Государство и общество в Перу (23043-1)

Посмотреть архив целиком

Государство и общество в Перу

Даже на весьма причудливом латиноамериканском фоне последнего десятилетия Перу выделяется своеобразием и экстремальным характером социально-политического развития. Дилемма - демократия или эффективность, с которой столкнулись все без исключения латиноамериканские страны, в Перу приняла, наверное, наиболее драматические формы. Нынешний президент страны А. Фухимори обрел мировую известность после того, как в 1992 году разогнал парламент, мешавший, по его мнению, осуществлять экономическую либерализацию, и предпринял чрезвычайные меры в борьбе с террористической леворадикальной организацией "Сендеро Луми-носо", увенчавшиеся в 1993 году поимкой и пожизненным заключением ее лидера А. Гусмана. С тех пор укрепление авторитарной президентской власти становится доминантой политического развития страны. Переизбранный в 1995 году на второй срок Фухимори получил мандат доверия и одобрения большинства перуанцев. Тем самым феномен демократически избранного авторитарного лидера, осуществляющего режим личной власти, получил в Перу наиболее законченные в Латинской Америке формы, хотя очевидно, что сам по себе это феномен отнюдь не только латиноамериканский.

Все семь лет своего пребывания на посту президента Фухимори неизменно пользовался поддержкой большинства населения. Его рейтинг в опросах общественного мнения никогда не опускался ниже 46-47%, а все его решающие для политического развития страны действия получали одобрение 70-80% опрошенных. Даже в тех редких случаях, когда он проигрывал, оппозиция не собирала больше 45-48% голосов. Большинство перуанцев, таким образом, поддержали и антиконституционный государственный переворот 1992 года, и установление новых правил политической игры, и саму игру по этим правилам.

Чем объясняется такое поведение общества? Долговременными структурными факторами - отсталостью страны, авторитарной политической культурой, слабостью демократических традиций? В этом случае дальнейшая демократизация Перу выглядит как проблема развития и модернизации, постепенной трансформации социальной структуры и создания устойчивых демократических институтов. Или же это реакция общества на сам процесс модернизации, на те экономические и политические формы, в которых он осуществляется, и на те последствия, которые он вызывает? Тогда одобрение режима личной власти через демократические процедуры свидетельствует об особом типе взаимоотношений общества и государства и об особом политическом режиме, адекватном данному этапу модернизации. Речь идет, согласно концепции Доннелла, о "делегативной демократии", политическом режиме, соответствующем минимальным стандартам демократии (выборы), но не обеспечивающем ни ее представительного характера, ни подотчетности власти, ни участия граждан в управлении государством [1 ]. В какой мере особенности делегативной демократии в Перу связаны со спецификой перуанской истории и ситуации, а в какой с общими закономерностями политической демократизации и экономической либерализации, свойственными и Латинской Америке, и значительной части посткоммунистического мира?

Ни в одной другой стране Латинской Америки физическая география не наложила столь жесткого отпечатка на географию социальную. В строгом соответствии с высотно-климатическими зонами Перу четко делится на три разных социально-экономических региона: наиболее развитое Тихоокеанское побережье - Косту, где сосредоточены крупнейшие города, обрабатывающая промышленность и экспортное сельское хозяйство; долины и плоскогорья Анд - Сьерру, где производится основная часть продуктов питания для внутреннего рынка и добывается минеральное сырье, идущее на экспорт; и редконаселенную тропическую зону - Сельву, район, несколько раз на протяжении XX века переживавший кратковременный бум главным образом в связи с разведкой и добычей нефти. Крайне разнороден и этнический состав населения. В прибрежной Косте живут потомки иммигрантов всех волн, достигавших Перу в течение 500 лет, - от испанцев и других европейцев до черных рабов, китайцев и японцев. Они частично перемешались с метисами-чоло, частично сохранили этническую и культурную идентичность. Андские долины и плоскогорья населены преимущественно индейцами кечуа и аймара, по языку и антропологическому типу резко отличающимися от многообразного населения Косты. Процессы экономической модернизации, миграция, распространение образования, особенно в последнюю треть XX века, резко повысили социальную мобильность в Перу, но и сейчас у жителей Лимы, поднявшихся в высокогорные районы Куско и Аякучо, гораздо больше общего с иностранными туристами, посещающими инкские древности, чем с местным населением.

