Проблема поиска смысла жизни (158661)

Посмотреть архив целиком

СОДЕРЖАНИЕ


1. ТО, О ЧЕМ ВОТ УЖЕ ДВА ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ СПОРЯТ ФИЛОСОФЫ

2. ПОВСЕДНЕВНОСТЬ. УТРАТА СМЫСЛА И ЖИЗНЕУТВЕРЖДЕНИЕ В ОБЫДЕННОМ СОЗНАНИИ

3. МЕЖДУ РЕАЛЬНОСТЬЮ ВЫМЫСЛА И ИЛЛЮЗИЕЙ СМЫСЛА ВОЗМОЖЕН ЛИ ВЫХОД

4. СЛАГАЕМЫЕ СЧАСТЬЯ

ВЫВОДЫ

ЛИТЕРАТУРА



1. ТО, О ЧЕМ ВОТ УЖЕ ДВА ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ СПОРЯТ ФИЛОСОФЫ


Barba non fasit philosophum.

Борода не делает философом.

Латинский афоризм

Теоретическое осознание проблемы смысла жизни происходит на разных уровнях и средствами разных общественных дисциплин. Эта проблема поднимается в социологии, психологии, этике, эстетике, философии. К концу ХХ в. в общественных науках сложилось множество направлений, с разных точек зрения, анализирующих вопросы сущности, смысла бытия, проблемы смерти и бессмертия. Кстати говоря, проблема смерти и бессмертия считаются самыми первыми проблемами, которые в античные времена и послужили основой для рождения такой науки, как философия.

Традиционно принято считать проблему жизни и смысла прерогативой этики, которая действительно внесла, пожалуй, самый большой вклад в её развитие. По признанию большинства авторов – этиков и философов, понятие “смысла жизни” выражает не сущное, а должное, следовательно, оно изначально является внутренне “нравтсвенно” нагруженым. Отсюда совершенно правомерен вывод о невозможности теоретического ответа на вопрос о смысле жизни, так как это вопрос жизненно-практический.

Общая и социальная психология рассматривает смысл как основу личности, центральное, организующее звено жизненного мира. Осмысленность, индивидуальность существования позволяют связать в некую целостность сознание и деятельность, сознание и бытие. В психологии же уделяется специальное внимание проблеме конечности, смертности и ее осознание как стимула к реальному выражению личности. [1, c. 47]

Начиная с середины 70-х гг. в теоретическом постижении проблемы смысла жизни произошло качественное изменение: вместе с углублением антропологического подхода, ориентированного на индивида, стали развиваться теории социально-исторического и культурного творчества человека как его жизненно-смысловой реализации. Реализация человека в культуре, ее противоречивость и неоднозначность, творческая нацеленность личности стали предметом собственно философского размышления. В соединении с глубинными историко-философскими изысканиями на новую высоту поднялись и традиционно этические исследования.

Жизнь и смерть, любовь и эгоцентризм, этика и аморализм, осмысленность и абсурд, нигилизм и самопожертвование – эти полярные, и в своей полярности глубоко связанные “абсолюты” человеческого бытия стали предметом анализа в работах многих выдающихся философов.

Таким образом, состояние исследований о человеке и его месте в современном мире свидетельствуют об усилении исследовательского внимания к смысложизненной проблематике, широчайшем диапазоне возможных подходов и решений в рамках различных направлений. С другой стороны, сама жизнь, реальное состояние общества в условиях социальных и духовных изменений вызывают размышления о роли, назначении и смысле жизни отдельного человека в неоднозначных, требующих решительности и выбора, ситуациях.

Именно в пору “потрясений” общественного сознания становится, на мой взгляд, необходимым внимание к человеку, к его душе, разрешению вопросов, задаваемых им себе и миру: как жить; зачем жить; что делать; что есть жизнь; и самый главный вопрос – в чем смысл жизни?

Вы наверно заметите, что эти вопросы, которыми философия задается столько, сколько вообще существует, и ответов – столько, сколько людей на земле было есть и будет. Тем не менее в разные времена люди по-разному приходили к их осознанию. Я поставил перед собой задачу, при написании этой курсовой работы: попытаться понять, как и почему с такой остротой эти вопросы возникают, как и почему на них так или иначе отвечают – сейчас, на наших с вами глазах, в нашем шатком мире, привычный облик которого – повседневность,


2. ПОВСЕДНЕВНОСТЬ. УТРАТА СМЫСЛА И ЖИЗНЕУТВЕРЖДЕНИЕ В ОБЫДЕННОМ СОЗНАНИИ


Боже правый, неужели

Вслед за ним пройду и я

В жизнь из жизни мимо цели

Мимо смысла Бытия.

Арсений Тарковский

Пушкинские эпиграфы»


Размышляя над проблемой смысла жизни, нельзя игнорировать ту первоначальную сферу, в которой она, как проблема, может не осознаваться, но в которой она назревает именно как проблема.

