Метафизичность теории познания. Фундаментальные проблемы и основные категории теории познания (158536)

Посмотреть архив целиком















Реферат по онтологии




Метафизичность теории познания.

Фундаментальные проблемы и основные категории теории познания



Метафизичность теории познания.


Определение предмета теории познания представляет собой сложную задачу, вытекающую из сложности определения предмета метафизики как таковой. Дело в том, что все науки и даже конкретные отрасли фи­лософского знания имеют более или менее ясно очерченные границы предметных областей, которые они изучают. По крайней мере всегда можно указать на «иное» их предметности в виде предметных облас­тей других наук или философских дисциплин. Так, совершенно ясно, что физическая предметность не есть предмет биологии, а предмет этики отличается от предмета религиоведения.

Определив же метафизику как философское учение о первоосновах сущего, мы попадаем в совершенно другую и весьма противоречивую ситуацию.

Любая вещь или процесс с необходимостью основываются на всеоб­щих метафизических началах, и, стало бьпь, какую бы предметность мы ни выбрали в качестве материала для философских обобщений — звездное небо над головой, переживания собственной души или чемо­дан, стоящий на столе, — она будет вполне пригодной для этого. Везде бесконечные и вечные первоосновы бытия должны будут как бы про­ступать, «светиться» сквозь временное и конечное предметное содер­жание, разве что с разной долей очевидности. Это дает импульс процес­су «обмирщения» (или «демократизации») метафизики, что особенно зримо проявляется как раз в современной философии. Что только не служит в ней отправной точкой для метафизической философской ре­флексии — и газетная реклама, и одежда тележурналиста, и пристрас­тие англичанина к бекону, и манера русских использовать ласкательные суффиксы для образования новых существительных Классические образцы такой «метафизики по поводу всего» можно найти у Ф. Ницше, позднего Л. Витгенштейна, В.В. Розанова.

Вместе с тем предметность метафизики превосходит любую кон­кретную предметность, на которую мы направляем свой теоретичес­кий взор. На то они и вечные первоосновы, чтобы не сводиться ни к одному из своих частных и временных предметных проявлений, а всегда бесконечно превосходить их. Отсюда — гораздо более распро­страненная позиция в истории философии: предмет метафизики умопостигаем и требует особых методов для своего схватывания: умозрения, рефлексии, интуиции. Здесь метафизика тяготеет не столько к обыденному и научному видам опыта, сколько к мистике, искусству и религии.

В целом обе позиции в понимании предмета метафизики правомочны, оставляя нам возможность для личностного выбора и прояв­ления своей философской индивидуальности. как невозможно строго и однозначно определить предмет метафизики в целом, также, в свою очередь, невозможно строго определить входящие в нее дисциплины и границы между ними. Свое понимание фундаментальных разделов метафизики, а также общую канву их исторических взаимоотношений мы обосновали выше.

Теория познания образует своеобразное посредствующее звено между онтологией и общей аксиологией. Ее интересует взаимодействие познающего субъекта и познаваемого объекта. В отличие от онтоло­гии, которая ищет закономерности самого бытия, и общей аксиоло­гии, которую интересует его ценностное человеческое измерение, гносеологию занимают следующие вопросы: как приобретается зна­ние о бытии любого объекта и как оно с ним соотносится?

Таким образом, мы можем уточнить дефиницию философской те­ории познания следующим образом: гносеология (теории познания) есть философское учение о всеобщем в познавательных взаимоотношени­ях субъекта и объекта. Или в несколько иной, но, в принципе, равно­ценной формулировке: гносеология есть философское учение о всеобщем во взаимоотношениях познающего сознания и бытия,, на которое сознание направлено.

В вышеприведенном определении словосочетание «учение о все­общем» наличествует неслучайно. Дело в том, что познавательный процесс изучают сегодня многие научные дисциплины. Помимо уже названных выше назовем такие, недавно сформировавшиеся научные направления, как нейролингвистика, теория искусственного интел­лекта, кросскультурная психология. Они обладают своими особыми методами, языком, фактуальным базисом, сформировавшимся науч­ным сообществом и т.д. Возникает естественный вопрос: а остается ли место для философского учения о знании в условиях столь бурного прогресса частных когнитивных дисциплин? Не является ли она ме­тафизическим умозрительным анахронизмом, подменяющим строгие научные факты и обобщения сомнительными метафизическими спе­куляциями?

И здесь, при внимательном методологическом анализе, выясняет­ся, что философское учение о знании просто-напросто жизненно не­обходимо представителям частных научных дисциплин.

Во-первых, любая конкретная когнитивная наука основывается на всеобщих метафизических предпосылках в виде базовых теоретико-познавательных категорий.

