Концепция эволюционной этики (157316)

Посмотреть архив целиком

С О Д Е Р Ж А Н И Е


В В Е Д Е Н И Е 3

ФИЛОСОФСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ ЭВОЛЮЦИОННОЙ ЭТИКИ 5

1. Исторические корни эволюционной этики. 5

2. Отправная точка - животный мир. 8

3. Поиск эволюционного субстрата морали. 10

4. Философские проблемы эволюционной этики. 13

ОТВЕТЫ НА КРИТИКУ 16

З А К Л Ю Ч Е Н И Е 19

С П И С О К Л И Т Е Р А Т У Р Ы 21







В В Е Д Е Н И Е



Научное представление о мире сегодня во многом определяется эволюционным взглядом на развитие. Революционное значение дарвинизма ныне признается сторонниками многих претендующих на научность и объективность материалистических философских учений. Особенно большое значение дарвиновским принципам придают натуралистические течения философско-методологической мысли Запада [3].

Современный натурализм представляет собой довольно пестрый конгломерат разнородных концепций, обладающих рядом общих положений, благодаря чему сам натурализм выглядит довольно устойчивым идейно-философским направлением. Основной его тезис сводится к тому, что в мире нет ничего сверхъестественного, а все естественное может быть познано и понято посредством естественных наук.

Отличительные черты современного натурализма связаны с восстановлением в правах мировоззренческой ("метафизической") проблематики и с попытками опираться на принципы естественнонаучного материализма [3].

В связи с этим наиболее интересными представляются две концепции развития специфических человеческих качеств, таких как познание и мораль, - эволюционная эпистемология и эволюционная этика.



ФИЛОСОФСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ ЭВОЛЮЦИОННОЙ ЭТИКИ



1. Исторические корни эволюционной этики.


Эволюционная этика - идея того, что эволюционный процесс содержит в себе основания для полного понимания моральной природы человека, появилась даже раньше, чем Чарльз Дарвин опубликовал в 1859 году "Происхождение видов". В XIX веке ее популяризацией занимался английский ученый-энциклопедист Герберт Спенсер, причем также эволюционные взгляды на природу морали приобрели значительную популярность в Великобритании и, особенно, в США, где были известны под названием "социальный дарвинизм". О точности этого термина до сих пор ведутся споры, так как достоверно не известны взгляды самого Дарвина на эту проблему. Став влиятельным, социал-дарвинизм проник в сферу человеческих отношений в форме одобрения борьбы за существование в обществе. Так, некоторые люди позволяли себе утверждать, что успех достигнутый в этой борьбе - вещь хорошая с точки зрения морали. Так поступал, например, Джон Д. Рокфеллер, заявлял, что закон крупного бизнеса есть закон природы и что вполне правомерно успешно ведущим свои дела компаниям прижимать к стенке своих менее удачливых конкурентов.

В нашем столетии эволюционная этика не вызывала энтузиазма по ряду причин. Во-первых, став оправданием грубого стяжательства в предпринимательской практике, социал-дарвинизм стал объектом критики большого количества людей. Стало ясно, что люди, оправдывающие свое преуспевание эволюцией, занимаются всего лишь идейным самообслуживанием. Во-вторых, выяснилось, что многие попытки связать мораль с биологией опирались на неадекватное понимание эволюционного процесса. Сам Спенсер утверждал, что эволюция прогрессирует от монады к человеку, а внутри самого вида Homo от дикаря к англичанину. Следовательно, у человека есть моральный долг способствовать эволюционному процессу, если он уверен, что это может привести к чему-то более совершенному. Однако, теория эволюции путем естественного отбора сама по себе не дает прямых гарантий, что все должно становиться совершеннее. Идеи Спенсера генетически не выводятся из дарвинизма, а скорее связаны с доэволюционистскими христианскими представлениями о поступательном движении от тьмы к свету, от зла к добру и т.п. Третьей причиной, по которой традиционная эволюционная этика потерпела поражение, было то, что философы стали в новом свете рассматривать взгляд, впервые высказанный еще в XVII веке Давидом Юмом. Смысл его заключается в проведении четкой границы между утверждениями факта и моральными утверждениями. Первые говорят нам лишь о том, каковы вещи, моральные же утверждения являются предписаниями для действий и поступков. Утверждения о фактуальной стороне эволюционного процесса сами по себе не могут быть императивами, вынуждающими нас к какому-либо действию. Сам факт, что если что-то возникло в процессе эволюции или способствует ему, ничего не говорит о его истинности или ложности. Так, не очень-то моральным представляется осуждать Всемирную организацию здравоохранения за то, что она борется с болезнетворными вирусами - естественным явлением, тем самым противодействуя эволюции [1].