Необходимость обращения к ней обусловлена, прежде всего, жизненно-практическим характером смысла жизни. В наших условиях это обращение важно также в силу сложившихся социальных обстоятельств, о которых очень точно и остро говорят современные публицисты: “У нас большинство людей озабочены, главным образом, обеспечением элементарных биологических потребностей: как добыть мясо, масло, сахар; как достать обувь, одежду; как хоть на старости лет получить крышу над головой; как прокормить, одеть, выучить, вылечить наследников... И пока что они, первичные потребности, а не добро и зло являются героями главного боя – сердца человеческого”. Из всего вышеизложеного видно , что в публицистике и художественной литературе идет разговор о быте, “вещном” воплощении повседневности. Но понятие повседневности не тождественно быту. Ощущение некоторой утраты смысла жизни в условиях трудного быта нельзя сводить к сосредоточенности именно на бытовых проблемах. Дело в том, что сама повседневность, как непосредственное, эмперическое бытие человека в мире, оказывается под час самим миром, жизненным миром индивида, организующее в нечто целостное его деятельность и сознание. Наша социальная философия, как это не покажется странным, также не оставила без внимания сферу обыденного сознания и повседневности, хотя исходила отнюдь не из критического пафоса современной публицистики, а из «гносеологической» проблематики.

В середине 70-х гг. исследователи общественного сознания зафиксировали в своих теоретических изысканиях так называемое вненаучное социальное знание, соотносяещееся с практически-духовными видами деятельности, с обыденной жизнью человека. [5, c. 114]

Содержание «вненаучного» знания понималась разными философами по-разному. Но для нас важно то, что реальная жизнь «заставила» теоретиков обратить внимание на существование в сознании общества, с одной стороны, обыденно-практического сознания, утверждающегося в повседневности, – это сознание функционировало достаточно независимо от той вульгаризированной идеологии, которая прокламировалась официальным обществознанием и политическими структурами, а с другой стороны – эстетического постижения бытия, также, по всей видимости, «самодостаточного».

В рамках данного направления исследований первостепенное место уделяется анализу непосредственно интересующего нас феномена так называемого обыденного сознания.

Известно, что сознание как осознание бытия с необходимостью сопровождает любую человеческую деятельность. Оно зарождается в процессе этой деятельности, и прежде всего – деятельности материальной «производство идей, представлений, сознания первоначально непосредственно вплетено в материальную деятельность и в материальное общение людей… Образование представлений, мышление, духовное общение людей являются здесь еще непосредственным порождением материального отношения людей», – писали К.Маркс и Ф.Энгельс в «Немецкой идеологии».

Существуя как «рефлекс» реальной практической деятельности и жизни людей, обыденное сознание «воплощается» в самом потоке жизни, в актуальных речевых высказываниях, моральных нормах, эстетических ценностях, но не имеет письменно закрепленного выражения в виде текстов или материальных продуктов деятельности.

В силу этого изучение обыденного сознания происходит, как правило, на основе его рационализации в искусстве, религии, философии, науке, морали, праве, т. е. посредством создание типологий обыденного сознания, их моделей. Непосредственной данностью «обычного» осмысления реальности являются практическое действие и актуальная языковая, речевая деятельность в их абстрактно – всеобщих характеристиках, труднопредставимых наглядно-эмпирически. Именно поэтому теоретическое изучение обычного сознания возможно подчас лишь как одновременное воссоздание и даже конструирование обыденных представлений и суждений.

Проблема обыденного сознания возникает в социальной философии неслучайно. Нельзя представлять себе дело так, что резкое увелечение числа научно-исследовательских работ по этой теме в отечественной философии обусловлено нашими специфическими социально-бытовыми трудностями. Дело в том, что в современном мире сфера повседневности в силу развития техники предельным образом стандартизируется, унифицируется и включает в свое функционирование огромные массы людей. В западной социологии сложилось целое направление исследований, так называемое социология повседневности. Первооткрыватель ее А.Шюц выделяет две основные черты повседневности – первая, устойчивость, стабильность, нормальное, обычное течение жизни, и вторая – типологическая определенность повседневности. Самое важное достижение западной так называемой понимающей социологии в отношении обыденного сознания и повседневности – это понимание внутренней целостности и специфической организованности «мышление повседневности».

Чтобы понять, о чем идет речь, придется остановить наше внимание на одном примечательном явлении современной словесности, на так называемой новой прозе. Это повести, рассказы, пьесы и «монологи», в которых «исследуются» – трудно подобрать другое слово – логика и абсурд повседневности. В результате именно такого исследования читатель вынуждается логикой – или абсурдом – рассказа поставить перед собой в первозданном виде вопрос о смысле жизни. Это роза виртуозно справляется с почти неразрешимой для теоретика проблемой конструирования, объектирования обыденного сознания. Непосредственная «вплетенность» в повседневную жизнь позволяет человеку воссоздавать в своем «обычном» знании на которые внутренние черты общественной жизнедеятельности, которые бывают скрыты от агентов специализированного духовного производства, как в силу идеологических соображений, так и в силу «давления» теоретической картины мира, которая может заслонить картину реальную. Сама повседневность, в которую обыденное сознание включено непосредственным образом, является результатом сложного, многоступенчатого опосредствования, изменений, вызванных культурой, а поскольку прошлый социальный опыт приобретенный человеком, может не соответствовать изменившимся условиям, постольку и становятся возможной смена представлений укоренившихся в обыденном сознании «с прочностью предрассудка». Именно поэтому вполне возможно и критическое восприятие казавшихся прежде незыблемыми суждений своего непосредственно опыта. Обыденное сознание настолько изменчиво и многообразно, насколько многообразна и изменчива повседневность и настолько ограничено, насколько ограничен тот фрагмент повседневности, который становится «полем» деятельности человека. При этом обыденное сознание и являет собой некую ценностно организованную целостность, которая в определенном смысле неуловима. [7, c. 74]


Случайные файлы

Файл
20998-1.rtf
179044.rtf
29764.rtf
19720.rtf
113429.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.