был еще в Петербур­ге). Волновали и вести из Франции: 13 февраля рабо­чий-седельщик Пьер Лувель ударом кинжала убил герцо­га Беррийского, последнего представителя ненавистного каждому революционеру рода Бурбонов. Легко себе пред­ставить, какое обилие размышлений и обсуждений вы­звали эти события в среде декабристов. Правительствен­ный лагерь в свою очередь пришел в движение, насто­роженно следя за малейшим проявлением общественного недовольства внутри России. Тем временем события ис­панской революции вступили в полосу бурного развития. Восставшая армия, руководимая революционными вождя­ми и окруженная сочувствием народа, достигла невидан­ных успехов. Военное восстание вспыхнуло в самом Мад­риде, революционные войска вступили в столицу Испа­нии. В марте 1820 г. испанский король Фердинанд VII, испуганный революционным натиском, подписал манифест о созыве кортесов (испанского парламента). Абсолютист­ская Испания стала конституционной страной, восстановив конституцию 1812 г. Победу испанской революции декабристы встретили с восторгом.

Правительству Александра I и российской крепостни­ческой знати испанские события казались грозным пред­знаменованием приближающегося революционного взрыва. В России было неспокойно: со всех сторон шли слухи о недовольстве и скрытом брожении крепостных.

Не успели еще усмирить донские волнения, как в марте того же года вспыхнуло значительное движение на казенном Березовском золотопромывательном заводе, которое не удавалось подавить вплоть до сентября. В вол­нениях приняли участие более 3 тыс. рабочих. В том же марте возобновились волнения казанских суконщиков фабрики Осокина, продлившиеся до октября 1820 г. Но не успело правительство обрушиться с репрессиями на вос­ставших крепостных людей, как новые вести из-за гра­ницы потрясли его: опять революция! Восстал Неаполь. Известие об этом пришло в июле 1820 г,

Революционные события в Неаполитанском королев­стве были подготовлены тайным обществом карбонариев. Под предводительством генерала Гульельмо Пепе — члена карбонарской организации —восставшие потребовали провозглашения конституции 1812 г. по образцу испан­ской. Король Фердинанд I дал на это вынужденное, но притворное согласие, одновременно обратившись за помо­щью к реакционному Священному союзу. Доносчик Грибовский злобно писал, что члены Союза благоденствия “не могли скрыть глупой радости при происшествиях в Испании и Неаполе”.

Но только Чернышев утопил в крови Донское восста­ние, только успели Александр I и Аракчеев разослать губернаторам секретный циркуляр от 10 июля 1820 г. с требованием немедленного усмирения любых волнений и прекращения неповиновения мерами “военного понуж­дения”, как новое известие: революция в Португалии! 24 августа 1820 г. в Опорто вспыхнуло военное восста­ние против жестокой тирании английского генерала Бересфорда, управлявшего Португалией в качестве реген­та, а 15 сентября того же года произошло восстание в Лиссабоне. И тут была провозглашена конституция 1812 г. “Происшествия в Неаполе, Гишпании и Португа­лии имели тогда большое на меня влияние”,— показывал на следствии Пестель.

В октябре 1820 г. собрался контрреволюционный кон­гресс, созванный Священным союзом в Троппау. 19 но­ября он вынес решение о “праве интервенции” в страны, охваченные революционным движением; Австрия и Прус­сия подписали протокол об обязательстве силой восста­навливать “порядок” в тех государствах, где произойдет революция. Александр I находился за границей для организации подавления революционного движения.

Чтобы представить себе общую картину положения внутри России хотя бы в приблизительной полноте, надо принять во внимание, что 1820 г. был особенно богат крестьянскими волнениями. Обострил положение, в част­ности, и сильный голод 1820—1821 гг., особенно тяжело обрушившийся на затронутые войной районы, в том чис­ле на Белоруссию и Смоленскую губернию.

Вести о крестьянских волнениях приходили в мини­стерство внутренних дед в 1820 г. не менее чем из 13 гу­берний: Калужской и Орловской, Тверской и Гродненской, Олонецкой и Московской, Воронежской, Минской, Тульской, Могилевской, Рязанской, Херсонской; прибавим к этому перечню и Землю Войска Донского, особенно волновавшую правительство. Росло и число жалоб, иду­щих из крепостной деревни. Жалуются на обременение работами, на “притеснения” разного рода, жестокое обра­щение помещиков, неправильное “удержание в крепост­ном состоянии” (жалобы шли из разных губерний).

