Философия. Античность и Христианство. (159134)

Посмотреть архив целиком

ФИЛОСОФИЯ. АНТИЧНОСТЬ И ХРИСТИАНСТВО


Философия античной классики


Вершиной древнегреческой философской мысли справедливо принято считать философские достижения Платона и Аристотеля. Могучие интеллектуальные фигуры основателя Академии и основателя Лицея вместе с их непосредственным предшественником Сократом стоят в центре философии ан­тичности. Влияние на последующее и культурное развитие идей, выдвинутых Платоном и Аристотелем, многократно превышает влияние созданного их предшественниками. Без платоновских и аристотелевских подходов и кон­цепций невозможно понять ни одну философскую систему на всём длитель­ном пути последующей эволюции, включая и современность. Именно по­этому усвоение идей этих двух мыслителей должно стоять в центре внимания при изучении философии античности.

История древнегреческой философии открывается именем Фалеса Милетского (около 625-647 гг. до н.э.). Фалес утверждал, что всё в мире происходит из воды. Однако, видимо, не лишено основания соображение, выска­занное Б. Расселом в свойственной ему полуиронической манере: “В любом курсе истории философии для студентов первым делом говориться о том, что философия начиналась с Фалеса, который сказал, что всё происходит из воды. Это обескураживает новичка, который старается – возможно, не очень притом упорно – почувствовать то уважение к философии, на проявление ко­торого, по видимому рассчитан учебный план”(Рассел Б. История западной Философии. М., 1993. Т. 1. Стр.42). Впрочем, Рассел находит выход в том, чтобы высоко оценить Фалеса как “человека науки”, если уж взгляд на вели­кого ионийца как на философа не впечатляет. Однако в соображениях Б. Рас­села заключена та правда, что правильное понимание идей первых филосо­фов, в первую очередь их озабоченность поисками первоначала (каковыми совместно или поочерёдно выступают вода, воздух, огонь, земля), возможно только в контексте общих представлений о культуре античности и её значении. В чём кроется загадка притягательности античности, почему на протяжении многих веков вновь и вновь происходят возвраты к античному наследию и новые поколения осмысливают и переосмысливают её достижения? Видимо, в них заключена некоторая тайна, важная для последующего развития, тайна, постоянно открываемая, но вечно остающаяся проблемой.


Античность как культурная эпоха


Характерные черты античности (греко-римской древности)

Не будет преувеличением утверждать, что каждая последующая эпоха созда­вала свой образ античности. С позиций восторжествовавшего христианства античная культура стала восприниматься как языческая. Однако гуманисты Возрождения находят новые пути включения древнего наследия в состав средневековой культуры:

По стопам Петрарки следует целая армия писателей, мыслителей, художни­ков, правителей, которые хотят заменить тип культуры, не устраивающий их более, - новым, один стиль – другим”(Гарен Э. Проблемы итальянского Воз­рождения. М., 1986. Стр.37). В трудах деятелей Возрождения впервые пред­принимаются попытки создания целостной концепции античности. Такие по­пытки находят своё продолжение с XVIII – XIX вв. Они связаны с именами И. Винкельмана, Ф. Шиллера, Ф. Шеллинга, Г. Гегеля, Ф. Ницше, О. Шпенг­лера.

Известный отечественный философ и знаток античности А. Ф. Ло­сев обобщил накопленный материал следующим образом:”Итак, наше пони­мание античности: 1.) должно видеть в ней в качестве основания интуицию человеческого тела, как существенную характеристику бытия вообще (Шпенглер), 2.) где фиксируется, прежде всего, пластическая и оптическая законченность благородного и прекрасного тела (Винкельман), 3.) резко противостоящая всякому романтическому исканию беспредельного и таинствен­ного (Шиллер), 4.) со своей собственной беспредельностью и тайной и со своим собственным уходом в становление и экстаз (Ницше), 5.) причём вся эта мистическая и одновременно земная телесность, освобождая от чисто ду­ховных устремлений и аскетического преодоления плоти (Возрождение) и 6.) давая ясно закруглённую и осознанно чёткую и резкую структуру и форму бытия (Просвещение), 7.) оказывается не чем иным, как синтезом бесконеч­ного и конечного, или идеального и реального, и по смыслу своему – в сфере конечного и реального (Шеллинг и Гегель)”.

В соответствии со своей новой концепцией А. Ф. Лосев делает акцент на символизме античного мировоззрения. Однако всесторонность и глубина проработки обширнейшего материала античности позволяют ему открыть в ней разнообразные грани. Во всяком случае после широкой публикации трудов А. Ф. Лосева (как и ряда других работ) упрощённый взгляд на античную культуру и философию выглядел бы анахронизмом. В частности, по­нимание учений первых философов по аналогии с материализмом типа современного или того, который был характерен для деятелей XVIII в., представляется очевидной натяжкой.

