Проблема жизни в философии (72467-1)

Посмотреть архив целиком

Проблема жизни в философии

О. Я. Бондаренко, Е. И. Самсонова

Как ни странно, проблема жизни в философии долгое время не являлась центральной. Речь идет о постановке проблемы в чистом виде, т.е. философском осмыслении собственно понятия жизнь и всего, что напрямую связано именно с жизнью, живым; можно сказать и так: философия на удивление редко задавала вопрос: "Что есть жизнь?", предпочитая размышлять о вариациях на тему жизни: смысл жизни, происхождение жизни, жизнь и смерть, жизнь и бессмертие и т.п. Авторы анализируют причину такого положения и то, как менялись представления о жизни с течением времени, по мере развития философской мысли. Предлагается новое, нестандартное определение жизни как управляемой самоорганизации системы – в отличие от неживого (состояния отсутствия жизни), которое определяется как стихийная самоорганизация системы.

Как это ни странно, проблема жизни в философии долгое время не являлась центральной. Речь идет о постановке проблемы в чистом виде, т.е. философском осмыслении собственно понятия жизнь и всего, что напрямую связано именно с жизнью, живым; можно сказать и так: философия на удивление редко задавала вопрос: "Что есть жизнь?", предпочитая размышлять о вариациях на тему жизни: смысл жизни, происхождение жизни, жизнь и смерть, жизнь и бессмертие и т.п. Для большинства философов прошлого такая постановка вопроса казалась естественной, и ниже мы рассмотрим почему. Схема была достаточно стандартной, если можно применить слово "стандарт" к истории человеческой мысли: тот или иной мыслитель задумывался о проблеме жизни и почти сразу же переходил к рассмотрению проблем смерти либо бессмертия (например, у античных авторов: Лукреция Кара, Цицерона, стоиков или более поздних: Монтеня, Фейербаха, Шопенгауэра и даже Фрейда), а то и смысла жизни (особенно это характерно для русской идеалистической философии: Соловьева, Федорова, Бердяева, Розанова, Тареева, Трубецкого, Франка и др.).

Несомненно, всему этому есть объяснение. К.Маркс писал: "Всякая истинная философия есть духовная квинтэссенция своего времени" (Собр. соч. Маркса и Энгельса, т.1, с.105). Мыслители, философы, задумывавшиеся о категориях, производных от категории жизнь, связанных с ней, но все же не являющихся жизнью в прямом смысле слова, делали это не из желания умолчать о жизни как таковой, умалить ее, сознательно не акцентировать на ней внимание. Просто вплоть до XIX–ХХ веков человечество совершенно по-иному воспринимало жизнь. Может быть, даже правильнее будет сказать, что оно ее, в общем-то, не воспринимало или воспринимало неадекватно по сравнению с сегодняшними взглядами, поскольку на первый план выдвигались нравственно-этические и философские категории другого порядка, отвечавшие духовным потребностям тогдашнего общества. В конце концов именно М.Франк-Каменецкий, выдающийся специалист в области молекулярной биологии, популяризатор науки писал: "Из всего, что нас окружает, самой необъяснимой кажется жизнь. Мы привыкли, что она всегда вокруг нас и в нас самих, и потеряли способность удивляться…" (М.Д.Франк–Каменецкий. "Самая главная молекула". – М., "Наука", 1988, с.3).

Между тем, представляется чрезвычайно важным выделить проблему жизни – в ее совокупности: с научной, биологической и философской, этической, нравственной, познавательной стороны – в нечто совершенно самостоятельное, не смешивая ее с вопросами смысла жизни и вопросами смерти. Грань между этими темами очень условна, призрачна и поэтому наша задача представляется отнюдь нелегкой: рассматривать проблему жизни, не касаясь поисков ее смысла и не затрагивая состояния смерти, небытия, отсутствия жизни, можно лишь с соблюдением определенной научной корректности, деликатности, рискуя не всегда быть понятыми.

И все же, согласитесь, что проблема жизни (живого) в философии и проблема поисков смысла жизни, установки цели существования должны различаться между собой. Отличие в нюансах, но это отличие есть.

Что есть жизнь? – пусть таков будет вопрос, являющийся лейтмотивом данного реферата. А ведь известно, что правильно поставленный вопрос заключает в себе ответ на него.

Можно сказать и так: вопрос "Что есть жизнь?" не всегда ставился философией именно в такой форме, в какой его рассматриваем мы, но он всегда незримо присутствовал в рассуждениях авторов прошлого. Видимо, такое утверждение будет более корректным. Другое дело, что внутренне понимание этого вопроса менялось от эпохи к эпохе, в зависимости от духовных потребностей того или иного общества. Можно было рассматривать жизнь прямо или косвенно, как состояние или как систему отношений, как некое рациональное начало или как нечто непознаваемое, иррациональное, воплощающее в себе абсурд бытия, – но в любом случае для нас важен тот внутренний, исходный стержень, от которого мыслители "отплясывали", вокруг которого наслаивались, модифицировались и варьировались многочисленные формулировки, содержащие в себе осознание ключевого понятия ЖИЗНЬ.

