Федор Решетников (74224-1)

Посмотреть архив целиком

Федор Решетников

И. Векслер

Решетников Федор Михайлович (1841—1871) — беллетрист. Дед Р. был уездным казначеем, отец — дьячком, к концу жизни — почтальоном. Мать — дочь дьячка. Дядя и воспитатель был приемщиком почтовой конторы в Перми. Родился Р. в Екатеринбурге, воспитывался и учился в Перми — сначала в приходском училище, а затем — в уездном. В 1856 учение Р. было прервано: за хищение корреспонденции из почтовой конторы он был предан суду; по малолетству был присужден к «эпитимии» в монастыре. Наказание Р. отбывал в Соликамске, где монахи приучили Р. к вину. Через год прерванное учение возобновилось; в 1859 Р. окончил уездное училище и уехал из Перми в Екатеринбург, куда был переведен его воспитатель-дядя. В том же году Р. определился на службу в екатеринбургский уездный суд, был сначала писцом, а затем и. д. начальника горнозаводского стола. В Екатеринбурге начались первые литературные опыты Р., сурово встреченные домашними. Широкое развитие творческая деятельность Р. получила в Перми, куда он перевелся канцелярским служащим пермской казенной палаты (1861). В Перми же, в местной газете, появились и первые печатные произведения Р. (1862). В 1863 по протекции ревизовавшего пермские учреждения министерского чиновника Р. перевелся в Петербург, поступил канцелярским служащим одного из департаментов министерства финансов и в том же году начал сотрудничество в «Северной пчеле». В 1864 в «Современнике» были напечатаны «Подлиповцы», написанные вероятно еще в Перми, «Ставленник», «Макся»; в «Русском слове» — «Воспоминания детства». В том же году Р. вышел в отставку и с этого времени жил литературным трудом. В 1865, после поездки на родину, Р. написал большой роман — «Горнорабочие». Первая часть романа была напечатана в «Современнике», две другие после закрытия «Современника» остались на руках у Р. Второй роман из жизни горнорабочих — «Глумовы» — Р. печатал в «Деле» (1866—1867), но напечатаны были только две части: третью часть редакция «Дела» печатать не согласилась. Только третий роман Р. из рабочей жизни — «Где лучше?» — был напечатан полностью («Отечественные записки», 1868). В 1867 семья Р. переселилась в Брест, где жена Р. получила должность повивальной бабки. В 1867 у Р. появились первые признаки грозной болезни — кровохарканье. В 1870 семья Р. переселилась в Петербург. В том же году вышел новый роман Р. «Свой хлеб». В марте 1871 Решетников умер от отека легких.

Своеобразие творчества Р., резко отличавшее его от других писателей демократического лагеря, — ярко выраженный интерес к рабочему классу, его положению и материальному быту. Этими темами определяется особое место Р. среди группы писателей-шестидесятников (Голицинский, Левитов в известной части своих произведений, Воронов, молодой Гл. Успенский), которых объединяла принадлежность к городской мелкобуржуазной демократии, равнодушие к «народнической» проблематике, понимание противоречий интересов городской бедноты и их эксплоататоров, политический индиферентизм, пессимистическая оценка будущего. Данная группа резко отличалась от революционно-демократических писателей, идеологов революционного крестьянства, — Чернышевского, Некрасова, Салтыкова и др., — в революционной борьбе с помещиками и буржуазией осуществлявших требования крестьянской демократии.

