О категории репрезентации русского глагола (70606-1)

Посмотреть архив целиком

О категории репрезентации русского глагола

С. А. Кузнецов

Система основных форм глагола не составляет грамматического класса, поскольку в морфологическом и синтаксическом плане являет собой очень пеструю картину. Проявляется это в том, что каждая из основных форм изменяется внутри своего набора категорий. Личные формы изменяются по лицам, наклонениям, временам и залогам, родовые формы - по родам и числам (выражая при этом значение прошедшего времени); инфинитивы изменяются по залогу (включать - включаться - быть включаемым); деепричастия - также по залогу, причем только формы совершенного вида типа (включив - будучи включен); наконец, причастия изменяются по залогу и соотносятся по категории относительного времени, зато обладают полной системой адъективного словоизменения. Вполне очевидна и синтаксическая разнородность основных форм.

Соотношение личных и неличных форм составляет яркое своеобразие глагола и определяет его место в системе частей речи. Характер этого противопоставления дает основание для выделения особой грамматической категории, свойственной глаголу в целом. Поскольку основное различие (в плане содержания) между личными и неличными формами заключается в том, «с какой степенью полноты и насколько ярко процесс представлен в той или иной глагольной форме именно как процесс», намеченную грамматическую категорию можно назвать категорией репрезентации [1]. Первым, кто обосновал категорию репрезентации (на материале английского языка), был А.И. Смирницкий. Он установил категорию репрезентации в трех категориальных формах: собственно глагольной (личные формы), субстантивной (герундий, инфинитив) и адъективной репрезентации (причастие). Согласно Смирницкому категория репрезентации, «выделяемая на основе противопоставления личных и именных форм глагола, есть категория, которая представляет процесс в различных вариациях - как чистый процесс или же как процесс, осложненный другими (предметными или «признаковыми») моментами» (Смирницкий 1959:246-247) [2].

Категория репрезентации, по-новому освещающая в принципе хорошо известные явления, осталась в теории грамматики почти незамеченной. В русистике оно в полной мере использовано лишь в некоторых работах (Волоцкая и др. 1964; Буланин 1983:101-104; Кузнецов 2000:46-98). В коллективной монографии Волоцкой и др. категория репрезентации представлена противопоставлением четырех граммем - личности, инфинитивности, причастности и деепричастности (Волоцкая и др. 1964:118). В статье Л.Л. Буланина категория репрезентации осмысляется как иерархически организованная система частеречных форм глагола. Согласно Буланину категория репрезентации весьма специфична, поэтому не может быть поставлена в один ряд с другими грамматическими категориями глагола (и вообще грамматическими категориями) ни в плане содержания, ни в плане выражения. Ее планом выражения является противопоставление на содержательной и формальной основе личных и неличных форм глагола, обладающих (именно как противопоставляемые явления) своими содержательными и формальными признаками. В монографии Волоцкой и др. ни репрезентация, ни отдельные ее граммемы содержательно не определяются. Различие граммем заключается в том, что каждая из них определенным образом (отлично от других) сочетается с граммемами других грамматических категорий. Например, граммема личности сочетается с граммемами категорий времени, наклонения, залога, вида, лица, числа и рода. Думается, что при таком подходе затемняется сущность категории репрезентации, заключающаяся в противопоставлении - семантическом и формальном - личных форм неличным.

В плане выражения категория репрезентации объективно существует как противопоставление предикативной (собственно глагольной) и непредикативной (несобственно глагольной, вербоидной) репрезентации. Последняя, применительно к русским глаголам, включает в себя субстантивную репрезентацию (инфинитив), полупредикативную (деепричастие) и адъективную (причастие). Категория репрезентации раскрывается не только в определенном наборе грамматических категорий, но и в специфических для каждого репрезентанта синтаксических функциях. Основные формы глагола как носители соответствующей репрезентации могут быть названы репрезентантами [3]. Категорией репрезентации вообще, т.е. репрезентацией в полном объеме, обладает только глагол как часть речи, поэтому, если приписывать репрезентации какие-то характеристики по образцу других грамматических категорий, то она должна быть признана категорией классифицирующей, несловоизменительной.