Такое положение дел оставалось до 70-х годов нашего века. Новая концепция эволюционной этики связывается с исследователем социального поведения из Гарвардского университета Эдвардом О. Уилсоном, популяризацией идей которого занимается канадский философ и методолог науки Майкл Рьюз. Имя последнего ассоциируется у специалистов с таким активно развивающимся научным направлением, как

социобиология [3].



2. Отправная точка - животный мир.


Исходным пунктом анализа эволюционного взгляда на этические проблемы является концепция альтруизма в животном мире. Хотя главной действующей силой эволюции и является естественный отбор, вовсе не обязательно, чтобы все организмы вступали в схватку с себе подобными. Напротив, и на это указывал еще Дарвин, часто наиболее успешным является кооперирование и помощь себе подобному в борьбе за существование. В биологии такое поведение было названо техническим термином альтруизм. В рамках социобиологии было выдвинуто две концепции, две модели развития альтруизма у животных: родственный отбор и взаимный альтруизм. Первый заключается в том, что при исключительных обстоятельствах для индивида может оказаться более выгодно содействовать воспроизводству родственных индивидов даже ценой собственной жизни. Такая модель успешно объясняла альтруизм у общественных насекомых, где находятся особи, жертвующие жизнь за благополучие группы; и это происходит на протяжении времени их собственного воспроизводства. Такое поведение рабочих особей пчел является непосредственной функцией родственного отбора и более эффективным способом поддержания рода, чем собственное размножение. Альтруизм этих насекомых, следовательно, следует рассматривать как прямую силу естественного отбора [1].

Второй механизм, порождающий альтруизм, действует наподобие страхового полиса. Кооперирование животных в критической для всех особей ситуации значительно повышает шансы на выживание. Коренное отличие взаимного альтруизма от родственного отбора заключается в том, что первый поощряет альтруизм между неродственниками. При оказании помощи ожидается отдача, а при родственном отборе все окупает воспроизводство родственников [1].

По мнению ученых-социобиологов существует тесная связь между альтруизмом в животном мире и человеческой нравственностью, поскольку соотносимы процессы, лежащие в их основе.



3. Поиск эволюционного субстрата морали.


Связать поведение животных и моральные установки человечества должно, по мнению социобиологов, введенное Э.Уилсоном понятие "эпигенетических правил". Под эпигенетическими правилами понимаются любые регулярности в процессе эпигенезиса, которые канализируют развитие анатомических, физиологических и поведенческих черт в определенном направлении [4]. Применимо к психологии человека можно говорить, что существует ограничительное начало в психике человека ( с соответствующим субстратом в мозге), которое направляет мышление и влияет на него.

Эпигенетические правила подразделяют на первичные и вторичные. Первичные эпигенетические правила управляют восприятием сырой сенсорной информации; под ними понимаются автоматические процессы, ведущие от сенсорной фильтрации к восприятию. Результатом этой фильтрации является минимальная подверженность варьированию благодаря обучению. Среди первичных эпигенетических правил обнаруживается предрасположенность человека выбирать одни определенные цвета в отличие от других или предпочитать одни вкусовые ощущения другим, что несомненно играет в эволюции приспособительную роль. Вторичные эпигенетические правила действуют на основе всякой информации, появившейся в сфере восприятия, и включают в себя оценку самого восприятия. Хороший пример - инцестный барьер, который есть практически во всех человеческих обществах. При отсутствии простого генетического механизма естественный отбор привел к тому, что мы сами отвергаем возможность создания биологически неблагоприятного потомства. Благодаря культурному эффекту воспитания в детстве достигается генетическая цель [1].

Основной идеей об эпигенетических правилах является то, что эти правила, или ограничения, заложены в человеке благодаря естественному отбору в целях адаптации. Мы мыслим в определенном генетически предетерминированном русле, т.к. биологически более благоприятно поступать так. Опираясь на все вышеизложенное, социобиологи утверждают, что мораль зашифрована в эпигенетических правилах, прежде всего во вторичных [1,2]. Однако, как сущность, так и форма этих правил управляется механизмами, порождающими альтруизм. Люди взаимодействуют с чувством моральности, и также поступки соответствуют нашим биологическим интересам. При этом Рьюз замечает, что люди действуют бескорыстно, не по эгоистическим убеждениям. Чувство нашего собственного действия и поступков заложено в нас эволюционным процессом, но не является тем, о чем мы можем принимать решение сами [1]. Здесь социобиология противопоставляет себя взглядам экзистенциалистов, таких как Сартр, доказывавшим что человек в состоянии выбирать даже сущность моральности.






Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.