Демографическая утопия «устойчивого развития» (9075-1)

Посмотреть архив целиком

Демографическая утопия «устойчивого развития»

А.П. Назаретян, доктор философских наук, профессор Российского открытого университета

Похоже, Россия оказалась страной, научная общественность и политическое руководство которой с наибольшим энтузиазмом отреагировали на итоги форума в Рио-де-Жанейро. По «канонической» версии «устойчивого развития», население Земли должно быть сокращено в 6–10 раз (концепция «золотого миллиарда»). В «патриотической» прессе уже появились сообщения о расписанной зарубежными глобалистами квоте по странам, согласно которой России предлагается к 2020 г. снизить численность населения до 50 млн человек [1]. Возможно, это очередная газетная «утка». Но ей поверили и некоторые исследователи, решившие, что идея «золотого миллиарда» рано или поздно потребует конкретизации. В любом случае приходится срочно искать компромисс между идиллией будущей гармонии и требованием уменьшить населенность страны. Это достигается просто: другие страны должны сокращать население, а Россия нет. Почему же? А потому, что в ней средняя плотность населения как раз соответствует упомянутой концепции, и ее руководству остается лишь (?!) равномерно перераспределить жителей по необъятному пространству: из европейской части в азиатскую, с юга на север [2].

Сколько людей должно жить в России?

Между тем элементарная критичность должна бы заронить в умах таких теоретиков подозрение. Не оттого ли моя страна занимает в моих глобальных построениях столь привилегированную позицию, что она — моя? Хорошо известно, что экологи Западной Европы, используя несколько иную аргументацию, приходят к совершенно аналогичным выводам: всем остальным следует сокращать население, а мы (Германия, Франция, Англия) без этого обойдемся. Готов держать пари, что энтузиаст концепции «золотого миллиарда» в любой стране Азии, Африки или Америки сможет объяснить, почему именно его страна, в отличие от прочих, свободна от необходимости депопуляции. И все их доводы будут на первый взгляд столь же убедительны, а на поверку столь же несостоятельны, как «отечественные».

Прежде всего неверно, будто в России имеются громадные пространства, ждущие освоения человеком. В современной географии используется понятие «эффективной территории», пригодной для постоянного проживания людей. По этому показателю Россия уступает сегодня Бразилии, США, Австралии, Китаю [3].

Более двух третей нашей территории «неэффективные». Россия, будучи самой холодной страной мира (среднегодовая температура –5,5 °С), является единственной, где за Полярным кругом существуют города с населением более 100 тыс. человек. По данным медиков и биологов, в таких городах происходит ускоренная деградация человеческого генофонда, а экономисты и демографы констатируют массовый отток населения и прогнозируют неизбежное опустение таких регионов.

Но и это еще не все. «Эффективность» территории имеет градации. Так, энергозатраты на обеспечение нормативной жизнедеятельности человека при прочих равных условиях зависят от климата и обширности пространства, а потому, чтобы достичь благосостояния западных европейцев, на каждого россиянина нужно в среднем затрачивать в 3 раза больше энергии. И это — без учета различий в бытовой и производственной культуре: напрасно горящих лампочек, текущих кранов, нерентабельных предприятий [3].

Остается открытым настежь и «технический» вопрос: как сокращать население? Оставим за скобками рекомендации откровенно безнравственные (война, распространение голода, инфекций, прекращение экономической, медицинской помощи бедным странам) и совсем наивные (всеобщий договор). Мне приходилось встречать в литературе только два предложения, не слишком вульгарных и вместе с тем достаточно «предметных». Первое состоит в том, чтобы целенаправленно регулировать пол зародышей (такая возможность обеспечена современной биохимией), достигая глобального соотношения: 9 родившихся мальчиков на 1 девочку; при таком раскладе рождаемость в следующем поколении должна резко снизиться. Второе — подмешивать в пищу, воду, распылять в воздухе псевдогормональные препараты, снижающие вероятность зачатия за счет «очищающей селекции».

Нужно ли доказывать утопичность и опасность таких проектов? В конечном счете, они опять-таки сводятся к задачам «уговорить», «обмануть» или «заставить» и спорам о том, где следует и где не следует применять эти меры. Имея в виду все сказанное, приходится признать интеллектуально честным горький вывод академика Н. Моисеева: «Чтобы человечество не нарушало хрупкого баланса ресурсов, население планеты при нынешнем уровне технологий должно быть уменьшено раз в десять... А такое, вероятнее всего, невозможно. Значит, предсказанная Мальтусом катастрофа в той или иной форме неизбежна» [4, с. 89].

