Проблема Человека в философии Фихте (157334)

Посмотреть архив целиком

Содержание

Вступление 3

Основная часть 4

О назначении человека в себе (ANSICH) 4

О назначении человека в обществе 9

Заключение 15




Вступление

Каждый, имеющий призвание на общее умственное развитие, должен в общих чертах знать, что такое философия; несмотря на то, что он сам не участвует в этих исследованиях, он все же должен знать, что она исследует; и, несмотря на то, что он сам не проникает в ее область, он все же должен знать границы, отделяющие эту область от той, на которой находится он сам, чтобы не бояться опасности, угрожающей со стороны совершенно другого и абсолютно чуждого ему мира тому миру, в котором он находится. Он должен это знать по крайней мере для того, чтобы не совершать несправедливости по отношению к тем людям науки, с которыми ему все же приходится жить вместе, как человеку, чтобы не давать ложных советов доверяющимся ему и удерживать их от того, за пренебрежение к чему они в будущем могут жестоко поплатиться. По всем этим соображениям каждый образованный человек должен по крайней мере знать, чем философия не является, каких намерений она не имеет, чего она на способна делать.

Достигнуть же этого познания не только возможно, но даже и нетрудно. Научная философия, несмотря на то, что она возвышается над естественным воззрением на вещи и над обыкновенным человеческим рассудком, тем не менее обеими ногами стоит на почве последнего и исходит из него, несмотря на то что она в дальнейшем, конечно, выходит за его пределы. Видеть эту ее связь с почвой естественного образа мыслей, наблюдать, как она исходит из него, может всякий человек, обладающий ходя бы обыкновенным человеческим рассудком и обычной ступенью внимательности, какую можно предполагать во всяком образованном человеке.

Основная часть

О назначении человека в себе (ANSICH)

Что представляло бы собой собственно духовное в человеке, чистое Я (Ich) просто в себе, изолированная и вне всякого отношения к чему-нибудь вне его – на этот вопрос не может быть ответа, и, точнее говоря, он содержит противоречие с самим собой. Хотя неправда, что чистое Я есть продукт не - Я – так я называю все, что мыслится как находящееся вне Я, что отличается от Я и ему противополагается, - что чистое Я, говорю я, продукт не – Я (подобное положение выражало бы трансцендентальный материализм, который полностью противоречит разуму), но действительно истинно и в свое время будет точно показано, что Я никогда не осознает самого себя и не сможет осознать иначе, как в своих эмпирических определениях, и что эти эмпирические определения непременно предполагают нечто вроде Я. Уже тело человека, которое он называет своим телом, есть нечто вне Я. Вне этого соединения он не был бы даже человеком, но в чем-то для нас просто немыслимым, если возможно нечто такое, что не является даже мыслимой вещью, еще назвать чем-то. Рассматривать человека в себе и изолировано не значит, следовательно, ни здесь, ни где-либо рассматривать его просто как чистое Я без всякого отношения к чему-нибудь вне чистого Я, а только мыслить его вне всякого отношения к себе подобным разумным существам.

И если он так мыслится, то каково его назначение? Что присуще ему как человеку согласно его понятию того, что среди известных нам существ нечеловеку не присуще, чем отличается он от всего того, что мы среди известных нам существ (Wesen) не называем человеком?

Поскольку очевидно, что человек имеет разум, поскольку он является своей собственной целью, то есть он существует не потому, что должно существовать нечто другое, а просто потому, что он должен существовать: его открытое (blosses) бытие (Sein) есть последняя цель его бытия, или, что то же самое значит, без противоречия нельзя спрашивать ни о какой цели его бытия. Он есть, потому что он есть. Эта характеристика абсолютного бытия, бытия ради самого себя, есть его характеристика или его назначение постольку, поскольку он рассматривается просто и исключительно как разумное существо (Vernunftiges Wesen).

То, что он есть, есть прежде всего не потому, что он есть, но потому, что есть нечто вне его. Эмпирическое самосознание, то есть сознание какого-нибудь назначения в нас, невозможно иначе, как только при предположении некоторого не – Я (Nicht-Ich), Это не – Я должно влиять на свою страдательную способность, которую мы называем чувственностью. Итак, постольку, поскольку человек есть нечто, он есть чувственное существо. Но он, согласно сказанному выше, одновременно разумное существо, и его разум не должен уничтожаться его чувственностью, они оба должны существовать рядом друг с другом. В этом сочетании выше названное положение – человек есть, потому что он есть – превращается в следующее: человек должен быть тем, что он есть, просто потому, что он есть, то есть все, что он есть, должно быть отнесено к его чистому Я, к его голой яйности (Ichheit); все, что он есть, он должен быть просто потому, что он есть Я; а чем он не может быть, потому что он есть Я, тем он вообще не должен быть.

