Машины, их определение и их социальная роль в трактовке Маркса (75315-1)

Посмотреть архив целиком

Машины, их определение и их социальная роль в трактовке Маркса

В. Яцкевич

Техника совместно с наукой занимает определяющее положение в материальной, общественной и в духовной жизни всех народов мира всех времен. Главная составляющая техники - машины, изучением и разработкой которых занимаются многие ученые. Самым первым исследованием в этой области, видимо, следует считать древнегреческий миф о Гефесте - боге огня и кузнечного ремесла. С огня берут начало металлические орудия труда, собственно машины и всевозможная иная техника. Огонь является олицетворением стремления человека применить в труде силы природы с целью освобождения труда.

Будущее немыслимо без союза машин и разума”1[1] - пишет социалист-утопист Сен-Симон.

Очень важные обобщения в связи с применением машин в промышленном производстве сделал величайший философ XIX столетия К. Маркс. Говорить о его отношении к машинам можно в плане трех следующих аспектов: определения, экономического (производственного) эффекта и социального. Очевидно, производственный эффект является составляющей социального. Но у Маркса есть соответствующее разграничение, которое само по себе имеет важное значение для анализа его творчества.

Рассмотрение перечисленных аспектов составляет содержание настоящего очерка. В краткой форме каждый из них может быть охарактеризован следующим образом: определение Марксом машин - гениально, производственный эффект от их применения он описал достаточно кратко, социальный эффект по его мнению является только отрицательным. Последнее положение Маркс обосновывает, анализируя многие особенности капиталистического способа производства.

Итак, что такое машина ? Ответ Маркса на данный вопрос интересно сопоставить с определением, которое дал выдающийся ученый нашего времени, коллега Н. Винера - Стаффорд Бир. В целом можно сказать, что инженерный подход последнего имеет важное значение в плане разработки и конструирования машин. Однако, философское превосходство Маркса - бесспорно. Его способность обнаруживать существенное позволяет ему быть кратким и не менее точным, чем того требует математика. Для того, чтобы убедиться в этом, достаточно обратиться к его высказываниям.

"Прежде всего движение и деятельность средства труда приобретает в машине самостоятельный характер по отношению к рабочему. Средство труда становится само по себе промышленным PERPETUUM MOBILE, который производил бы непрерывно, если бы он не наталкивался на известные естественные границы со стороны своих помощников - людей ... "2[2].

" ... машина ... или система машин, приводимая в движение... такой движущей силой, которая сама себя приводит в движение"3[3]. То есть эта сила характеризуется бесконечностью действия. И то, что машина в случайные моменты прерывает свое движение, изнашивается и в конечном итоге разрушается, имеет второстепенное значение. В этом только ее материальная бренность. Изношенную машину можно заменить новой. И в этой замене, и в ее движении воплощена потенциальная бесконечность, являющаяся неотъемлемым свойством той силы, которая “сама себя приводит в движение”.

Подобных высказываний в трудах Маркса достаточно много, и все они в полной мере соответствуют тем представлениям о машинах, которые вряд ли будут пересмотрены в науке ХХI столетия.

Самодвижение, составляющее сущность рефлексии, имеет две особенности:

а) самоопосредование, образующее замыкание;

б) потенциальная бесконечность движения.

Опосредование имеет место уже в простейших механизмах, приводимых в движение мускульной силой, однако здесь не всегда можно обнаружить замыкание. Кроме этого реальное движение обеспечивается затратами энергии. Однако энергия мышц человека, энергия мышц животного и энергия стихии природы - все это суть только различные количества. Порождаемые ими качества принципиально одни и те же. Все количества конечны, но дело не в этом. Дело в повторяемости, в возможности возобновления движения. И в этом смысле все движения, для которых предусмотрен повтор, бесконечны независимо от источника энергии. И по этой причине их обобщением является рефлексия.

Механизм, реализующий рефлексию, является машиной, и уже в этом есть "самостоятельный характер", “самость”. Но это стало особенно зримым после того, как он обрел независимость от мускульной энергии. Бесконечность движения стала реальностью. Маркс подчеркивает, что в производственном процессе человек часто является источником всевозможных ограничений.