Итак, одно из центральных требований концепции «устойчивого развития» в ее нынешнем варианте ведет к признанию неотвратимости Апокалипсиса и дает импульс настроениям безысходности и групповой нетерпимости. Поэтому самое время поставить вопрос без обиняков: либо существует реальная альтернатива депопуляции, либо долгосрочное сохранение жизни и цивилизации на Земле исключено.

Баланс силы и мудрости

Насколько мне известно, единственным крупным ученым, высказавшим нетривиальные доводы против демографического алармизма, был английский экономист, историк и философ, лауреат Нобелевской премии Ф. Хайек. Он показал, что рост населения представляет угрозу только тогда, когда опережает внутреннюю дифференциацию общества, умножение функций в системе разделения труда, т. е. когда растет количество «одинаковых людей». Однако простой закон Мальтуса теряет силу там, где увеличивается число «разных людей», обеспечено умножение взаимодополняющих услуг, отходы одних производств становятся сырьем для других и растущее число производителей находит место в системе, не наращивая нагрузку на природные ресурсы. В этом случае «рост населения, приводя к его дальнейшей дифференциации, может создать условия для еще большего роста населения, и в течение неопределенного времени его прирост, будучи самоускоряющимся, может вместе с тем служить предварительным условием для любого продвижения цивилизации как в материальной сфере, так и в духовной» [5, с. 210].

Междисциплинарный анализ и сопоставление глобальных антропогенных кризисов от палеолита до наших дней обнаружили ряд общих причинных схем. В частности, удалось выявить историческую зависимость между технологическим потенциалом, качеством выработанных культурой механизмов самоограничения и жизнеспособностью общества. Эта устойчивая зависимость была названа законом техно-гуманитарного равновесия (или законом эволюционных корреляций). Чем выше инструментальный потенциал общества, тем более совершенные средства сдерживания экологической и политической агрессии необходимы для его выживания. Нарушение внутреннего баланса инструментальной и гуманитарной культуры («силы» и «мудрости») ведет к обострению антропогенных кризисов, и многие цивилизации погибли именно из-за того, что не смогли разрешить это противоречие: подорвав природные и организационные основы существования, пали жертвой собственного могущества.

Не впервые возникла перед человечеством и угроза глобального самоистребления. В целом цивилизация на нашей планете до сих пор жива благодаря тому, что люди, становясь сильнее, в конечном счете становились и мудрее. Преодолевая драматические (и вполне закономерные) кризисы эволюции, они создавали более щадящие технологии производства, последовательно совершенствовали духовную культуру, мораль, право, организационные основы, приемы внутригруппового, межгруппового и социоприродного компромисса.

С дротиком и луком

Если бы — вообразим невероятное — 15–20 тыс. лет назад на Земле объявился ученый-глобалист, вооруженный знанием географии, экологии, математики, он бы строго доказал, что планета даже при сверхблагоприятных климатических и прочих условиях способна прокормить не более 5 млн человек. И это был бы более чем оптимистический расчет. В самом деле, когда население планеты приблизилось к 2 млн, в средних широтах Евразии и Африки, где развитие шло наиболее динамично, разразился кошмарный по своим ближайшим последствиям (и чрезвычайно продуктивный по отдаленным) кризис верхнего палеолита. Только в нашем столетии ученым удалось по косвенным данным восстановить картину событий. Овладев небывалыми по эффективности орудиями (дротики, копья, лук со стрелами, ловчие ямы и прочая «охотничья автоматика») и освоив типичную для эпох экстенсивного роста психологию вседозволенности, люди превратились в безудержных разрушителей природы. Последняя не могла бесконечно выдерживать давление столь оснащенных, все более многочисленных агрессоров и стала необратимо деградировать. Исчезали популяции и целые виды животных, традиционно служивших объектами охоты (мамонты, пещерные медведи, некоторые породы лошадей, в Америке — слоны, верблюды). В результате обострилась смертельная конкуренция между племенами, и в короткий срок население сократилось на порядок. Дальнейшее существование человечества в очередной раз оказалось под угрозой. (Позже нечто похожее произошло на континентах Америки.)Выходит, наш воображаемый эколог на профессиональном уровне был совершенно прав. Вместе с тем, зная дальнейший ход событий, можно констатировать, что в его рассуждение вкралась сугубо «философская» ошибка: профессионал не учел творческий фактор развития. Последовала неолитическая революция, охоту и собирательство вытеснили скотоводство и земледелие, и ситуация решительно изменилась. Самое примитивное земледелие допускало рост населения в десятки раз, более развитое — в сотни, а ирригационное — в тысячи.


Случайные файлы

Файл
154552.rtf
48767.rtf
4408-1.rtf
11410-1.rtf
138275.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.