Так, ни одна дисциплина, изучающая познавательный процесс, не обойдется без употребления категорий «ис­тина», «познание», «сознание», «чувственное», «рациональное» и т.д. Осознание наличия таких категориальных смысловых оснований сво­их наук, а также их дальнейшая разработка — удел крупных теорети­ков, а не ученых-экспериментаторов. Последние могут вовсе не осо­знавать неявного философского фундамента, на котором покоятся их эмпирические построения. Именно с их стороны чаще всего и слы­шатся пренебрежительные отзывы о философии. Серьезный же тео­ретик всегда немного метафизик и гносеолог, ибо лишь теория позна­ния способна выполнить функции систематической рефлексии над философскими основаниями частных наук и, соответственно, высту­пить в роли их .методологического и мировоззренческого фундамента.

Во-вторых, благодаря своему всеобщему категориальному гносео­логическому языку, природу которого мы еще рассмотрим ниже, фи­лософия обеспечивает рациональный диалог между различными на­уками, изучающими познавательный процесс, тем самым выполняя важнейшую интегративную функцию в условиях специализации и дифференциации современного научного знания.

В-третьих, все конкретные науки рассматривают познавательный процесс под определенными, строго фиксированными углами зре­ния. Они «рассекают» единый объект в разных проблемных плоско­стях. Философская же гносеология стремится дать целостное понима­ние познавательного процесса, выполняя систематизирующую и обобщающую функции применительно к результатам, полученным в конкретных науках.

Исходя из этого можно дать следующее уточняющее определение теории познания: гносеология есть всеобщее знание о знании или рефлек­сия «второго уровня», где рефлексивному осмыслению подвергается не только сам познавательный процесс, но и знание, полученное при его ре­флексивном анализе в частных когнитивных дисциплинах (рефлексия «первого уровня»).

При этом не следует думать, будто только философия нужна кон­кретным наукам о знании. На самом деле она нуждается в них ничуть не меньше, чем они в философии. Факты науки служат материалом для глобальных теоретико-познавательных обобщений. Научные факты и теоретические модели конкретных наук являются провероч­ной инстанцией для философских универсальных построений. Союз философии и науки — это своеобразный «союз неба и земли», где те­ория познания без «научной земли» рискует выродиться в произволь­ную игру праздного метафизического ума, а частные науки о знании без «философского неба» могут легко скатиться на позиции бескрылого фактонакопительства или продуцирования общих схем, давно известных и чаще всего давно отвергнутых профессиональной фило­софской мыслью.

Обратим здесь внимание читателя на одну очень важную закономер­ность. В гносеологических исканиях XX в. наиболее серьезных и обще­значимых результатов достигали те мыслители, которые были одновре­менно крупными знатоками каких-то конкретных наук. Так, Э. Гуссерль был блестящим математиком, учеником К. Вейерштрасса. Э. Кассирер — великолепным знатоком истории науки. Будучи личным другом А. Эйнштейна, он написал философские исследования по квантовой механике и теории относительности, а также вошел в историю гумани­тарных наук как создатель оригинальных концепций мифа и языка. ПА Флоренский был не только гениальным богословом и философом, но искусствоведом, лингвистом и математиком. А.Ф. Лосев был компе­тентнейшим филологом, математиком и теоретиком музыки. То же са­мое будет справедливо и относительно других крупных гносеологов ушедшего столетия: Б. Рассела и Ж. Пиаже, А. Пуанкаре и К. Лоренца.

Однако философское учение о знании никогда не смогло бы вы­полнить своих многообразных конструктивных функций относитель­но науки и культуры в целом, если бы у него не было своих — вечных и имманентных — проблем, определяющих его своеобразие.


Фундаментальные проблемы и основные категории теории познания.


Существование таких вечных, в полном смысле слова стержневых проблем обеспечивает единство гносеологического знания в диахро­ническом и синхроническом срезах, т.е. в историческом времени и в интеллектуальном пространстве современной культуры; позволяет философскому учению о знании за счет предлагаемых образцов реше­ния этих проблем выполнять те функции, о которых речь шла выше. В самом деле, и Платон, и Фома Аквинский являются для совре­менного теоретика как бы «вечными духовными спутниками и собе­седниками», причем вовсе не по причине оригинальности их фило­софского мировоззрения как такового или блестящего отражения в их творчестве духа античной или средневековой эпохи. Этим они инте­ресны историку философии и историку культуры. Для гносеолога тек­сты двух этих философских гениев привлекательны именно потому, что в них с редкой систематичностью и доказательностью предложены решения проблем, над которыми бьется его собственная теоретическая мысль.


Случайные файлы

Файл
11336-1.rtf
42950.rtf
18784.rtf
182211.rtf
178886.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.