Социальная философия Л.Н. Толстого (158828)

Посмотреть архив целиком

Аннотация


Мой реферат написан по книге А.А. Галактионова и П.Ф. Никандрова: “Русская философия IX-XIX веков”, страницы 563-576. Темы данного отрывка – “Истинная религия и смысл жизни в понимании Л.Н. Толстого”, “Социальная философия Л.Н. Толстого”. К главному источнику составлены десять вопросов, на них ответы даны цитатами из главного текста. В дополнение, приводятся ответы из других источников.



Истинная религия и смысл жизни”



В процессе создания своего религиозно-этического учения Толстой изучил и переосмыслил все основные религиозные вероучения, отбирая из них те нравственные принципы, которые укладывались в слагавшуюся в его сознании систему взглядов. По преимуществу он обращался к восточным, азиатским религиозным и философским учениям, где сильнее, чем в соответствующих идеологических течениях Европы, был выражен патриархальные элемент. Что же касается христианства, то и оно подверглось им своеобразной переработке.

он вы


Хотя Толстой и отрицал церковное христианство, т.е учение, которое, по его мнению, искажено в официальном богословии, всё равно именно оно определило главное направление его религиозно-философских исканий. Из христианства он выделял те черты, которые в сущности одинаково свойственны всем религиям, а именно: равенство людей перед Богом, непротивление злу насилием, моральное самоусовершенствование, выведенное из необходимости служения богу, и т. п. Но, с другой стороны, Толстой очень хорошо себе представлял ту антинародную роль, какую церковь играет в жизни общества, и потому относился к ней с сильным предубеждением. Он считал, что христианская догматика была для церкви только «предлогом», в действительности же церковь всегда преследовала главным образом свою выгоду, эксплуатируя невежество простых людей и их наивную веру. Поставив перед собой задачу очистить первоначальное христианство от позднейших наслоений, он толковал его в духе всеохватывающей любви, т. е. принимал его главный нравственный завет.

Из западноевропейских мыслителей Толстой ближе всего к Руссо, Шопенгауэру и Бергсону. Руссо в основном повлиял на социальную философию писателя и на его педагогические воззрения. Что же касается нравственно-религиозного учения, то здесь легко прослеживается его связь прежде всего с Шопенгауэром. У обоих мыслителей много созвучного в трактовке категорий воли, совести, добродетели. Для обоих характерна аскетическая и пессимистическая направленность учений в целом. Бергсон, по-видимому, повлиял на Толстого в понимания некоторых общефилософских и гносеологических проблем, таких, как причинность, целесообразность. Так же, как и Бергсон, Толстой был склонен к иррационализму, выдвижению на первый план интуиции.

Воззрения Толстого слагались, разумеется, преимущественно под воздействием общественной и умственной атмосферы России второй половины XIX в. Русская мысль дала целый комплекс идей и течений, которые своеобразно переплавлялись в сознании писателя. Но при всех влияниях, испытанных Толстым на протяжении долгой жизни, он шел своим, неповторимым путем. Для него не было непререкаемых авторитетов, перед которыми бы он останавливался. Все учения и идеи преломлялись им через призму русской жизни в ее переходный период.

Все планы преобразования жизни Толстой связывал с усовершенствованием человека. Отсюда, естественно, проблемы нравственности выдвигаются в центр философии и социологии. Но построение учения он не мыслил себе без религиозного основания. Все религии, по мнению Толстого, заключают в себе две части: одна — этическая, т. е. учение о жизни людей, а другая - метафизическая, содержащая основную религиозную догматику и толкующая о Боге и его атрибутах, о происхождении мира и людей, об их отношении к Богу. Поскольку метафизическая сторона религий неодинакова, будучи как бы сопутствующим признаком, а этическая во всех религиях совпадает, то, следовательно, именно она и составляет подлинный смысл любой религии, а в истинной религии она должна сделаться единственным содержанием. И сколько бы церковь ни подменяла этику метафизикой, сколько бы ни ставила внешнее, мирское выше внутреннего в угоду своим земным, корыстным целям, люди, в особенности простой народ, далекий от понимания догматических ухищрений, сохранил нравственное ядро религии во всей его чистоте. Поэтому Толстой отвергал церковь, церковную догматику и обрядность и звал учиться истинной вере у простых людей.