Воспринимая мир пластически и в соответствии с интуицией человеческого тела, древние греки понимали космос как вечно юное, живое тело. Космос живёт, дышит, играет многообразием своих красок. Пространство и время в нём расширяемы и сжимаемы; они неоднородны, имеют разную уп­лотнённость. В силу этого космос получает некоторый рисунок, приобретает упорядоченность. Отдельные сферы космоса, заполненные одной из четырёх стихий (огонь, вода, земля, воздух), - суть разные степени сгущения про­странства. В то же время в нём действует “всеобщая симпатия”, сила непри­нудительного взаимного тяготения. Такой космос есть источник радостного удивления и восхищения, порождающий эстетически окрашенное мировоз­зрение. Бытие для греков есть храм, наполненный статуями, светоносными божественными изваяниями. Мир греческого восприятия, таким образом, ра­дикально отличается от образа мира, рисуемого классической наукой, осно­ванной на ньютоновской физике и механике, с позиций которых мир пред­ставляется однородным, тёмным космическим пространством, в котором за­теряны миры-планеты, звезды и атомы.

Человек воспитанный, “цивилизованный”, то есть эллин, а не варвар, есть человек эстетический, есть некий аналог художественного произведения, скульптуры, статуи. “Что такое статуя? Это и тело и непросто тело. Это дух… это тело – только в меру необходимости для осуществления духа и этот дух – в меру вмещения духовного начала в телесном” (Лосев А. Ф. Очерки античного символизма и мифологии. М. 1993. Стр.67). Эстетическое воспитание в Древней Греции абсолютно неотделимо от физического, мо­рального, умственного воспитания. Оно есть обработка материала, придание ему изящества формы в соответствии с материей. Выше всего ценится мас­терство, умение, оно же мудрость. Гомер прямо говорит о “мудро­сти”плотника или зодчего. “Мудрыми” оказываются у различных греческих авторов художники, полководцы, врачи, возницы и даже борцы – все, кто достиг совершенства в своём мастерстве. Мудрость есть умение создавать гармонически и эстетически воспринимаемую вещь, понимать её устройство. Но, пожалуй, самое характерное состоит в том, что таким образом понимае­мой мудрости не противопоставляется искусство слова. Напротив, искусство слова есть одна из составляющих мастерства в том же ряду, что и искусство скульптора, художника, плотника. Искусство слова не даётся само по себе: ему нужно учиться. Словесное мастерство в силу пластичной образности культуры воспринимается по аналогии с умением лепить, гармонически оформлять мир. Слово есть орган оформления мысли и самого предмета мысли. Слово и язык есть орган всенародного самосознания.

С учётом смысла понятия “мудрость” становится ясным и понятие “философия” – буквально “любовь к мудрости”. Это любовь к мастерству, страсть к оформлению и упорядочиванию мира, распознанию его устройства через осознание и анализ языка. Момент филологический как момент стремления к красоте языковых форм и речи здесь неустраним. Искусство слова есть искусство композиции, достижения соразмерности в построении текста, его сюжетности, ненавязчивости аргументации. В конечном итоге это прида­ние тексту свойства эстетически преобразовывать действительность. Оно есть, следовательно, отчётливое понимание того, что несоразмерность, не­умелость речи есть фактор обеднения мира, его дисгармонии, фактор, угро­жающий его существованию. Человек же должен научиться избегать того, чтобы сознательно или бессознательно выступить в роли, противоречащей пластической сути космоса. Именно поэтому античная философия есть одно­временно и филология или, точнее, один из элементов филологической куль­туры. С этим, в частности, связано существенное значение, которое играет в древнегреческом мировосприятии категория меры.

Греки не склонны к умеренности ни в своих теориях, ни в своей практике” (Рассел Б. История западной Философии. М., 1993. Т. 1. Стр.67), явно полемизируя с распространённым мнением, что понятие истинной меры, которая означает “не слишком мало” и “не слишком много”, специфично конституирует греческий дух. Сторонники последнего мнения пола­гают, что отсутствие у греков пристрастия к описаниям чудовищного и де­формированного, которое часто наблюдается в художественных образах примитивных народов, есть факт показательный, он во многом определил специфику античности. Мере уделяется исключительно большое внимание. Действительно, настаивающие на ценности меры, рассеяны по всей античной культуре: “Не усердствуй чрезмерно: лучше быть посередине; оставаясь посередине, придёшь к добродетели”, “Ничего слишком”, “Мера – лучшая из вещей” и другое. Идею меры венчает учение Аристотеля, которого С. Аверинцев прямо называет “философом середины” (Аверинцев С. С. Христиан­ский аристотелизм как внутренняя форма западной традиции и проблемы со­временной России. М., 1992. Стр.18), заботившимся о выборе наидостовер­нейшего блага и наименьшего зла. Особое место отведено мере Аристотелем в его этическом учении, где добродетель есть род умеренности, удерживаю­щая нас от ошибок, к которым ведут страсти.






Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.