Этнические различия очень четко коррелируют с социальными: чем выше статус человека, тем, по общему правилу, более светлая у него кожа и более европейские черты лица. Неравенство в распределении доходов и высокий уровень бедности усугубляют этнические и региональные разрывы, делая Перу одним из самых разнородных - структурно, социально и этнически - обществ Латинской Америки. Так, по словам известного писателя М. Варгаса Льосы, «"белый" и "чоло" - это термины, которые не только указывают на расовую и этническую принадлежность человека, но определяют его социальный и экономический статус» [2].

Социальные и этнические статусные идентификации и их бесчисленные переплетения формировались на протяжении нескольких столетий. До середины XX века социальные отношения в Перу сохраняли иерархичный, сословный характер как в традиционном аграрном секторе, полностью подконтрольном землевладельческой олигархии, так и в экспортных отраслях сельского хозяйства и добывающей промышленности, контролировавшихся иностранными компаниями. Государство было подчинено олигархии, являясь продолжением ее верховенства в политической сфере, и рассматривалось господствующими группами как главный и единственный субъект политики. Это относилось и к диктаторским режимам, и к весьма недолгим конституционным интервалам между ними. Политические партии были слабыми, верхушечными и персоналистски ориентированными. Они не могли служить сколько-нибудь адекватным каналом политического представительства.

Ярким исключением был поначалу Американский народно-революционный альянс (АПРА) - созданная в 1924 году популистская партия, потребовавшая расширения политического представительства для народа, понимаемого как совокупность рабочих, крестьян, индейцев и средних слоев. Появление апризма было связано с процессами урбанизации, бывшими до середины XX века результатом не столько роста промышленности, сколько торговой экспансии городов в прилегающую сельскую местность, где сохранялись практически нетронутыми отношения полурабской зависимости крестьян и индейских общин от латифундистской олигархии и господство иностранных добывающих кампаний. Антиолигархический, антиимпериалистический дискурс этой партии, вооруженные восстания, которые она, хотя и неудачно, поднимала против диктаторских режимов, привлекли к ней множество сторонников в среде городской интеллигенции, рабочих и военных. Харизматический лидер и основатель АПРА В.Р. Айя де ла Торре провозгласил целью партии создание "антиимпериалистического государства", в котором он видел важнейшее и единственное средство освобождения Перу от внешнего господства и от олигархии. В государстве. согласно логике апризма, только и могло воплощаться национальное единство, поскольку "народ", от имени которого выступала АПРА, представлял собой крайне разнородную общность.

Выступая против политического господства олигархии и за модернизацию государства, лидеры апризма не видели в обществе собственной, автономной логики развития, что роднило их с идеологами перуанской олигархии начала века. Государство в лице популистской партии для одних или аристократии для других олицетворяло нацию и было единственным средством ее интеграции. Популизм с этой точки зрения оказывался обратной стороной, "плебейским лицом системы, которая была неспособна создать порядок, опирающийся на демократические институты" [3]. Апризм, родившийся как отрицание олигархической системы, оказался ей изоморфен, поэтому АПРА не смогла нарушить политическое господство олигархии, а со второй половины 50-х годов, включившись в политическую систему и приняв существующие правила игры, партия начинает терять влияние и сторонников, разочарованных ее беспринципным сотрудничеством с бывшими смертельными врагами.

Демократизация социальных отношений в Перу начинается только в 50-е годы в результате процессов ускоренной капиталистической модернизации. Индустриализация приводит к росту численности городских рабочих, новых предпринимательских групп, средних слоев. Индустриализация и одновременный кризис традиционных аграрных структур вызвали массовую миграцию сельского населения в города. Появилось множество крестьянских движений, отстаивающих права на землю, а также городских региональных движений, базу которых составляли недавние мигранты из деревни. Миграция 50-60-х годов стала выражением и протеста, и новых надежд и мироощущения, и новой стратегии жизни для массы угнетенного как социально, так и этнически сельского населения. Город воспринимался как синоним современности. пространство свободы от традиционного господства. Параллельно усиливались процесс секуляризации общества и кризис олигархической, сеньориальной культуры. Изменялись в сторону большей открытости позиции наиболее консервативных институтов - армии и католической церкви.


Случайные файлы

Файл
VDV-0.doc
267.rtf
132152.rtf
41335.rtf
62881.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.