ЧИТАЯ МОНТЕНЯ

Мишель Монтень является французским философом эпохи Возрождения. Годы жизни: 1533-1592. На надгробном камне могилы Монтеня выбита надпись: "Он догматы Христа соединил со скептицизмом Пиррона".

Философская мысль Монтеня опирается на изучение античного

наследия и на то немногое, что дала ему философская литература

современности. Пиррон называл скептиков "ищущими". "Ищущим ка-

кую-нибудь вещь приходится или найти ее, или дойти до отрица-

ния нахождения ее и признания ее невоспринимаемости или упорс-

твовать в ее отыскании. Поэтому, может быть, и в отношении ве-

щей, искомых в философии, одни говорили, что нашли истину,

другие высказывались, что воспринять ее невозможно, третьи еще

ищут". Идею бога Пиррон отвергал: "то, что бог существует, не

является вполне очевидным". В историю Монтень вошел как осно-

ватель скептицизма, как продолжатель античного скептицизма

Пиррона.

Отправным пунктом философии Монтеня является предоставле-

ние человеку права на сомнение.Сомнению подвергаются догматы

религии, само христианское понятие о боге.Отвергая религиозное

учение о бессмертии души, Монтень подходит к пониманию созна-

ния как свойства материи.В отличие от агностиков, Монтень не

отрицает познаваемости мира.Главным принципом его морали явля-

ется убеждение в том, что человек не должен пассивно ожидать

своего счастья, которое обещано ему на небесах, он вправе

стремиться к счастью в земной жизни.

Основным произведением Монтеня являются "Опыты". В "Опы-

тах" Монтень продолжает культурные традиции, связанные со сто-

ицизмом и эпикурейством; с ними Монтень познакомился, читая

произведения римского философа Сенеки и историка Плутарха. Се-

нека много писал о человеческой мудрости, которая заключается

в том, чтобы стать над страданиями и смертью, презреть их:

стоики учили о превосходстве разума над чувствами, прежде все-

го такими, как боль, страдание и страх смерти. Выше всех чело-

веческих качеств для писателя оказывается "добродетель", кото-

рая может быть лишь следствием постоянного и неослабевающего

усилия воли, и этим она отличается от обычной, естественной

доброты. Там, где человеку не нужно предпринимать усилий,

вступать в борьбу со страстями, там нет "добродетели".Этот

конфликт, борьба возможны только при активном участии разума,

который один лишь может победить страх смерти и подчинить себе

страсти. Такая интерпретация роли разума, человеческой воли,

активности направлена против подчинения судьбе, провидени, фа-

тальной необходимости.


1. О СМЕРТИ


"Философствовать - значит учиться умирать" - так называ-

ется одна из интереснейших глав "Опытов". "Блаженство и

счастье, которыми светится добродетель, заливают ярким сиянием

все имеющее к ним отношение, начиная с преддверия и кончая

последним ее пределом. И одно из главнейших благодеяний ее -

презрение к смерти; оно придает нашей жизни спокойствие и без-

мятежность, оно позволяет вкушать ее чистые и мирные радости;

когда же этого нет - отравлены и все прочие наслаждения." Мо-

жет быть, несколько утрированно, но абсолютно верно, не правда

ли? "Все философские учения в один голос предписывают нам пре-

зирать страдания, нищету и другие невзгоды, которым подвержена

жизнь человека, но все же не это должно быть первейшей забо-

той... потому, что эти невзгоды не так уж и неизбежны, можно

прибегнуть к помощи смерти... Если бы смерть была подобна вра-

гу, от которого можно убежать, я посоветовал бы воспользовать-

ся этим оружием трусов. Но так как от нее ускользнуть невоз-

можно ... надо научиться встречать ее грудью и вступать с ней

в единоборство. И, чтобы отнять у нее главный козырь, изберем

путь, прямо противоположный обычному. Лишим ее загадочности,

присмотримся к ней, приучимся к ней, размышляя о ней чаще, не-

жели о чем-либо другом. Будем всюду и всегда вызывать в себе

ее образ, и притом во всех возможных ее обличиях. Благодаря

этому мы окрепнем, сделаемся более стойкими. Посреди празд-

нества пусть неизменно звучит в ваших ушах все тот же припев,

напоминающий о нашем уделе; не будем позволять удовольствиям

захватывать нас настолько, чтобы время от времени у нас не

мелькала мысль: как наша веселость непрочна, будучи постоянно

мишенью смерти, и каким только ударам не подвержена наша

жизнь! Так поступали египтяне, у которых был обычай вносить в

торжественную залу, наряду с лучшими яствами и напитками, му-

мию какогонибудь покойника, чтобы она служила им напоминанием

для пирующих." Позволю себе заметить некоторое, на мой взгляд,

не совсем логичное в высказывании философа, хотя сразу огово-

рюсь, что ничуть не претендую на принятие отрицания мнения

Монтеня: мысль о смерти отравляет нам наслаждения, испытывае-

мые в жизни. Но зачем же тогда постоянно помнить о ней и в ми-

нуты празднества? Это было бы логично, если бы мы уже приучили

себя к мыслям о ней, но, думается, на такое "приучивание" у

"среднего" человека может уйти очень очень и очень много вре-

мени, может быть, даже вся жизнь. Высказывание Монтеня стано-

вится приемлемым, если допустить, что он говорит не о "сред-

них" людях, а о людях "высокого класса", что он и оговаривает,

но чуть ниже. Вообще же, эти призывы чем-то напоминают рели-

гию, а, может быть, и вся философия Монтеня в какой-то мере

своеобразная религия?..

