Коммуникативная структура лирических произведений (уга)

Посмотреть архив целиком

Министерство общего и профессионального образования РФ



Пензенский государственный педагогический университет им. Белинского



факультет

иностранных языков

кафедра

немецкого языка




Курсовая работа


по теме: коммуникативная структура лирических произведений на примере поэтов-романтиков XVIII века Новалиса и К. Брентано.




Выполнила:


группа Н-41


Руководитель:

преподаватель кафедры

немецкого языка

Юрасов И.А.


Пенза 2001

Содержание


  1. Введение.

  1. Коммуникативные связи в лирическом произведении.

  2. Особенности внутритекстовой коммуникации. Анализ коммуникативного статуса лирики.

  3. Соотношения между внутритекстовой коммуникацией и внетекстовыми структурами.

  4. Автокоммуникация как составляющая коммуникативного статуса стиха.

  5. Соотношение коммуникативного и когнитивного аспектов лирики.

II. Заключение.

III Список использованной литературы.

  1. Введение


Любой текст, устный или письменный, является элементом некоторого – реального или потенциального, единичного или множественного – коммуникативного акта и характеризуется некоторым коммуникативным статусом, зависящим как от внутренних особенностей этого текста, так и от характера его внешнего функционирования. Говоря о коммуникативном статусе текста, имеется ввиду система взаимоотношений «действующих лиц» («персонажей»), связанных с этим текстом.

Существуют тексты, коммуникативный статус которых ясен и прост: реплика в бытовом диалоге; запись для себя в памятной книжке. Но статус текстуально этой же реплики, но включенной в роман или пьесу, читаемой третьим лицом, опубликованной в собрании сочинений, изменяется и усложняется: в силу вступает целая система действующих лиц.

Любой художественный текст обладает некоторым внутренне присущим ему коммуникативным статусом, который условно связан с содержанием оформления произведения. При своем соответствии этой связи читатель понимает и принимает произведение, сообщается с ним, при несоответствии – не понимает и не принимает сообщение.

Поэтому цель данной работы состоит в рассмотрении содержания образования (сообщения) текста. Интересующая тема – коммуникативный статус лирического стихотворения. Коммуникативный аспект будет рассматриваться на примере лирических произведений Фридриха Леопольда Гарденберга (Friedrich Leopold von Hardenberg), печатавшегося под псевдонимом Новалис (Novalis) и Клеменса Брентано (Klemens Brentano). В их творчестве нашли яркое воплощение характерные романтические черты йенской и гейдельбергской школ, и они представляются наиболее интересными с точки зрения коммуникации.

  1. Коммуникативные связи в лирическом произведении.


Коммуникативный аспект лирических текстов рассматривается с трех точек зрения:

  1. Внутренней: о чем явно говорится в тексте; связанные с этим – внутритекстовым – аспектом персонажи – это лица, эксплицированные в тексте (например, герои романа, или Я и Ты в писме);

  2. Внешней: кем создан и как функционирует текст; связанные с этим аспектом персонажи – это реальный автор текста и реальное лицо, воспринимающее этот текст;

  3. Промежуточной – интенциональной: для чего создан текст и кто подразумевается в качестве его читателя; с этим аспектом связаны такие персонажи, как «имплицитный автор», т.е. тот образ автора, который предполагается данным текстом, выступает из характера этого текста, и «имплицитный читатель» – потенциальный, предполагаемый данным текстом.

Стихотворение, будучи сообщением (текстом), тем самым является элементом некоторого (потенциального) коммуникативного акта (оно кем-то создано и для кого-то предназначено). Поэтому оно обязательно предполагает наличие двух персонажей: имплицитного автора и имплицитного адресата. Стихотворение обычно построено как монолог, и поэтому его можно рассматривать и как обращенное к самому себе (т.е. имеет место автокоммуникация).

В стихотворении очень часто имеется эксплицитное Я и – чуть реже – эксплицитное Ты. Последний персонаж – чаще всего близкое к Я лицо, но это может быть и неодушевленный предмет, абстракция, любой человек или человечество в целом, наконец, собственно читатель. В роли же эксплицитного Я может выступать как собственно лирическое Я (лицо, почти или полностью совпадающее с реальным автором, или же сконструированный образ «лирического героя»), так и лицо, заведомо отличное от реального автора (например, женщина, когда автор – мужчина), а также неодушевленный объект.

В результате может возникнуть сложная система взаимоотношений между эксплицитными и имплицитными персонажами, которая еще более осложняется их соотношением с персонажами реальными (например, сходством / различием «лирического героя» и реального автора), в частности тем или иным характером прочтения текста реальным читателем (например, он может отождествлять себя с эксплицитным Я или с эксплицитным Ты или отождествлять эксплицитное Я с реальным автором текста и т.д.), не говоря уже о случаях наличия «посредников» – актера или переводчика.

