Объективность науки и человеческая субъективность, или в чём состоит человеческое измерение науки (159488)

Посмотреть архив целиком

Федеральное агентство по образованию

ГОУ ВПО “Тульский государственный университет”

Кафедра философии.









РЕФЕРАТ


Объективность науки и человеческая субъективность,

или в чём состоит человеческое измерение науки.









Автор: Товкач С.Е. ___________________

Научный руководитель диссертации: Распопов В.Я. ____________

Научный руководитель реферата: Щукин Ю.М. _____________



Тула, 2007.



Содержание.

Введение………………………………………………………………3

  1. Человекоразмерность науки в исторической перспективе.5

  2. Наука XIX века. Механистическая парадигма и человекоразмерность……………………………………………………….7

3. Физика как парадигмальная наука XX века и человеко-размерность………………………………………………………………...11

3.1. Человекоразмерность и редукционизм………………………11

3.2. Человекоразмерность и критерий открытия…….................…14

3.3. Понятие противоречия и его объективные и субъективные коннотации……………………………………………………………….....15

4. Наука как вид субъективной деятельности……………………...17

4.1. Человекоразмерность в параллелях между искусством и наукой…………………………………………………………….………..17

4.2. Национальные и религиозные компоненты науки…………...19

5. Виртуальные миры, границы и человекоразмерность науки…..21

5.1. Множественность миров как эпистемологическая и онтологическая проблема и человеческое…………………………...…...21

5.2. Границы науки в конце ХХ века и человеческое…………….23

Заключение……………………………………..…………………….25

Список использованных источников……………………………….27





Введение.



Жизнь человека коротка и непредсказуема и всю свою историю человек пытается противопоставить этой непредсказуемости нечто определённое, предсказуемое. Долгое время за опору бралась религия, являвшейся идеальной моделью бытия. Соблюдая эту модель, человек мог рассчитывать на определённую степень предсказуемости в жизни (воздаяния и наказания по делам) и после смерти.

Однако, с приходом эпохи Просвещения, Бог постепенно замещался Человеком. Точнее, всемогущество Бога – всемогуществом человеческого Разума. Как это обычно бывает в истории, человек сначала разрушил «старое», и только потом приступил к освоению «нового». В итоге, к началу XIX века (условная дата завершения эпохи Просвещения) оказавшись в «тёмном мире», с «пустым» небом и незрелой наукой.

Опору теперь стали искать в науке как в чем-то высшем и независимом от человека, хранящем знания и истины, выходящие за пределы ограниченного человеческого бытия. Сложность состояла в том, что наука сама была созданием человека. Для того чтобы служить человеку опорой, чтобы рассматриваться как абсолют, наука должна была быть отделена от человека. Она должна была предстать в идеале, как нечто, не зависимое от человека, безличное, объективное и внечеловеческое.

И хотя сама задача независимости науки от человека никогда не ставилась, наука вырабатывает свой собственный безличный язык со своей собственной системой обоснований и доказательств, представляя себя как некое безличное, внечеловеческое и истинное в данный момент времени знание, — эти особенности знания и составляли то, что определялось как объективность науки.

Одновременно в науке, как создании человека, не может не присутствовать след человека, делающего эту науку, но наука делается не только человеком, но и для человека, она должна ему соответствовать. Эти характеристические особенности науки – след в ней человека и ее соответствие человеческим масштабам – можно определить как свойство науки иметь человеческую размерность.

Смысл созданной человеком науки (или человеческого познания) в открывании и изучении законов природы и окружающего мира, но кто сказал, что наш мир живёт по законам? Л.Шестов писал об этой особенности науки: «Наука не констатирует, а судит. Она не изо­бражает, а творит истину по своим собственным, ею же созданным законам. Наука, иначе говоря, есть жизнь перед судом разума. Разум решает, чему быть и чему не быть. Решает он по собственным — этого нельзя забывать ни на ми­нуту — законам, совершенно не считаясь с тем, что он именует "человеческим, слишком человеческим" [1].

Так что же такое наука? Очередная выдуманная человеком модель, наиболее полно удовлетворяющая потребность человека в знании в данный момент времени и на данной ступени человеческого развития, или же это способ познания Истины, тайн мироздания, частью которого является сам человек и именно по этому науке свойственна человекоразмерность? Сравнивая течения науки и стили в искусстве (очевидное проявление человеческой субъективности) различных эпох нетрудно заметить некоторую степень сходства и взаимосвязи. Являются ли эти явления действительно синхронными, или одни обуславливают другие? Или они независимы и сходство только кажущееся?

