Особенности коннотации английских зооморфных фразеологизмов (76114-1)

Посмотреть архив целиком

Особенности коннотации английских зооморфных фразеологизмов

Г. М. Вишневская, Т. В. Федорова

Внутренняя форма, образ, лежащий в основе значения или употребления слова, могут быть уяснены только на фоне той материальной и духовной культуры, в контексте которой оно возникло.

В. В. Виноградов [3]

Современное социолингвистическое направление в изучении фразеологических единиц выдвинуло на передний план необходимость комплексного анализа их этнокультурной специфики и универсальных, межъязыковых отношений на основании культурологически релевантных признаков. Не случайно большинство отечественных и зарубежных кросскультурных исследований в области фразеологии ориентировано не на механическое выявление параллельных конструкций ФЕ в разных языках, а на раскрытие внутренних связей и взаимообусловленности изучаемых языковых явлений [10].

Метафоричность зооморфных фразеологизмов, присущая им субъективно-оценочная коннотация, специфика их семантических параметров и синтаксической структуры во многом обусловлена их референциальной сферой, основу которой составляет имплицитно выраженный в них антропоцентризм как проявление древней фольклорной традиции приписывания животным определенных черт человеческого характера. В этнокультуре разных народов фразеологизмы, включающие названия животных, - это в первую очередь высказывания о человеке, его духовных и социальных чертах.

Достаточно большое количество английских зооморфных ФЕ имеют полные или частичные эквиваленты в других языках, что объясняется совпадением мысленного отображения реальной действительности у носителей разных языков и общих элементов культуры - так называемых "культурных универсалий" [12. С. 14]:

Ср. русск. "змея подколодная" и англ."a snake in the grass", русск. "собака на сене" и англ. "a dog in the manger", русск. "ловить рыбу в мутной воде" и англ. "to fish in troubled waters" и т. п.

Однако вследствие различия культурологических факторов, этнических особенностей, разных языковых картин мира и разных литературных источников многие зооморфные ФЕ содержат некий элемент значения, который понятен только носителям данной, обслуживаемой этим языком культуры. Например, в английском языке встречаются такие речевые клише, как "it rains cats and dogs" (о сильном дожде), "a rat race" (о конкуренции), "to suck the monkey" (о манере пить из горлышка бутылки) и др. В русском языке также встречаются подобные клише: "закусить удила" (о безрассудстве), "отставной козы барабанщик" (о человеке, не заслуживающем внимания), "барашек в бумажке" (о взятке), "пришей кобыле хвост" (о чем-то ненужном).

Следует отметить, что в рамках одной и той же этнокультуры, равно как и в плане сопоставления разных этнокультур, отношение к определенным паремиологическим концептам (как-то "кот", "собака", "лошадь", "осел", "птица", "свинья" и др.) далеко не однозначно [7. С. 8]:

Итак - две крайности. Когда одна из двух

Иль обе вместе наш пленять желают слух -

Та хрюканьем свиным, а эта птичьей песней, -

Решить я не берусь, из них что интересней, -

Лишь люд бы людом был! Вот отповедь моя!

А птицей и свиньей ... уж птица и свинья.

Для ФЕ, семантически ориентированных на животных, но метафорически ассоциируемых с человеком, особую значимость приобретает коннотативное значение, причем коннотацию можно рассматривать как "дополнительную информацию по отношению к сигнификативно-денотативному значению, как совокупность семантических наслоений, включающих в себя оценочный, экспрессивный, эмоциональный и функционально-стилистический компонент" [2. С. 17). Все четыре компонента коннотации во фразеологическом значении выступают, как правило, вместе, но иногда могут находиться и в разных комбинациях друг с другом.

Оценочный компонент, то есть одобрительная или неодобрительная оценка, заключенная в значении фразеологизма, является основным в коннотативном статусе ФЕ в силу его социолингвистической природы. "В разных цивилизациях и в разные эпохи понятия добра и зла, отрицательного и положительного мыслятся неодинаково. Члены одного общества расценивают одно и то же явление индивидуально, хотя существует общепринятая точка зрения, в связи с которой положительная или отрицательная оценка входит в структуру значения ФЕ"[ 2. С. 23].

В интерпретации ФЕ выделяются, как правило, отрицательный, положительный и нейтральный компоненты фразеологического значения, в основе которых лежит суждение, одобрение или отсутствие ярко выраженного одобрения или осуждения как констатация социально устоявшейся оценки какого-либо явления. "Ассоциативно-образная связь, лежащая в основе косвенной фразеологической номинации, не только способствует адекватному декодированию смысла высказывания, но и является стимулом появления у адресата соответствующей оценочной и эмоциональной реакции" [8. С. 38].

В целом традиционный выбор зоонимов во фразеологическом фонде русского и английского языков имеет много общего как в аспекте теории номинации, так и с точки зрения оценочной коннотации. Из более чем тысячи случаев употребления зооморфных ФЕ, исследованных нами на материале английской и русской прозы, а также на материале лексикографических источников [16; 17; 18], наибольший процент приходится на паремиологические образы коня, собаки, кота, свиньи, осла, лисы, волка и медведя, оценочная коннотация которых отражена в приведенной ниже таблице.

Таблица

Преобладающая оценочная коннотация паремиологических образов (в восприятиии носителей английского и русского языков)

Зооним

Количество примеров фразеологич. контекстной реализации

Преобладающая оценка (%)

русский язык

английский язык




+

-

н

+

-

н




конь

100









52

41

7

67

30

3

собака

100









34

57

9

38

54

8

кот

100









22

64

19

11

76

13

свинья

100









-

98

2

3

93

4

волк

100









-

97

3

3

95

2

осел

100









-

99

1

1

97

2

медведь

100









4

94

2

9

80

11

Преимущественно положительная характерологическая паремия "коня" в семиосфере английской и русской этнокультуры, подтверждаемая примерами контекстной реализации, по-видимому, восходит к древнему архаическому трикстеру, закрепленному литературной традицией. " A horse! My kingdom for a horse!" - восклицал шекспировский Ричард III. Многие периоды своего эволюционного развития человек и лошадь прошли вместе, в духовной и физической гармонии друг с другом. Мировая история документально зафиксировала многочисленные случаи возвышенного, благодарного и уважительного отношения хозяина к своему коню. По свидетельству Плиния Младшего, лошади "заседали" в законодательных органах, как, например, конь римского императора Калигулы, который был "произведен в сенаторы и консулы" [6. С. 84]. Образ лошади фигурирует во всех великих мировых религиях. В греческом мифе у Посейдона и Медузы Горгоны родился крылатый сын Пегас, символ вдохновения. В буддизме это Кантака, белый конь Гаутамы. В исламе - Аль-Барак, в христианстве - кони всадников Апокалипсиса.


Случайные файлы

Файл
19179-1.rtf
50584.doc
9352-1.rtf
60058.rtf
10920-1.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.