Индонезия: государство, финансово-промышленные группы и кризис

Бурный рост финансово-промышленных групп - важнейшая составляющая экономического подъема последних трех-четырех десятилетий в Восточной Азии. Однако ряд аналитиков, в том числе российских, склонен связывать с их деятельностью и структурный кризис, охвативший со второй половины 1997 года экономики региона [I]. Возникает необходимость уточнить, на скрещении каких тенденций, при участии каких сил складывались эти группы? В какой социально-экономической среде они зарождались? Как их развитие влияло на трансформацию этой среды, на их взаимоотношения с государственной властью? Что именно в поведении финансово-промышленных групп спровоцировало недавний катаклизм? Попробуем поискать ответы, опираясь на материал Индонезии - страны, переживающей кризис особенно остро.

30 лет назад, когда в Индонезии воцарился так называемый новый порядок (иначе говоря, военно-бюрократический режим во главе с бессменным генералом-президентом Сухарто), никаких финансово-промышленных групп в стране не*было и в помине. В наследство от эпохи парламентского правления (первая половина 50-х годов) и сменившей ее сукарновской "направляемой демократии" (конец 50-х - середина 60-х годов) страна с разнообразнейшими и богатейшими природными ресурсами получила гиперинфляцию, дефициты товаров повседневного спроса, вороватое чиновничество, национальные предпринимательские кадры, уповавшие на протекцию властей куда больше, чем на собственные силы, и громоздкий, убыточный государственный сектор.

Легитимность режима, утверждавшегося в такой обстановке, прямо зависела от способности поправить дела в экономике, обеспечить ей кредитную и инвестиционную подпитку извне. Источники таковой находились на Западе, который в свою очередь благословил бы лишь курс на поддержку рыночных начал в хозяйственной жизни. Отлично понимая это, высшие руководители "нового порядка" привлекли к сотрудничеству экспертов-технократов с наказом обуздать инфляцию, сбалансировать бюджет и создать льготный режим для иностранного капитала. На исходе 60-х годов правительству удалось стабилизировать положение, а затем и перевести экономику в режим впечатляюще устойчивого роста.

В принципе отвечая национальным интересам Индонезии, все эти усилия были умело адаптированы и к запросам бюрократической буржуазии - "нового класса", складывавшегося из высших военных и гражданских чинов еще при Сукарно. Собственно одна из причин тогдашнего упадка была в том, что эти деятели, злоупотребляя должностными привилегиями, обирая подведомственные им государственные предприятия и казну, топили экономику в хаосе и одновременно паразитировали на нем. Правда, по мере того, как "направляемая демократия" клонилась к закату, выгоды от такого "бизнеса" становились все более сомнительными: денежным накоплениям нуворишей постоянно угрожала инфляция. Кроме того, "национально-социалистический" антураж системы затруднял оборот нажитых средств. С установлением "нового порядка" эти проблемы благополучно разрешились. Характерно, что, заявив о намерении приватизировать государственный сектор, военно-бюрократическая элита не спешила выполнять обещанное (хотя прежним иностранным владельцам вернули ряд национализированных компаний, а некоторые другие компании преобразовали в смешанные, открытые для частных вложений).

Политическое полновластие давало капиталистам-бюрократам (в первую очередь военным) широчайшие возможности для протежирования фаворитов в мире частного бизнеса. Среди последних преобладали лица китайского происхождения. Связи с ними восходили еще ко временам национально-освободительной революции 1945-1949 годов, когда эти ловкие дельцы помогали первым солдатам республики — будущим генералам и министрам — добывать экипировку и продовольствие. Позднее нехватка бюджетных средств обрекла армию на жизнь в режиме самофинансирования, а офицеров и генералов, не имевших коммерческой практики, на укрепление контактов с китайцами.

Со второй половины 60-х годов это сотрудничество вступило в качественно новую фазу. У "чуконгов" (так именуют китайских торговцев, банкиров, промышленников, состоящих при индонезийских чиновниках в качестве "денежных мешков") появился предпочтительный доступ к государственному кредиту. Посредники-бюрократы благословляли их альянсы с зарубежными инвесторами, помогали в создании доходных совместных предприятий. Самых "нужных" награждали монополиями на импорт, эксклюзивными правами на производство и сбыт продовольственных товаров, контрактами на поставки для армии. Короче, создавались тепличные условия для ускоренного накопления капитала и роста китайского бизнеса. Ответная плата соответствовала размерам уступок. От китайцев ждали регулярных взносов во всякого рода небюджетные фонды, материальной поддержки политических кампаний режима, финансовых инъекций в государственные предприятия, высокой активности в тех отраслях, которые считали приоритетными. И все это сверх того, что лично причиталось высоким покровителям.