"Неизвестно, где поджидает нас смерть; так будем же ожи-

дать ее всюду. Размышлять о смерти - значить размышлять о сво-

боде. Кто научился умирать, тот разучился быть рабом." Может

быть, здесь логичное объяснение предыдущих призывов? "Готов-

ность умереть избавляет нас от всякого подчинения и принужде-

ния... В схватке между нами и смертью нет места притворству,

приходится говорить начистоту и показать, наконец, без утайки,

что у тебя за душой. Вот почему это испытание - окончательная

проверка и пробный камень всего того, что совершено нами в

жизни.Этот день - верховный день, судья всех остальных наших

дней. Этот день, как говорит один древний автор, судит все мои

прошлые годы. Смерти предоставлю я оценить плоды моей деятель-

ности, и тогда станет ясно, исходили ли мои речи только из уст

или также из сердца."

"У нас не окажется недостатка в хороших руководителях,

способных преподать нам простую мудрость природы. Один из них

- Сократ. Своим судьям он говорил приблизительно следующее:

"Если бы я стал, господа, просить вас пощадить мою жизнь, то

боюсь, что тем самым подтвердил бы наветы моих обвините-

лей,будто я изображаю себя человеком, знающим больше, чем все

другие, ведающим о том, что скрыто от нас в небесах и в преис-

подней. Могу сказать, что со смертью я не знаком, что ничего о

ней мне не известно и что я не видел ни одного человека, кото-

рый на собственном опыте познал бы ее и мог просветить меня на

этот счет. Те, кто боятся смерти, полагают, видимо, что знают

ее. Что до меня, то я не ведаю, что она собою представляет и

что делается на том свете. Смерть может быть безразличной, а

может быть и желанной. Я стараюсь избегать того, что, как мне

ведомо, дурно, - например, обижать ближнего или не подчиняться

тому, кто выше тебя, будь то бог или человек. Но того, о чем я

не знаю, хорошо это или дурно, я не страшусь. Если я умру, а

вы останетесь в живых, то одни боги ведают, кому из нас будет

лучше. Поэтому решайте, как вам заблагорассудится. Но, следуя

своему обыкновению давать советы о том, что справедливо и по-

лезно, я сказал бы, что вам по совести своей лучше бы было оп-

равдать меня, если в моем деле вы разбираетесь не лучше, чем я

сам..."

"Жизнь сама по себе - ни благо, ни зло: она вместилище и

блага и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили ее."

Монтень довольно резко отвергает идеи фаталистического учения.

"И если вы прожили один-единственный день, вы видели уже все."

По-моему, достаточно точно подмечено. " Каждый день таков же,

как все прочие дни. Нет ни другого света, ни другой тьмы. Это

солнце, эта луна, эти звезды, это устройство вселенной - все

это то же, от чего вкусили пращуры ваши и что взрастит ваших

потомков... Освободите место другим, как другие освободили его

для вас. Равенство есть первый шаг к справедливости. Кто может

жаловаться на то, что он обречен, если все другие тоже обрече-

ны? Сколько бы вы ни жили, вам не сократить того срока, в те-

чение которого вы будете мертвыми. Все усилия здесь бесцельны:

вы будете пребывать в том состоянии, которое внушает вам такой

ужас, столько же времени, как если бы умерли на руках кормили-

цы."

По мнению Монтеня, природа поступила с изумительной муд-

ростью, предусмотрев смерть. Вот как природа оправдывает этот

свой поступок:

"Ни людей, ни жизнь человеческую не измерить локтями. Вду-

майтесь хорошенько в то, что называют вечной жизнью, и вы пой-

мете, насколько была бы она более тягостной и нестерпимой, чем

та, что я даровала ему. Если бы у вас не было смерти, вы без

конца осыпали б меня проклятиями за то, что я вас лишила ее. Я

сознательно подмешала к ней чуточку горечи, дабы, принимая во

внимание доступность ее, воспрепятствовать вам слишком жадно и

безрассудно устремляться навстречу ей. Чтобы привить вам ту

умеренность, которой я от вас требую, а именно, чтобы вы не

отвращались от жизни и вместе с тем не бежали от смерти, я

сделала и ту и другую наполовину сладостными и наполовину

скорбными. Я внушила Фалесу, первому из ваших мудрецов, ту

мысль, что жить и умирать - одно и то же. И когда кто-то спро-

сил его, почему же, в таком случае он все-таки не умирает, он

весьма мудро ответил: "Именно потому, что это одно и то же."

Возникает вопрос, почему же тогда смерть на войне много

менее страшнее, чем у себя дома. У Монтеня можно найти ответ и


Случайные файлы

Файл
22231-1.rtf
17256.rtf
26868.rtf
73999.rtf
8286.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.