Культура речи Цицерона (185168)

Посмотреть архив целиком

ФИНАНСОВАЯ АКАДЕМИЯ ПРИ ПРАВИТЕЛЬСТВЕ РФ

Кафедра: ИСТОРИИ

Кафедра: КУЛЬТОРОЛОГИИ И ПСИХОЛОГИИ ДЕЛОВОГО ОБЩЕНИЯ

РЕФЕРАТ ПО ТЕМЕ: "КУЛЬТУРА РЕЧИ ЦИЦЕРОНА"

Студентки группы У1-4

Научный руководитель

Кушнир Марины Ромовны

Нестеренко Елена Ивановна

МОСКВА 1997



ВВЕДЕНИЕ

Творчество Цицерона - оратора, родившегося в долинах Центральной Италии, на том склоне Апеннин, 3 января 106 года, в течение долгих лет, по общему признанию, не имевшего себе равных; государственного деятеля, погруженного в яростные схватки, подчас сопряженные со смертельным риском; философа, который то считался глубоким и оригинальным, то навлекал на себя презрительные обвинения в неспособности понять учения великих греческих мыслителей; теоретика красноречия, а тем самым и всей отразившейся в нем великой культуры - подвергалось столь долгому изучению, столь тщательному анализу и толкованию частностей, что даже простой перечень работ, ему посвященных, журнальных и книжных, занял бы не один том. Твердую почву мы чувствуем под ногами, когда имеем дело с речами. Они проходят через всю жизнь Цицерона, и блеск красноречия, изощренность доказательств, гармоническое строение ритмически организованных периодов вполне достойны стать са­мостоятельным предметом исследования. Но едва закончен анализ формы, становится ясно, что каждая из речей в большей или мень­шей мере принадлежит также к событийной истории. Возникшие из вполне конкретных обстоятельств, из определений судебною- пра­вовой ситуации, они могут быть по-настоящему поняты лишь в связи с условиями, в которых были произнесен, почему и породили, начиная с античности, многочисленные комментарии и толкования. Уже в правление Нейрона историк и эрудит Асконий Педиан соста­вил комментарий к речам, содержавший разнообразные сведения о времени и обстоятельствах их произнесения, вплоть до подробно-


стей, порой весьма забавных. При чтении этих отрывков становится ясно, что какой бы ни была речь, объясняемая Асконием - политиче­ской, судебной защитительной или, как в случае с Верресом, Гайем ((ок. 115-43) пропретором из Сицилии (73-71), обвинявшимся в зло­употреблении властью ), судебной обвинительной, - каждая из них представляла собой общественный акт, ибо задач всегда состояла в том, чтобы убедить - судей, граждан, собравшихся перед рострами, или сенаторов в курии. Талант Цицерона, весь дух, разлитый в его творчестве, формировалось и зрели в смутные времена, и пока этот талант и этот дух мужали и крепли, вокруг распадался мир - распадался, правда, под воздействием сил, далеко не все из которых были по своей природе разрушительны. Губило республику развитие тех самых начал, которые ее создали и на которых она всегда покоилась.

I КРАСНОРЕЧИЕ ВЕЛИКОГО ОРАТОРА

Красноречие никогда не было для Цицерона самоцелью. Это подтверждается словами, произнесенными в обвинительной речи по делу Верреса: «Глубоко заблуждается тот, кто считает, что наши судебные речи являются точным выражением наших личных убеждений; ведь все эти речи - отражение обстоятельств данного судебного дела и условий времени, а не взглядов самих людей и притом защитников. Ведь если бы дела могли сами говорить за себя, никто не стал бы приглашать оратора; но нас приглашают для того, чтобы мы излагали не свои собственные воззрения, а то, чего



требуют само дело и интересы стороны».^ Красноречие, хотя смысл его и стал во многом иным, по-прежнему оставалось высшим и самым чтимым выражением человеческого разума, а вместе с ним и Цицерон оставался наставником, метром, к авторитету которого принято было обращаться. Исчезновение республиканских установлений в том смысле, который был присущ им ранее, не умалило славу Цицерона. Постепенно он становился мифом. Стремление подражать ему во сем далеко не для всех было благотворно и привело в эпоху Квинтилиана к известному омертве­нию римского красноречия, но зато на века остался связанным с тем же мифологизированным его образом определенный тип куль­туры, тип гуманизма, которому вскоре предстояло выйти далеко за пределы политико-социального контекста, его породившего, - неда­ром слово humanitas встречается у Цицерона так часто, а понятие, им обозначаемое, составляло одну из главных тем его раздумий. Благодаря Цицерону духовные ценности Рима золотого века перестали принадлежать одной конкретной эпохе. Они стали достоянием человеческого духа в целом, подобно достижениями эллинской культуры, с которой Цицерон сумел их окончательно связать. В его личности и в его творчестве Греции и Рим сплетаются в единую духовную сущность, как две части ранее искусственно разобщенного целого и наподобие того, как сплетаются два разнородных существа в Андрогине Платона. Цицерона называли Pater Patriae - Отец Отчества, он за­служил то же наименование, что и Цезарь, хотя никогда не был пол­ководцем. Отцом Отечества его стали называть после победы над Катилиной в 63 году, и оказался он на вершине почета таким обра-

* Пьер Грималь, Цицерон 1991год, стр. 125-126



зом не благодаря силе оружия, а лишь благодаря силе слова. Именно красноречие обеспечило ему несметное количество клиентов среди граждан тех городов, интересы которых он защищал в суде.