Среди тех, кто принял эти правила игры, обратив их к максимальной выгоде для себя, резко выделяется Лим Сиу Лионг (он же Судоно Салим) - выходец из южнокитайской провинции Фуцзянь, старинный деловой партнер семейства Сухарто. Сегодня имя этого магната-миллиардера звучит далеко за пределами Индонезии, неизменно всплывая во всевозможных списках "самых богатых людей планеты", "самых могущественных людей в Азии" и т.п. Между тем до середины 60-х годов никто, кроме "узких специалистов", не подозревал о его существовании: человек далеко не бедный, владелец нескольких коммерческих предприятий и двух банков средней руки, Лим все-таки не относился к звездам первой величины на небосклоне бизнеса.

Его дела круто пошли в гору после 1968 года, когда исполняющий обязанности президента республики Сухарто был впервые избран полноправным главой государства, а принадлежащая Лиму фирма "Р.Т. Mega" заполучила монополию на импорт гвоздики - необходимого ингредиента для специфических индонезийских и очень популярных у местного потребителя сигарет "кретек". Год спустя добавилась еще одна многомиллионная привилегия: другая компания Лима - "Р.Т. Bogasari" — стала единственным оператором на рынке Западной Индонезии (а позднее и всей страны) в качестве производителя и поставщика пшеничной муки. Зерно приобреталось у государственного Агентства по снабжению (BULOG) по монопольно низким ценам, а затем ему же, но по ценам монопольно высоким, продавалась мука.

Запуск этих операций (в которых имели свой интерес супруга президента госпожа Тьен Сухарто, его кузен Пробосутеджо и сводный брат Судвикатмоно) создал предпосылки для значительно более широкого разворота в торговле и текстильном производстве, для выходов в сферу лесозаготовок, морских перевозок, сборки и продаж автотранспортных средств, операций с недвижимостью и гостиничного бизнеса. Быстро вошел в силу и лимовский Bank Central Asia (в его акционерном капитале старшие дети Сухарто - дочь Сити Хардиянти и сын Сигит Харьоюданто - имели по 16%-ной доле) [2-5].

Взлет мировых цен на нефть в первой половине 70-х годов существенно повлиял на самоощущение режима и его экономическую политику. Планы приватизации государственных компаний были фактически заморожены. Наплыв нефтедолларов в казну позволил правительству строить крупные, капиталоемкие промышленные объекты с тем расчетом, что, перерабатывая местное сырье, они избавят страну от массированного импорта по целому ряду товарных позиций. Значительное внимание уделялось развитию инфраструктуры. Были и попытки "отрегулировать" потоки иностранных инвестиций так, чтобы направить их в сферы, желательные для властей.

Чуть только обозначились перемены, как Лим, встав во главе консорциума с участием компаний из Гонконга и США, истребовал лицензию на сооружение цементного завода. Дело было в 1973 году, а к началу следующего десятилетия в окрестностях Джакарты, в районе Чибинонг уже работала целая система предприятий семейства Inducement, производивших порядка 3,2 млн т продукции в год [6, р. 53]. Нечего и говорить, насколько прибыльными оказались эти начинания в условиях строительного бума. Вдохновленный успехами, "цементный король" Индонезии (он же -"вермишелевый", он же - "молочный") "раскручивал" все новые и новые проекты, зачастую в союзе с другими процветающими соплеменниками, каждый из которых созидал свой собственный конгломерат. В банковских операциях партнером Лима выступал Мохтар Рияди, в делах с недвижимостью и в производстве холоднокатаной стали - Чипутра, в производстве пальмового масла и молочных продуктов - Эка Чипта Виджайя. Функции финансового холдинга в конгломерате Лима исполнял уже упоминавшийся Bank Central Asia, ставший к середине 80-х годов крупнейшим из частных коммерческих банков страны.

Чувствуя, как "чуконги" во главе с Лимом стремительно "уходят в отрыв" от основной массы деловых людей (и прежде всего от крайне раздосадованных коренных индонезийцев), режим был вынужден что-то делать и для поддержки "экономически слабых слоев". С этой целью в 1980 году на втором пике нефтяных цен при правительстве сформировали "Команду 10". В течение восьми лет она следила за тем, чтобы фирмы, принадлежащие индонезийцам, получали от государства побольше выгодных строительных подрядов, заказов на поставки официальным структурам тех или иных товаров и т.п. Эти меры позволили встать на ноги не столь уж малочисленной группе бизнесменов, чьим политическим рупором стала Ассоциация молодых индонезийских предпринимателей (HIPMI), а неформальным лидером - промышленник Абуризаль Бакри [7, р. 117-119].


Случайные файлы

Файл
kursovik.doc
8749.rtf
20470.rtf
101673.rtf
178736.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.