Чистое Я может быть представлено только отрицательно как противоположность не – Я, характерным признаком которого является многообразие, следовательно, как полная абсолютная одинаковость; оно всегда одно и то же и никогда не бывает другим. Следовательно, указанная формула может быть выражена еще так: человек всегда должен быть согласен с самим собой; он не должен себе никогда противоречить. Именно чистое Я никогда не может находится в противоречии с самим собой, так как в нем нет никакого различия, но оно всегда одно и тоже; эмпирическое же, определенное и определяемое внешними вещами Я может себе противоречить, и всякий раз, как оно себе противоречит – это верный признак того, что оно определено не по форме чистого Я, не посредством самого себя, но посредством внешних вещей. И вот этого быть не должно, ибо сам человек есть цель - он должен сам определять себя и никогда не позволять определять себя посредством чего-нибудь постороннего; он должен сам быть тем, что он есть, так как он хочет этим быть и должен хотеть. Эмпирическое Я должно быть настроено так, как оно могло бы вечно быть настроено. Поэтому, касаясь этого вопроса и прибавляя это для разъяснения, Фихте выразил бы основоположение учения о нравственности в следующей формуле: поступай так, чтобы максимум твоей воли ты мог бы мыслить как вечный закон для себя.

Само наше эмпирически определяемое Я принимает благодаря беспрепятственному влиянию на него вещей, которому мы непосредственно подвергаемся, пока наш разум еще не проснулся, - известные извилины, которые ни в коем случае не могут согласоваться с формой нашего чистого Я, так как они происходят от вещей вне нас. Для того чтобы уничтожить их и вернуть себе первоначальный чистый образ, по мнению Фихте, для этого равным образом недостаточна одна голая воля, но мы нуждаемся для этого так же в том навыке (Geschicklichkeit), который приобретается и повышается упражнением.

Окончательный вывод из всего сказанного следующий: последняя и высшая цель человека – полное согласие (Ubereinstimmung) человека с самим собой и, - чтобы он мог находиться в согласии с самим собой, - согласование всех вещей вне его с необходимыми практическими понятиями о них, понятиями, определяющими, какими они должны быть. Это согласие вообще есть то что Кант называет высшим благом (das hochste Gut), если воспользоваться терминологией критической философии; это высшее благо в себе, как явствует из сказанного, вовсе не имеет двух частей, но совершенно просто; оно есть полное согласие разумного существа с самим собой. В отношении разумного существа, зависимого от вещей вне его, оно может быть рассматриваемо как двоякое: как согласие воли с идеей вечно значащей воли, или нравственная доброта (sittliche Gute), и как согласование вещей вне нас с нашей волей (разумеется с нашей разумной волей), или блаженство (Gluckseligkeit). Следовательно совершенно неверно, что человек благодаря жажде блаженства предназначен для нравственной доброты, но скорее само понятие блаженства и жажда его возникают из нравственной природы людей. Не то хорошо, что делает блаженным, но только то делает блаженным, что хорошо. Без нравственности невозможно блаженство. Правда, приятные чувства возможны без нее и даже в борьбе с ней, но в свое время мы увидим, почему они не блаженства, и часто даже противоречат ему.

Подчинить себе все неразумное, овладеть им свободно и согласно своему собственному закону – последняя конечная цель человека; эта конечная цель совершенно недостижима и должна оставаться вечно недостижимой, если только человек не должен перестать быть человеком, чтобы стать Богом. В понятии человека заложено, что его последняя цель должна быть недостижимой, а его путь к ней бесконечным. Следовательно, назначение человека состоит не в том, чтобы достигнуть этой цели. Но он может и должен все более и более приближаться к этой цели; и поэтому приближение до бесконечности к этой цели – его истинное назначение как человека, то есть как разумного, но конечного как чувственного, но свободного существа. Если полное согласие с самим собой называют совершенством в высшем значении слова, как его во всяком случае можно назвать, то совершенство – высшая недостижимая цель человека; усовершенствование до бесконечности есть его назначение. Он существует, чтобы постоянно становиться нравственно лучше и улучшать все вокруг себя в чувственном смысле (sinnlich), а если он рассматривается в обществе, то и в нравственном, и самому становится благодаря этому все более блаженным. Такого назначение человека, поскольку он рассматривается изолированно, то есть вне отношения к разумным существам, ему подобным.


Случайные файлы

Файл
84428.doc
184491.doc
74002.rtf
59185.rtf
ref-20673.doc




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.