Лирика предполагает установление коммуникативной связи особого характера (контакта, сопереживания) между реальным читателем и имплицитным автором (роману такая связь – в качестве обязательной – не присуща: имплицитный автор затушеван).

Другая важная черта, внутренне присущая лирике, состоит в том, что лирика предполагает возникновение автокоммуникации у читателя. Автокоммуникативный акт, сопутствующий созданию стихотворения (разговор поэта с собой), проецируется в акт восприятия стихотворения, делая этот акт разговором читателя с собой. Предельный случай – «девичье чтение», когда читатель / ница прилагает к себе все содержание текста.

С названными особенностями коммуникативного статуса лирики связана такая характерная черта ее внешнего функционирования, как потребность в многократном перечитывании и запоминании наизусть (подобная потребности в постоянном общении с близким человеком). Эта потребность связана и с другими особенностями лирики, в частности, с ее фасцинативной функцией: именно для высоко фасцинативных видов искусства (особенно для музыки) потребность в повторении особенно характерна.

Тот контакт читателя с автором, о котором шла речь выше, связан и с тем, что поэзия вообще, и лирическая в частности, представляет собой «странную» речь (Левин 1998:467) – необычную и отличающуюся от всех других речевых жанров буквально во всех аспектах – прежде всего, фонетическом, графическом и семантическом: лирическое стихотворение говорит о том и так, о чем и как обычно говорить не принято. Эта необычность заставляет читателя (слушателя) обращать внимание не только на содержание сообщения и не только на его форму, но и на его автора.

  1. Особенности внутритекстовой коммуникации. Анализ коммуникативного статуса лирики.


Сложной системе внутритекстовых коммуникативных связей, присущих лирике, отвечает ее повышенная внутритекстовая коммуникативность. К проявлениям этой особенности лирики относится:

  1. Исключительно частое использование 1-го лица, причем оно обычно может быть отождествлено с реальным автором текста; в частности, нередко «обобщенное» Мы (Левин 1998:467), что позволяет сопоставить такие лирические тексты с научными и философскими. („Ich lebe bei Tage…“ Novalis; „Und wir bieten nicht vergebens auch für die Geliebten Ruh…“ Novalis; “Ich selbst muss drin verderben…” Brentano).

  2. Частое использование 2-го лица, чему нет аналогий в других художественных жанрах, кроме драмы и эпистолярного романа, и что позволяет сопоставить лирику с бытовой или ораторской речью, письмом, молитвой, заговором („Ich sehe dich in tausend Bildern…“ N.; “Ich kann dich nicht verdammen…” B.)

  3. Использование обращения к заведомо некоммуникабельным объектам („Heiliger Schlaf – beglücke zu selten nicht…“ N.; “Tod, so heißt er, Und die Geister Beben von dir, du schrecklicher Held.” B.)

  4. Фабульно немотивированные введения периферийных персонажей – как будто только для того, чтобы было к кому обратиться. („Hör, es klagt die Flöte wieder…“ B.). Это периферийные персонажи, появляющиеся лишь на момент; обычно они же являются и формальными персонажами, не играющими никакой содержательной роли и лишь вводящими новый коммуникативный элемент.

  5. Использование – также фабульно немотивированных – речевых коммуникативных элементов: восклицаний, вопросов и т.д. (без определенного адресата) („Muss immer der Morgen wiederkommen? Endet nie des Irdischen Gewalt?“, „O! Dann neigt sich Gott hinüber…“ N.; „Wer hat dies Lied gesungen?“, „Weh! Sein Fuß steht im Staub…“ B.)

Последние три случая родственны, в них проявляется то, что можно назвать «фиктивной коммуникативностью», именно здесь особенно ярко видно стремление к «коммуникативности во что бы то ни стало, ради нее самой». (Левин 1998:467).

Для конкретного анализа коммуникативного статуса лирики выбирается внутритекстовый коммуникативный аспект стихотворения, т.е. эксплицированных в тексте персонажей (Я и / или Ты) в качестве исходного пункта.

Текст эготивен, если он написан от 1-го лица (формальные показатели: местоимения Я, Мы и соответствующие формы глаголов); текст апеллятивен, если он организован как единое обращение к тому или иному эксплицированному адресату (формальные показатели: местоимения Ты, Вы, соответствующие формы глаголов, императивы, обращения).

1-ое лицо может быть представлено как:


Случайные файлы

Файл
110333.rtf
111495.doc
17391.rtf
177434.rtf
73505.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.