Народническая критика 70-х гг. не умела различать в «народном мире» составлявшие этот мир стихии. Критика эта, отмечая особенности творчества и интересов Решетникова (Ткачев), находила в них черты «народного реализма» — не больше (Шелгунов, Скабичевский и др.). Эпигоны народнической критики совершенно игнорировали указанное своеобразие Р. и включали его в одну группу с писателями ярко выраженного народнического направления. Наиболее близкими к народничеству в смысле интереса к крестьянству, его положению являются «Подлиповцы». Здесь даны ужасные картины нищенской жизни деревни, где люди живут, как «лошади и коровы», и где их животной жизни противопоставлена тоска автора по человеческому, хотя бы несколько обеспеченному существованию. Но народническая ортодоксия — «мир», «община» — и в этом произведении чужда Р. Основным же содержанием творчества Р. является вопрос о положении рабочих, оставивших деревню и ищущих счастья в наемном труде. Темы о рабочих — волжанах, уральских, петербургских и т. д. — основные темы его произведений, начиная с ранних («Скрипач», «Раскольник») и кончая таким, казалось бы, проблемным, интеллигентским романом, как «Свой хлеб». Говоря о русском рабочем классе в эпоху его становления, Р. не мог обойти деревни и крестьянства и в своих «рабочих» (по темам) произведениях, но оно интересует его только тогда, когда выходит из-под «власти земли» и отправляется на поиски «где лучше» («Старые и новые знакомые», «На заработки», «Женщины Никольского рынка», ряд персонажей и ситуаций в «Где лучше?» и пр.). Однако определение Р. как «пролетписателя начального часа» (Дивильковский), «предшественника пролетарской литературы» (Бродский-Краснов) не может считаться правильным. Р. твердо усвоил истину, что «бедному человеку с ничтожным званием нечего и думать о свободе», что только «богачество» — экономическая независимость — путь к освобождению; он видит, что личное освобождение отдельных рабочих порождает кулаков и эксплоататоров (Корчагин в «Глумовых»), но мысль его не находит выхода: на вопрос «где лучше» — он может ответить только одно: «на том свете, должно быть, лучше». Пессимизм Р., равнодушие к политической борьбе его эпохи, недоверие к революционной интеллигенции, возглавлявшей эту борьбу «Дневник»), — все это не дает никакого права считать Р. идеологом пролетариата даже той ранней стадии пролетарской борьбы. Р. выражает в своем творчестве настроения темной, отсталой, забитой крепостным правом рабочей массы, отделенного от земли крестьянства, городского мещанства. Тем не менее постановка проблемы «рабочего человека» в большой литературе, до которой Р. поднялся, указание на неразрешимость ее при данных условиях — огромная литературная заслуга Р. перед пролетарским движением, и, несмотря на авторский пессимизм, выводы, к которым приходили читатели Р., не могли не будить революционной мысли. Это революционизирующее значение творчества Р. особенно велико было в условиях его времени, когда господствовала литература либерального дворянства и буржуазии (Тургенев, Гончаров и др.).

Враждебная демократии критика отказывала Р. в художественном мастерстве: голое фотографирование низменных сторон жизни — главное обвинение, предъявлявшееся Р. из правого лагеря (Авсеенко, позже Чуйко). Расположенная к Р. критика робко защищала его как художника, изобретая внеэстетические категории для определения его художественного мастерства и дарования: «талант тщательного и точного наблюдения» (Михайловский), «характеристичность» (Е. Соловьев), «публицистическое искусство» (Дивильковский); «трезвая правда», которая «дальше итти не может», — так определял характер творчества Решетникова Тургенев. Изучение экономической стороны жизни («вгрызание в жизнь»), борьба с выдумкой («фантазией»), установка на общественную полезность («делать пользу людям») — таково эстетическое credo самого Р. Это сближает в какой-то степени его эстетические воззрения с эстетической теорией Чернышевского, хотя положительно можно утверждать, что философия Чернышевского была недоступна Р. В действительности творчество Р., не лишенное натурализма, обнаруживает большую наблюдательность и вдумчивость автора; Р. дал очень выразительную характеристику изображавшейся им среды.

Критика указывала, что в своем художественном творчестве Р. материалистически подходил к жизни (Ткачев и др.), но материализм его примитивен и схематичен; слишком непосредственна у Р. связь между гнетущими экономич. условиями и движением масс и отдельных лиц в его романах и очерках. Масса механически складывается из отдельных человеческих единиц, и ее движение есть только результат действия одинаково направленных сил. Такова бурлацкая толпа, движущаяся к реке в «Подлиповцах», толпа женщин на Никольском рынке, толпа соленосок на варницах и т. д. Каждый из его персонажей думает, чувствует, стремится, как все; пожалуй только в Василии Корчагине («Глумовы» — он же Влас Короваев в «Где лучше?») намечается что-то свое — по крайней мере он не сразу идет по той дороге, по которой движутся другие. Каждый выделенный автором из массы персонаж точно отражает массу; был бы выделен другой, он действовал бы также. Личность у Р. бессильна. Она вся целиком зависит от тех обстоятельств, которые образуют данную ситуацию, и ничего не пытается в них изменить. В лучшем случае личность либо приспособляется к обстоятельствам, ищет, «где лучше», спокойнее, где не так бы били, где не так бы было голодно (Петров, Терентий Горюнов — «Где лучше?»), Дарья Андреева — «Свой хлеб», Пила и Сысойка — «Подлиповцы»), либо стихийно протестует, озлобленно уходит из жизни (Яшка, Илья Глумов и др.). Правда, личность растет по мере развертывания сюжета: к концу «очерка» выросли Пила и Сысойка, «развились» дети Пилы, растет Пелагея Прохоровна. Но рост героев Р. мало меняет дело: экономическая стихия тяготеет над ними все так же, не вызывая осознанной жажды борьбы и противодействия. Поскольку жизнь массы обусловлена только стихией, теряется смысл отражать внутренние переживания живой личности. Жизненный ее процесс превращается в физиологический, лишь слегка усложненный простейшими психическими актами, до крайности примитивными ощущениями. Несмотря на натуралистич. характер, творчество Р. дает яркие картины социальной действительности своего времени.


Случайные файлы

Файл
105878.rtf
57052.rtf
66324.rtf
V9-C7.doc
55841.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.