О возможности построения русской грамматики смыслов (186563)

Посмотреть архив целиком

О возможности построения русской грамматики смыслов

Ю. Л. Воротников

Мысль о том, что в основе каждого языка лежит иерархически упорядоченная система понятийных категорий и, более того, что при всем формальном многообразии существующих языков этот понятийный каркас для них един, в языкознании не нова. Она активно развивалась в рамках того идущего от философии рационализма направления грамматических исследований, которое получило название «логическая грамматика» и было реализовано в «Грамматике общей и рациональной Пор-Рояля» Антуана Арно и Клода Лансло.

Основные положения общей концепции, лежащей в основе этого труда, следующие:

1. Грамматика теснейшим образом связана с логикой. Грамматика призвана выражать логику, ибо она и основана на логике.

2. Язык расчленяется на два «слоя», или «уровня»: высший - логически упорядоченный, ясный и доступный разумному анализу (собственно, этот слой и есть сама мысль, которая выражается в языке); низший - слой языковых выражений, логически неупорядоченный («смутный»), противоречивый, управляемый лишь «обычаем», а зачастую и более того - подверженный моде и капризам вкуса отдельных людей (см., например, Степанов 1990; 29-43).

С этой точки зрения в основе всех языков лежит единое, общее для них мыслительное содержание, а формальное многообразие реально существующих способов выражения этого свойственного человеческой природе логического каркаса в достаточной степени случайно, несущественно и зачастую просто является досадной помехой для изложения «ясных» идей в картезианском понимании этого выражения.

Отсюда - и стремление упорядочить, «рационализировать» естественный язык, а еще лучше - отбросить его и заняться созданием рационального философского языка, как предлагал Декарт. В 1629 г. он излагает свой проект подобного языка в письме аббату Мерсену: «Изобретение такого языка зависит от истинной философии, ибо иначе невозможно исчислить все мысли людей, расположить их в порядке или хотя бы только различить их, так чтобы они предстали ясными и простыми» (письмо Декарта в переводе Ю. С. Степанова цитируется по (Степанов 1990; 37-38)).

Одна из наиболее известных попыток создания априорного аналитического языка была предпринята в середине XVII в. Джоном Уилкинсом. Он разделил все в мире на сорок категорий, или «родов», которые делились на «дифференции», а те - на «виды». Для каждого рода назначался слог из двух букв, для каждой дифференции - согласная, для каждого вида - гласная. Например, de в этом языке означает стихию, deb - первую из стихий, огонь; deba - часть огня, отдельное пламя (см., например, ЛЭС 1990; 196, а также Борхес 1989; 217).

Реакцией на такой логизирующий подход к языку, игнорирующий многообразие не только звукового выражения, но и состава содержательных единиц различных языков, была берущая свое начало в философии эмпиризма (или сенсуализма) концепция психологической грамматики, которая жертвовала элементами единства в содержании языков и конструировала для каждого из них свой тип особого «нелогического» содержания.

До своей крайности эта концепция была доведена в гипотезе лингвистической относительности Сепира-Уорфа, согласно которой люди членят мир, организуют его в понятия и распределяют значения так, а не иначе, поскольку являются участниками некоторого соглашения, имеющего силу лишь для данного языка. Уорф писал: «Сходные физические явления позволяют создать сходную картину вселенной только при сходстве или по крайней мере при соотносительности языковых систем» (см., например, Сепир 1934, Уорф 1960).

Гипотеза Сепира-Уорфа возникла в рамках этнолингвистики и воплотила в себе характерные особенности американского неогумбольдтианства. Однако сам В. Гумбольдт, выдвинувший понятие «внутренней формы языка», которое обычно истолковывается в духе характерного для психологической грамматики понятия о «гении народа», продолжал развивать идеи универсальной грамматики. Он находил, что наряду с идиоматическими элементами в содержании каждого языка имеются и элементы универсальные.

В. Гумбольдт различал грамматику идеальную, описывающую общую для всех языков систему логико-грамматических форм, и грамматику реальную, имеющую дело с конкретными языками. Реальная грамматика распадается на две части: общую и частную. Частная грамматика имеет целью проследить соотношение категорий данного языка с логическими категориями, общая грамматика должна показать, какие категории встречаются в языках мира, в какой степени логические категории идеальной грамматики преобразуются в отдельных языках и как все это влияет на меру расхождения отдельных языков (анализ концепции В. Гумбольдта см., например, в (Кацнельсон 1984)).

