“Славянофильский” этап в развитии философско-религиозных взглядов В.В. Розанова (76215-1)

Посмотреть архив целиком

Славянофильский” этап в развитии философско-религиозных взглядов В.В. Розанова

Скородумов С.В.

Не опасаясь всеобщности определения, можно сказать, что развитие философских взглядов любого мыслителя есть структурированное единство содержания и формы. Определённый срез философского творчества представляет собой структуру, состоящую из качественной определённости и взаимосвязи его этапов. Следствием этих посылок для исследователя является задача периодизации изучаемого творчества, в частности включающая в себя установление относительных границ этапов его развития, экспликацию и анализ основных проблем и понятий, присущих каждому из них.

Данная статья имеет своей целью рассмотрение философско-религиозных взглядов известного русского писателя, публициста и философа Василия Васильевича Розанова, высказанных им на страницах его произведений в 90-е годы XIX века и во многом не утративших своей актуальности и в конце века XX-го.

С начала 90-х годов XIX века в творчестве В.В. Розанова “философия понимания” уступает место своеобразной “философии жизни” (1). И если начало философского творчества мыслителя, его “философию понимания” или “философский период”, допустимо рассматривать как восхождение от конкретного к абстрактному, то последующий творческий этап мог бы быть охарактеризован как восхождение от абстрактного к конкретному. Изменение философско-религиозных взглядов мыслителя прежде всего было связано с изменением в его жизненных обстоятельствах: в 1891 году происходит тайное венчание В.В. Розанова и В.Д. Бутягиной. Этот брак не только принёс писателю семейное счастье, но и как пишет сам Розанов, – открыл бесконечность тем,” …и всё запылало личным интересом.” (2. с.169.). Отвлечённые идеи и теории уже не кажутся философу важнее жизненной реальности. Под воздействием действительных привязанностей, через обременённость обязанностями семейного человека шло становление “философии жизни” писателя. Розанов в статье “О студенческих беспорядках” пишет: “…простой опыт жизни, расширение сферы наблюдений и самой наблюдательности, завязавшиеся живые связи с обществом и жизнью историческою через семью, детей, наконец, через труд-кладут каждого в свою ячейку и заставляют признать необходимость и целесообразность, а наконец, и священность, и поэзию этого громадного улья, где вот уже тысяча лет роится громадный народный рой.” (3. с.122).

Понятие “философия жизни” имеет в истории философии определённое значение-это иррационалистическое философское течение, к которому, в частности, относится творчество Ницше, Дильтея, Шпенглера и некоторых других известных мыслителей. В этом её значении к “философии жизни” могут быть отнесены философско-религиозные взгляды “зрелого” Розанова периода “философии пола”, но для второго этапа творчества мыслителя термин “философия жизни”, применим лишь в качестве антитезы “философии понимания”. Философия, предполагающая прежде всего внимание к реальной жизни, от которой писатель в дальнейшем уже не отступал, явилась как бы диалектическим отрицанием предшествующего “философского этапа” творчества. Отрицанию подвергся и присутствовавший в книге “О понимании”, основном произведении первого творческого этапа стиль изложения: на смену стилю философского трактата приходит художественная публицистика. Начавшаяся “философия жизни” облекается автором в новую форму, а форма изложения мыслей, в особенности у В.В. Розанова, сама несёт определённое философское содержание. После того как книга Розанова “О понимании” не нашла никакого отклика у философов и учёных и небольшой её тираж так и не был распродан. Розанов избегает системности и внешней последовательности в изложении мыслей, он как бы опасается и однозначных дефиниций. Переосмыслив свой метод, философ пытается охватить любой рассматриваемый вопрос кольцом противоречивых суждений, антиномичность и внешняя бессистемность становятся для мыслителя инструментами в поиске истины. Розанов-гегельянец и систематик отрицается Розановым-художником и интуитивистом.

Однако любое “незряшное” отрицание должно содержать в себе преемственность-и таковая во втором периоде творчества философа присутствует. Она являет себя, в частности, в охранительских настроениях и в симпатии к славянофильству, легко обнаруживающихся как на страницах работы “О понимании”, так и в произведениях, относящихся к этапу “философии жизни”. В работе “О понимании” Розанов писал о недостаточности, односторонности одного “понимания”, как интеллектуального акта для человека. Аналогичные мысли характерны и для славянофилов: так и в работе И.В. Киреевского “О характере просвещения Европы и о его отношении к просвещению России “можно отметить замечание автора о неудовлетворительности западного просвещения, основанного исключительно на рассудочности и вызывающего у людей”.. чувство недовольства и безотрадной пустоты…” (4. с.176). Мысль Розанова о необходимости для историка быть в то же время и художником близка по своему смыслу мысли А.С. Хомякова о том, что “Учёность может обмануть, остроумие склоняет к парадоксам: чувство художника есть внутреннее чутьё истины человеческой, которое ни обмануть, ни обмануться не может” (5 с.41.). Славянофильским был подход В.В. Розанова к оценке своеобразия российского самодержавия, славянофильской по своему содержанию была и критика философом юридического идеализма, присущего, по его мнению, западной государственности.