В такой обстановке особенное впечатление на сов­ременников произвели волнения в самой столице, Петер­бурге,— выступление лейб-гвардии Семеновского полка, о котором выше мы уже упоминали. Старейший гвардей­ский полк, основанный еще Петром I, был покрыт славой многих военных походов, начиная с Северной войны со шведами и кончая Отечественной войной 1812 г. и за­граничными кампаниями 1813—1814 гг. Многие будущие декабристы — Трубецкой, Сергей и Матвей Муравьевы-Апостолы, Якушкин служили в Семеновском полку. Пере­довые офицеры ввели в полку вежливое и гуманное об­ращение с солдатами. “Артель” семеновских офицеров и Союз благоденствия сыграли в этом свою роль. Отечест­венная война и заграничные походы разбудили граж­данское сознание солдат, содействовали их духовному росту.

Оказавшись у власти, Аракчеев стал прежде всего пе­ресматривать командный состав, удаляя неугодных ему лиц. Аракчеевские ставленники начали занимать места командиров на ответственейших постах, и креатура Аракчеева — полковник Шварц был назначен в 1820 г. командиром лейб-гвардии Семеновского полка. Шварц круто изменил гуманные порядки, установившиеся и полку: вновь стала свирепствовать палочная расправа, лич­ное достоинство солдат унижалось варварскими наказа­ниями и бессмысленными служебными требованиями. За пять месяцев своего командования Шварц наказал 44 че­ловека, которые вместе получили 14 250 ударов. Во время учения он собственноручно бил солдат, вырывал им усы. Он не только применял жестокие наказания, но еще стремился унизить и оскорбить “провинившихся”,— например, приказывал двум шеренгам солдат становиться одна к другой лицом и плевать друг в друга. При Швар­це сильно ухудшилось и материальное положение сол­дат: полк раньше имел свои собственные средства, полу­чаемые от солдатских ремесленных работ и огородов, но Шварц положил конец этим “затеям”.

Наконец, полк не выдержал крепостнических притес­нений полкового командира. Вечером 16 октября 1820 г. головная “государева рота” Семеновского полка самоволь­но собралась на перекличку и принесла жалобу на полковника.

В возмущении Семеновского полка ярко проявился на­родный протест против крепостнического гнета в армии, против аракчеевского режима. Замечательным памятни­ком этого протеста являются анонимные прокламации, ко­торые во время возмущения семеновцев разбрасывались в соседних казармах. Прокламации содержали призыв к поддержке восставших и свидетельствовали о пробуждении народного сознания в эпоху декабристов. Одна из прокламации обращалась с призывом о поддержке к дру­гому гвардейскому полку — Преображенскому и ее текст поражает ясным сознанием классовой сути крепостниче­ского строя. Все зло происходит, как утверждалось в прокламации, от дворян, подавивших “людей всякого со­словия”. Но подавившие всех дворяне сами по себе бес­сильны, их сила основана на темноте и “глупости” по­винующегося им войска. Во главе угнетателей-дворян стоит тиран — царь, который есть “не кто иной, как силь­ный разбойник”. Стоит солдатам взяться за ум — и поработители будут свергнуты. Замечательно то сознание единства угнетенной армии с порабощенным крестьянством, которым пронизана прокламация: “Хлебопашцы угнетены податями, многие дворяне своих крестьян гонят на барщину шесть дней в неделю. Скажите, можно ли сих крестьян выключить из числа каторжных?”

Выступление Семеновского полка произвело огромное впечатление на декабристов. Солдатская масса восстала без участия революционного офицерства! Армия, значит, “готова двигаться”. Значит, решать вопросы преобразова­ния России надо путем военного выступления. Конечно, дворянская ограниченность отчетливо сказывалась и в этом вопросе: дворянское понимание революции исключа­ло народную инициативу и руководство движением за­креплялось исключительно за революционным дворянст­вом. Примыкающие к движению войска должны были на­ходиться под командой революционеров-дворян. Но и это — шаг вперед в революционной тактике декабристов. Новая тактика — что очень важно,— конечно, не отрицала значения “общественного мнения”. Она лишь присоединя­ла к нему силу военного натиска и получала возросшее могущество революционного удара на старый строй.

Надо было по-новому организовать тайное общество, разработать новую программу (в тесной связи с консти­туционными проектами), в корне изменить тактику и критерий отбора членов, выработать общий план откры­того выступления. Съезд тайного общества собрался сей­час же — всего через два с половиной месяца после вы­ступления Семеновского полка.

После восстания Семеновского полка открытая “пропо­ведь” членов Союза благоденствия становилась очень опасной, нужна была глубокая конспирация. Полное круше­ние надежды на добрую волю императора и необходимость действовать “силою оружия” требовали новой тактики.


Случайные файлы

Файл
30913-1.rtf
14264.rtf
103494.rtf
24251-1.rtf
178927.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.