Однако решить задачу, выдвинутую Гумбольдтом, до сих пор не удалось ни в общем, ни в частном виде. Основная сложность ее решения сводится к следующему: каковы принципы выделения базовых смысловых категорий языка, представляют ли они собой замкнутое множество и, в конечном счете, являются ли они феноменами языковыми или философскими, логическими, психическими. Иными словами, не была разработана надежная методика логико-грамматического редукционизма, то есть перехода от внешних форм языка к тем стоящим за ними категориям, которые различные исследователи именовали философскими или логическими (в рациональных грамматиках 17-19 вв.), психологическими (в работах 19 -начала 20 в., например, у Г. Пауля), «онтологическими», «внеязыковыми», «когнитивными», «мыслительными», «речемыслительными» (например, в работах С. Д. Кацнельсона), понятийными (например, в работах О. Есперсена и И. И. Мещанинова) (см., например, ЛЭС 1990; 385).

Такой методики не дали ни семасиологический (от формы к содержанию), ни ономасиологический (от содержания к форме) подходы к анализу языка. Поэтому собственно лингвистическое описание смысловой структуры языка зачастую подменяется достаточно импрессионистическими рассуждениями на тему, каким образом в языке могут быть выражены такие, например, понятия, как «пространство» и «время» или «красота» и «вежливость».

Один из возможных путей преодоления этих сложностей предложен А. В. Бондарко. Его концепция «полевой» функциональной грамматики предполагает синтез описания языкового материала как «от формы к смыслу», так и «от смысла к форме». В результате такого комбинированного анализа исследователь получает сложное содержательно-формальное единство, планом содержания которого является семантическая категория. Эти единства получили наименование функционально-семантических полей (ФСП) (см.: Бондарко 1984; Бондарко 1998). Серия монографий «Теория функциональной грамматики», реализующая концепцию А. В. Бондарко, дала много ценных результатов. И все же можно вслед за В. С. Храковским повторить, что пока «проблема формирования ФСП ясна не во всех деталях» (Храковский 1985; 76).

Совершенно оригинальный путь описания смысловой структуры языка предложен Н. Ю. Шведовой в последних работах (Шведова, Белоусова 1995; Шведова 1998). По мысли Н. Ю. Шведовой русские местоимения представляют собой двойственную систему, объединяющую в своем составе 1) слова, сочетающие в себе функцию указания с обозначением одного из исходных, основообразующих понятий бытия, и 2) слова, модифицирующие и расчленяющие по ступеням познания те смыслы, которые заключены в местоимениях первой группы.

К словам, совмещающим функцию указания с функцией обозначения глобальных понятий бытия, относятся местоимения кто (существо одушевленное), что (предмет, все то, что обозначено языком через понятие предметности), какой (признак, открываемый или приписываемый, возникающий в течение или в результате процесса либо имманентно самовыявляющийся), каков и каково (признак сущностный), чей (принадлежность), как (способ или образ действия), сколько (количество), насколько, сколь (мера), который (признак по вычленяемости из множества), где (место), куда (направленное перемещение в пространстве с одного места на другое), откуда, отколе (направленное перемещение извне, из одного места на другое), докуда (предел), когда (время), доколе (предел временной), зачем (цель, предназначение), почему, отчего (причина), делать / сделать (любое действие или процессуальное состояние, непосредственно исходящее от субъекта), делаться / сделаться (любое действие или процессуальное состояние).

Ко второй группе относятся местоимения, модифицирующие смыслы, заключенные в словах первой группы, расчленяющие эти смыслы по трем ступеням познания: знание, за которым стоит уверенность в существовании, в истинности того, что познано; неполное, неуверенное знание (равное сомнению в существовании), и незнание (которое в сознании познающего приравнивается к несуществованию).

Соответственно выстраиваются триады местоимений, соотнесенные с тремя ступенями познания, например:

Понятие (смысл)

знание

неполное знание

незнание

Кто

я, ты, он и др.

кто-то, некто и др.

никто

Где

тут, там и др.

где-то, кое-где и др.

нигде

Двусторонность местоимения как слова, обозначающего, с одной стороны, понятие, с другой стороны, ту ступень, на которой находится соответствующее знание, придает этому слову качество смыслового исхода, на котором базируются смысловые категории языка.


Случайные файлы

Файл
chemic-1.doc
81019.rtf
48860.rtf
169884.rtf
111913.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.