Учитывая, что в России в середине XIX века. “Увлечение Гегелем носило характер религиозного увлечения и от гегелевской философии ждали даже разрешения судеб православной церкви” (6.90.). и то, что славянофилы первоначально”… применяли к русской истории принципы гегелевской философии” (6. с.97.), можно сказать, что переход В.В. Розанова с позиций гегельянства на позиции славянофильства был вполне логичным и естественным. Сам Розанов относил себя к кругу людей”… оставшихся ещё верными заветам, смыслу и духу земли русской” (7. с.216), считал себя славянофилом, включая в славянофильское направление и славянофилов 40-50-х годов, и почвенников, и “поздних” славянофилов конца XIX века. Такая самоидентификация верна, если истинность её ограничить рамками второго периода творчества мыслителя, а именно 1890-1898 годами. Следует отметить, что для Розанова” … так называемая школа славянофилов – название очень узкое и едва ли точно выражающее смысл школы. ” (7 с.177.). Философ полагает, что “Правильнее было бы назвать её школой протеста психического склада русского народа против всего, что создано психическим складом романо-германских народов.” (7 с.177.), Психическому складу русского народа соответствует, считает философ”… начало гармонии, согласия частей (7 с.177.), тогда как психическому складу романо-германских народов чужда гармония, ему присущ антагонизм частей.

Розанов убеждён, что для славянофилов характерно видение действительности как целого. В статье “В чём главный недостаток “наследства 60–70-х годов?” Розанов разъясняет это своё убеждение, рассказывая о двух путешественниках, изучающих незнакомый им храм. Один из них, рассмотрев порознь все внутренние детали убранства храма, быстро его покинул, якобы поняв в нём всё. Другой же за деталями увидел целое-именно такое видение считает Розанов истинно понимающим. Не ослабляя, даже усиливая внимание ко “многому”, Розанов вслед за своими идейными учителями превращает горизонталь “единое-многое” в вертикаль. Целое для философа оказывается первичнее, реальнее составляющих его частей.

Понимание такого рода тоталитаризма, полагает философ, присуще далеко не всем. Так, отсутствовала интуиция целостности, по мнению Розанова, у поколения, активно действовавшего на исторической, идеологической сцене России в 60-70-е годы XIX века. Вследствие невосприимчивости к целому, позитивисты, материалисты, атеисты 60-70-х годов, всё только анализируя мироздание, упустили его главный смысл. Им не была свойственна интуиция целого именно как позитивистам, материалистам и атеистам. Розанов считает, что, останавливая своё внимание лишь на частях, герои 60-70-х годов отодвигали на задний план или вовсе забывали о взаимосвязи частей. Они метафизически разрывали на части единство “живой жизни”, произвольно противополагали эти обособленные ими части, а если и предпринимали попытку их синтеза, то делали это неумело, искусственно конструируя нелепые отношения. Чтобы раскрыть ошибочность радикализма шестидесятников и семидесятников, Розанов использует связанную с интуицией целого антитезу “естественно-искусственного”, выполнявшую роль критерия истинности и в его “философии понимания”. В понятия “искусственного”, “искусственности “Розанов вкладывает негативное содержание, искусственность рассматривается философом как насилие по отношению к естественному ходу событий. Искусственность идей и поступков корнем своим, по мнению Розанова, имеет невнимание к “живой жизни”, а последнее, в свою очередь, вырастает из невосприимчивости к целому как единству многого. В работе “Легенда о великом инквизиторе Ф.М. Достоевского “Розанов отмечает, что великому русскому писателю не свойственно было конструировать некой новой искусственной действительности. Достоевский считает Розанов, стремился “Удержать её (действительность) и лишь кое в чём исправить”. (8. с. 66). Такого рода консерватизм безусловно был характерен и для самого Розанова, ощущавшего целое не как мёртвую абстракцию, а как живое единство конкретных подробностей.


Случайные файлы

Файл
8757.rtf
30088-1.rtf
113636.rtf
kursovik.doc
181687.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.