Вместе с тем человечество на протяжении своего долгого существовании открыло и выработало духовные начала, которыми руководствуются все люди. Факт совпадения этих начал в сознании и поведении людей является для Толстого еще одним доказательством возможности и построения единой “истинной” религии: “Истинная религия есть такое согласное с разумом и знаниями человека установленное им отношение к окружающей его бесконечной жизни, которое связывает его жизнь с этой бесконечностью и руководит его поступками.” И далее он поясняет, что положения этой “истинной” религии до того свойственны людям, что принимаются ими как давно известные и само собой разумеющиеся. Для христиан “истиной” религией является христианство, но не в его внешних формах, а в моральных принципах, по которым христианство совпадает с конфуцианством, даосизмом, иудаизмом, буддизмом и даже магометанством. В свою очередь, истинным во всех, этих религиях является то, что совпадает с христианством. А это значит, что многообразие вероучений свидетельствует о несостоятельности отдельных религии, учений или церквей, но это не может служить доводом против необходимости и истинности религии вообще.

Важное место в системе религиозно-этических воззрений Толстого занимает понятие бога и особенно значение этого понятия применительно к человеку. Определения бога в онтологическом плане, т. е. как бесконечного бытия, а также в космологическом смысле, т. е. как творца мира, для Толстого не представляют интереса. Напротив, он объявляет метафизическим суеверием идею, что мир произошел из ничего, только в результате акта божественного творения. Сущность божества он рассматривает преимущественно в моральном плане. Он представляет бога в качестве “неограниченного существа”, которое сознается каждым человеком в самом себе в ограниченных временем и пространством пределах. А еще точнее, как любил повторять Толстой, “Бог есть любовь”, “совершенное благо”, составляющее ядро человеческого “я”. Он склонен был отождествлять понятие бога с понятием души. “Нечто бестелесное, связанное с нашим телом, мы называем душою. Это же бестелесное, ни с чем не связанное и дающее жизнь всему, что есть, мы называем Богом”. Душа, по его учению, есть причина человеческого сознания, которое в свою очередь, должно быть имманацией “всеобщего разума”. Этот всеобщий разум, или Бог, является высшим законом нравственности, и познании его составляет главную задачу человечества, ибо от этого находится в прямой зависимости понимание смысла жизни и способы ее правильного устройства.

Но прежде чем решить вопрос о смысле жизни, человек должен осознать, что такое жизнь вообще. Перебирая все известные тогда в естественных науках определения жизни, Толстой считает их, во-первых, тавтологическими, а, во-вторых, фиксирующими лишь сопутствующие процессы, а не определяющими саму жизнь, так как они сводят многообразие человека к биологическому существованию. А между тем указывает Толстой, жизнь человека невозможна без общественных и нравственных побуждений, и потому всем определениям жизни он противопоставляет своё: слабости — избирают люди, примирившиеся с обманом, в котором живут. Все эти позиции Толстой считает иллюзорными, не содержащими в себе удовлетворительного решения вопроса, потому что они выведены рассудочно. Но помимо разума, который охватывает отношения между “я” и “не-я”, человек обладает неким внутренним, надразумным “сознанием жизни”, которое корректирует работу разума. Она-то, эта жизненная сила, заключена в простом народе, понимание смысла жизни который недеформировано ни влиянием ложного знания, ни искусственной цивилизацией, ни церковным богословием. “Неразумное знание” народа есть вера. Следовательно, в народе и надо искать смысл жизни.

Показательны в этом отношении рассуждения Толстого от имени Левина в последних главах романа “Анна Каренина”. Откуда, для чего, зачем и что такое жизнь, каков ее смысл, а также смысл человеческих побуждений и стремлений — вот опросы, поставленные Толстым перед Левиным. “Организм, разрушение его, неистребимость материи, закон сохранения силы” развитие — были те слова, которые заменили ему прежнюю веру. Слова эти и связанные с ними понятия были очень хороши для умственных целей; но для жизни они ничего не давали. Не найдя ответа в теориях материалистов и естествоиспытателей, Левин обратился к идеалистической философии, к сочинениям Платона, Канта, Шеллинга, Гегеля и Шопенгауэра, но рационалистические конструкции с неопределенен понятиями рушились тотчас же, как только он вспоминал, что в жизни человека есть много более важного, чем разум, такою, что с помощью разума объяснить нельзя. В своих поисках Левин добрался до богословской литературы и в том числе до сочинений Хомякова. Сначала он согласился с идеологом славянофильства, что постижение «божественных истин» дано не отдельному человеку, а совокупности людей, объединенных церковью. Но изучение истории разных церквей привело его к убеждению, что церкви враждебны друг другу и каждая из них претендует на исключительность. Последнее обстоятельство вызнало у него недоверие к церковному богословию и заставило искать истину в своей, собственной душе. В словах крестьянина Федора: “жить для Бога, для души”, “жить по правде, по божьи” ему неожиданно открылся смысл жизни.


Случайные файлы

Файл
27781.rtf
15309-1.rtf
66589.rtf
132366.rtf
140905.doc




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.