II УСПЕХ ЦИЦЕРОНА

Чем же все-таки были обусловлены престиж и влияние, ко­торыми столь явно пользовался Цицерон? Сказать, что он добился их своим красноречием, значит, еще ничего не сказать. Подлинно красноречив тот, кто умеет убеждать. Почему умел убеждать Цице­рон? Потому что умел придавать гармонию словам и звукам? По­добная гармония, красота речи, то изящная, то суровая, разумеется, играли свою роль, но играли ее потому, что выражали нечто иное и больше. Столь постоянный успех мог объясняться лишь тем, что Цицерон воплощал силу, ранее никогда столь ясно не выступавшую, как бы разлитую в общественном сознании римлян и носившую преимущественно нравственный характер, подобно той, что остава­лась у победоносного полководца после того, как бывали забыты насилия, им причиненные, и кровь им пролитая. Авторитет Цице-рона зиждился, как нам представляется, на присущих ему умерен­ности. предусмотрительности и ясности взгляда, на его мужестве и чувстве справедливости, основанном на законе и праве, которые все вместе составляли особого рода мудрость. Он делом доказал, что обладает каждым из этих свойств. Те особенности его поведения во время гражданской войны, например, которые принято рассматри­вать как нерешительность, объясняются не боязнью действия, а от­вращением к насилию - отнюдь не свойственным экстремистам, ок­ружавшим Помпея. В судебных речах, произнесенных им на протя-


жении жизни, он стремился защищать закон и справедливость - во всяком случае, таково было впечатление, им производимое. Во вре­мена Верреса он пытался бороться против тирании и произвола при управлении провинциями, «которые вошли в обычай. Во времена Катилины он сумел обнаружить заговор, и если ликвидировал его не сразу, то это объяснялось осторожностью, без которой вину заговорщиков так и не удалось бы доказать. В эти же трудные дни он в отличие от большинства тех. Кто его окружал, а также скорее всего от своего коллеги Гая Антония не стал искать примирения с заговорщиками, обнаружив немалое мужество и презрение к опасности, нависшей над его жизнью.

III «ДРУГАЯ СТОРОНА МЕДАЛИ»

Таков был облик Цицерона в последние годы его жизни, и именно на нем основывался его нравственный авторитет как оратора и консулярия. Конечно, есть полная возможность увидеть Цицерона и в другом свете, истолковав поведение его в отрицательном смысле. Мы говорим, например, о его мужестве; но можно указать и на тот упадок духа, который охватил его перед вынужденным отъездом в изгнание. Можно отрицать его умеренность, напомнив о казни заговорщиков 63 года и утверждая, что она отнюдь не диктовалась государственной необходимостью. Можно обратить внимание и на его частную жизнь - на его постоянное стремление к обогащению. Позволительно также усомниться в допустимости превозносить судебного защитника за справедливость и верность законам, если он добивался оправдания виновных, защищал Фонтея, при этом обвиняя Верресса. Можно поставить под сомнение и его


предусмотрительность, если взглянуть на отношения его с Октавианом: сначала Цицерон пытался использовать молодого честолюбца в своих целях, потом устранить, а в конце концов тот сумел перехитрить его. Говорят сами за себя и отдельные места из писем Цицерона, отдельные суждения его о людях, дельнейшее поведение которых полностью их опровергло. Зрелище этой жизни, так широко распахнуть перед нашими глазами благодаря сознавшимся пусть частично, но все же в достаточном изобилии письмам самого Цицерона и его друзей, допускает самые разные оценки, особенно если рассматривать лишь поверхность событий и факты сами по себе. Но суть человеческой жизни скрыта глубоко под поверхностьюзнгостью событий. Она, эта суть, связана с интеллектуальными, а может быть, и еще сложнее - с духовными основами личности, с теми горизонтами ее бытия, где определяемся выбор решений и которые ускользают от взгляда историка-«позитивиста». И первое, что побуждает нас быть крайне осторожными, истолковывая те или иные факты, это уважение и похвалы, которыми так щедро осыпали Цицерона и его современники, и последующие поколения. Разве стали бы они рассматривать его как образец для подражания, если бы он был той незначительной личностью, которую нам подчас изображают? Неужто авторитет его не основан ни на чем, кроме обмана и лжи? А людей, его окружавших, он убеждал лишь потому, что умел красно говорить?


Случайные файлы

Файл
26110-1.rtf
130169.rtf
73894-1.rtf
33252.rtf
mir.doc




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.