Попробуем ответить на эти вопросы.



1. Человекоразмерность науки в исторической перспективе.



Что же поддерживало меня? Всегда лишь беременность. И всякий раз с появлением на свет творения, жизнь моя повисала на волоске.

Фридрих Ницше. Афоризмы и изречения.



Само понятие человекоразмерности науки имеет явно противоречивый характер, очевидный при его изучении, а именно объективность науки легко показать, но почти невозможно доказать, обосновать, тогда как человекоразмерность науки легко обосновать, но почти невозможно показать. Действительно, со­вершенно очевидно, что наука не может, как вид человеческой деятельности, не нести в себе следы этого человеческого присутствия, однако вылепить их в содержании научного знания чрезвычайно трудно, почти невозможно. С другой стороны, наука формулирует общие, фундаментальные законы, при этом существует уверенность в незыблемости этих законов. Однако никакого обоснования окончательного и безусловного в справедливости этих законов так и не было получено. Обоснования фундаментальных законов не существует, у них есть эмпирические подтверждения, они непротиворечивы, как правило, они составляют систему внутренне непротиворечивого знания, но объяснения тому, почему, скажем, фундаментальные физические законы описывают практически неограниченные области реальности, притом, что физика — нау­ка ограничений, получено так и не было...

Проблему основания научного знания и его обоснования подчеркивал М. Планк, когда рассуждал о необходимости получения доказательства за­кона сохранения и превращения энергии индуктивно и дедуктивно. Сам Планк использовал для второго вывода закона принцип, не меньшей степени общности, — невозможность вечного двигателя, имевший только опытную проверку. Фактически это можно толковать и как отсутствие обоснования закона именно в силу его фундаментальности. [2]

Можно показать, что, казалось бы, противоположные по интенциям и предположениям интерпретации науки приводят к тому, что касается крите­риев человекоразмерности, к сходным результатам. Например, наука в интер­претации Кэртрайт во многом сводится к специфическому виду техники, к технологии, где имеет место только воспроизводство технического инструментария для создания новых проверяемых зависимостей. Подобную полуэмпирическую теорию можно соотнести с чисто техническим внутринаучным знанием. В тер­минах Петрова, наука в данном подходе есть действие внутри фиксированного полуэмпирического закона, есть репродуктивная деятельность, где степень те­оретической свободы близка к нулю, равно как и субъектный след в науке человекоразмерная составляющая теории. Но если эксплицировать применяе­мые критерии, то обнаруживается, что подобный уровень рассмотрения можно применить к довольно ограниченному социуму — к коллективам исследова­телей, работающих внутри одной нормальной парадигмы и имеющих общие системы норм, предписаний, методов и представлений о способах построения теорий. А тогда и возникают человекоразмерные компоненты данной теории, определяемые системой норм и правил данного коллектива. Э.Пикеринг ставит под сомнение одну из догм естествознания Нового времени [3] относительно окончательности, безличности и безусловности экспериментальной проверки результатов научных теорий. Он показывает сложную взаимосвязь самих направлений исследования с практическими возможностя­ми эксперимента внутри конкретного научного института или даже научной группы. Пикеринг приходит к выводу о возможности, и даже, как он пишет, не­избежности подгонки экспериментальной техники под прагматические нужды стратегии успеха.

Нетрудно понять, что в случае практики такой подгонки в течение всей истории науки, к настоящему времени след человекоразмерности в ней должен идти красной нитью. Группы учёных, работающие на основе полученных подгонкой знаний, сами подгоняя свои результаты, создают эффект накопления, именуемый в теории навигации как «накопление ошибки системой». Одни ошибки усугубляют предыдущие, другие их компенсируют, но в любом случае человеческая субъективность вводит случайное звено в стройную цепь научного знания. И хотя, согласно идеалам и нормам, выработанным нововременной наукой, её задача состоит в том, чтобы получить объективное знание о мире, из которого человек как действующее начало явно исключён, вспомним, что наука возникла из игры, как нечто необязательное, искреннее, подобное вдохновению художника или поэта создать нечто не ради корыстной цели, а ради своего интереса, ради удовлетворения потребности быть творцом. В сходстве науки и искусства и проявляется в огромной мере её человеческая особенность, человеческая размерность [4].






Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.