План содержания категории репрезентации теснейшим образом связан с частеречным значением глагола. Теоретическая необходимость выделения такой категории вызвана потребностью в согласовании отличающихся друг от друга грамматических значений и свойств основных форм глагола. Грамматическое значение глагола должно быть представлено и как свойственное всем формам, и как дифференцированное в соответствии со структурой глагольных форм. Поэтому можно условно считать планом содержания категории репрезентации абстрактное значение действия, получающее конкретизацию в каждом отдельном репрезентанте. Поскольку сам глагол, как система форм, представляет собой несколько условную величину в плане своего единства, то его грамматическое значение (действие) также в более строгой и реалистичной интерпретации должно считаться более отвлеченным. Абстрактное значение действия (категория репрезентации) и абстрактное значение действия (грамматическое значение глагола как части речи) совпадают, хотя по своему статусу они находятся на разных уровнях - одно на уровне частеречных значений, а другое - на уровне грамматических значений категорий глагола, состоящих в отношении субординации с грамматическими значениями отдельных репрезентантов глагола. Специфика репрезентации на уровне глагола как части речи заключается в том, что глагол, будучи полифункциональным, имеет чрезвычайно общую собственную синтаксическую функцию: управление падежной формой имени.

Каждый репрезентант имеет более конкретную характеристику, поэтому он, хотя и не имеет присущего глаголу в целом частеречного значения, зато обладает грамматическим значением соответствующей репрезентации, определенным набором грамматических категорий и типичной, свойственной только ему, синтаксической функцией.

Личные формы глагола являются одной из сторон категориальной оппозиции. Свойственное личным формам грамматическое значение предикативной репрезентации состоит в том, что они обозначают не абстрактное действие, как глагол вообще, а действие «в чистом виде», без участия субстантивных, атрибутивных и полупредикативных сем. Предикативная природа личных форм глагола обусловливает их постоянную субъектную валентность, поскольку идея субъекта всегда присутствует в их семантике. В терминах монографии Волоцкой и др. предикативная репрезентации соответствует граммеме личности. Именно это свойство объединяет, несмотря на разницу в типе образования форм, собственно личные формы, родовые формы (формы прошедшего времени), формы будущего времени, повелительного и сослагательного наклонения (как синтетические, так и аналитические). Все эти формы можно называть, имея в виду необходимый обобщающий характер термина, субъектными формами.

Значение субъектной предикативности реализуется в максимальном, сравнительно с другими репрезентациями, наборе грамматических категорий (вид, залог, наклонение, время, лицо) и в специфической для личных форм и для глагола в целом синтаксической функции сказуемого. Специфичность этой функции заключается в том, что никакой другой грамматический класс слов не может ее реализовать без помощи личных форм, в качестве вспомогательного или связочного глагола. Синтаксические функции остальных репрезентантов не являются специфическими для глагола, поскольку они могут в той или иной мере быть исполнены и другими частями речи. Функция глагольного предиката, являющаяся, по Куриловичу, первичной синтаксической функцией глагола, делает глагол именно глаголом и составляет самое основное в личных формах и в глаголе как части речи [4]. Центральное положение личных форм в системе глагола является объективным грамматическим фактом, по отношению к ним неличные формы занимают периферийное положение.

Инфинитивы. В формообразовательной парадигме глагола существует шесть типов инфинитивов, но только инфинитив действительного залога (= неопределенная форма глагола), наиболее независимый от текста в выражении своих значений, является формой регулярного образования, он равноположен другим формам глагола, поскольку не выводится из них. Ему, как и другим формам, присущи все значения данного глагола. В противоположность остальным формам инфинитив действительного залога никак не выражает синтагматической характеристики. С.О. Карцевский называл инфинитив нулевой формой, поскольку инфинитив выражает значение процесса вне всякого синтагматического отношения (Карцевский 1927:18). Нейтральным остается инфинитив и в корреляции предикативность - атрибутивность, где маркированным членом являются формы употребляемые в качестве сказуемого, а формы, употребляемые в качестве определения, оказываются немаркированными. Названные свойства инфинитива закрепляют за ним репрезентативную функцию (Смирницкий 1959:245-246). Этот инфинитив принято использовать в качестве названия всей глагольной лексемы, он традиционно выносится в заголовок словарных статей.


Случайные файлы

Файл
8502-1.rtf
43555.rtf
99277.rtf
53664.doc
15179.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.