Для сравнения вспомним другое определение, которое дал выдающийся английский ученый середины XX века Ст. Бир: “ ... мы применяем термин “машина” в качестве названия любой целесообразной системы”4[4]. Здесь есть определение целесообразной машины, но нет определения машины вообще. Заметим, что рекурсия (или рефлексия) не предполагает ни какой целесообразности. Последняя - в ней самой. В ней есть только замыкание, но нет актов выбора, нет актов принятия решения. Бир пишет, что машина является целесообразной системой, наделенной обратной связью. Для машины как таковой все это излишне, если ее рассматривать в более широком плане, т. е., не с позиций кибернетики.

В свете трактовки Бира ветряная мельница машиной не является, поскольку она не имеет обратной связи. Он увлечен чаcтными проблемами кибернетики и технической реализации, поэтому его подход не обладает необходимой широтой и общностью. Что он мог бы ответить на вопрос о том, какая существует цель для движения по кругу ? Для Маркса же здесь очевидно, что цель может существовать только для того, кто организовал это движение. То есть, она может быть только внешней. Поэтому организация обратной связи, о которой пишет Ст. Бир, относится к сфере более высокого уровня. Целесообразной система может быть только для внешнего наблюдателя, который и является создателем обратной связи. Для него машина является средством. Сама же машина обладает только способностью движение, но цели может не иметь. Другими словами, понятие обратной связи к определению машины никакого отношения не имеет, поскольку далеко не всякое повторяющееся движение является целесообразным.

Все то, что сказано Марксом о машинах, укладывается в понятие рефлексии (несмотря на то, что он нигде не упоминает этого слова) - философской категории, выражающей самоопосредование, самодостаточность, самодвижение в самом широком смысле. В Гегелевской диалектике рефлексия составляет основу всякого определения, она - необходимое и достаточное условие целого.

Применительно к рассматриваемому предмету рефлексия состоит в том, что каждое состояние машины предполагается предшествующим состоянием, оно им порождается, образуя нескончаемую череду повторений. Последовательность таких состояний имеет строгое упорядочение и представляет собой замкнутую систему, которая в абстрактном плане не имеет ни начала, ни конца. Фактор замыкания состоит также в том, что кроме этих состояний ничего более не существует. Не существует в частности внешней среды. Система “знает” только сама себя и ничего более. Среда имеет значение лишь в связи с тем, что машина должна потреблять необходимую субстанцию и совершать работу. Функционируя, она неупорядоченные движения среды превращает в движения с высокой организацией. Ее рефлексия ограничена тем, что она опосредует только сама себя, совершая одни и те же движения независимо от среды. Например, автомобиль стихию сжигаемого топлива превращает в отрезок пройденного пути.

С точки зрения сущности, являющейся одной и той же для всех машин, существует три класса машин:

а) энергетические (тепловой двигатель, река, конвекция);

б) информационные (компьютер);

в) логические или идеальные (итерационная формула, рекурсивная функция).

Объединяет эти классы идея самодвижения. В определении машины есть обстоятельство принципиального значения: это рефлексия и форма ее бытия - бесконечность. Иными словами, она реализует бесконечное. Специальным образом это оговаривается, например, в определении машины Тьюринга. В определении Бира на это нет даже намека. Его машина является целенапрвленной и целесообразной, и это вполне закономерно, поскольку замыкание на внешнюю цель является важнейшим условием с точки зрения кибернетики. Но прежде, чем быть таковой, она должна быть машиной в смысле Маркса. Т. е. она должна обладать способностью самодвижения причем неограниченного, бесконечного. Кибернетик Бир, вероятно, не нуждался в категории бесконечного.

С философской точки зрения машина - суть воплощение рефлексии в конечных пределах. Заметим, что рефлексия только и может осуществляться в конечных пределах. Иначе говоря, это положенная рефлексия. Причем эти границы, в частности, могут быть положены замыслом разработчика. Вне этих условий машин не существует. Вообще без ограничения не может быть движения (по причине диалектики конечного и бесконечного) и тем более не может быть управляемого движения, подчиненного конечной цели. Поэтому, конструируя машину, человек возбуждает движение и вместе с этим кладет ему пределы, из которых сам себя исключает. Здесь сразу же возникает размежевание сущности человеческой и машинной, размежевание в сфере труда и деятельности. В этом состоит и цель, и экономический эффект. Совершая положенные ей движения, машина превращается в "производительную силу", как совершенно справедливо говорит Маркс, включается в производственные отношения и решает проблему количества, являющегося фактором абстрактного труда.


Случайные файлы

Файл
26580.rtf
104863.rtf
103612.rtf
118194.rtf
15703.doc




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.