Мы стоим на позициях, что все течет, все изменяется. При этом изменения касаются не столько формальных, видимых, внешних сторон любого процесса, сколько содержательных, качественных. Изменяется с течением времени именно сущность, качества, свойства рассматриваемых систем. Не является исключением и человеческое общество, сам человек – в смысле: человек прошлого, человек настоящего, человек будущего. Наивно приписывать обществам прошлых веков те же совокупные качественные характеристики, те социальные свойства, которыми обладает мир сегодняшний, – это хорошо видно на примере сопоставления, скажем, современных западных цивилизаций с родоплеменными обществами многих отсталых регионов Африки, Южной Америки (Амазонии в частности) с их патриархальным укладом жизни. Соответственно в разных обществах по-разному оценивается человек как составляющая клеточка общества, его личность, его права и, естественно, принадлежащая ему жизнь. По-разному будет оцениваться само содержание жизни.

В прежние века или, скажем так, при более низких уровнях социального развития человечества (либо его составных частей в тех или иных регионах, в те или иные временные периоды) насилие, войны, одним словом, боль – боль, с философской точки зрения, – являлась более распространенной, чем в целом сегодня. Хотя по этому вопросу существует множество мнений, но трудно отрицать, что буквально все: от систем воспитания и наказания до повседневного стиля общения между людьми, их психологической готовности идти на компромисс друг с другом, так вот, буквально все это при низком уровне развития человечества отличалось большей жесткостью. Человек охотней причинял боль окружающим и фаталистически относился к актам причинения боли по отношению к себе. В.Набоков в одном из романов прямо пишет, вкладывая в уста своего героя профессора Пнина следующие слова: "История человека – это история боли".

Американский автор д-р Хиллс, не понаслышке сталкивавшийся с жесткостью человеческого общества в разные периоды его развития, признается, подводя итоги уходящего для него XIX века: "Законы стали более справедливыми, музыка – более приятной, книги – умнее, в домах больше счастья… Сердце каждого становится одновременно и более справедливым и более мягким…" (А.И.Уткин. "Теодор Рузвельт". – Свердловск, изд-во Уральского ун-та, 1989, с.104).

Отсюда мы делаем вывод, что при обилии насилия в прежние эпохи и большей жесткости людей человек по-иному оценивал жизнь и уделял в ней гораздо больше внимания страданию.

Тем более это касалось мыслителей и людей ищущих, которые едва ли все поголовно занимали "удобные места" в жизни и получали работу от господствующего режима, способную решить их повседневные проблемы. "Печальна жизнь того, кто лишь мудр", – говорил Вольтер. Это находит отражение в жизненной позиции большинства философов прошлого и их отношении к жизни как таковой. "Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь", – учит нас Библия. И еще из Екклезиаста: "Сердце мудрых – в доме плача, а сердце глупых – в доме веселья" (Еккл. 7:4). Ей вторят античные мыслители: "Те, кто подлинно предан философии, заняты, по сути вещей, только одним – умиранием и смертью" (Сократ); "Размышляй о смерти! – кто говорит так, тот велит нам размышлять о свободе" (Сенека). И даже Ф.Энгельс – хотя его слова и были сказаны немного в ином контексте, но внутренне перекликаются с духовным пессимизмом авторов прошлого, размышлявших о том, что значит жить: "Жить значит умирать" ("Диалектика природы", 1955, с.238).

"Философствовать – значит умирать, умирать – значит философствовать, – писал по этому поводу с некоторой иронией Л.Фейербах. – Философ… все делает не с радостью и любовью… он делает это лишь из печальной необходимости…" ("Мир философии" в двух книгах. – М., Политиздат, 1991, кн.2, с.104-105).

Лучше всего такое состояние духа выразил, на наш взгляд, Шопенгауэр, правда, не с иронией, как Фейербах, а с мрачной решимостью: "Оптимизм… представляется мне не только нелепым, но и поистине бессовестным воззрением, горькой насмешкой над невыразимыми страданиями человечества" ("Мир как воля и представление" / Антология мировой философии в 4-х томах. – М., 1971, т.3, с.336-337).

Совершено естественно в таком случае, думая о жизни, переносить акцент на смерть. Проблема жизни при такой постановке вопроса превращается в проблему смерти. Вопрос "Что есть жизнь?" получает довольно странный ответ, впрочем, вполне закономерный в рамках существовавшей парадигмы взглядов: "Жизнь есть частный случай смерти". И соответственно в дальнейшем авторы как само собой разумеющееся переходят к рассмотрению процесса умирания и небытия, в частности поэтапного процесса умирания, поскольку человеческие страдания нужно признать одним из этапов.


Случайные файлы

Файл
ref-16588.doc
120481.doc
111775.doc
111686.doc
102751.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.