Реферат по статье Гадамера Неспособность к разговору (156408)

Посмотреть архив целиком

Проблематика статьи выявляется Г. Гадамером с первых же строк. Он пытается разобраться в причинах возникновения столь часто всеми наблюдаемого явления, как неспособность к разговору, и прояснить природу молчания. Что же это такое — молчание? Что заставляет людей не произносить порой ни слова? Монологизация поведения? Влияние научно-технического прогресса? Переживания одиночества? Протест против ненужной болтовни?

Ведь нельзя отрицать, что «способность вести разговор — это естественная принадлежность человека». Единственным местом, где язык ощущает себя живым, является разговор. На фоне фиксации в словарях, литературе, филологических изысканиях, справочниках именно разговор и есть то место, где язык по-настоящему «обитает». Но разговор бывает разный, и действительным местом пребывания языка может называться не только обыденное его употребление (обслуживание житейских ситуаций), но главным образом нечто «в более ответственном смысле слова».

Гадамер поясняет ситуацию, используя в качестве примера явление телефонизации жизненного общения. Он упрекает телефон за его влияние на способность вести насыщенный разговор; он нивелируется телефонизацией (интересно было посмотреть на реакцию Гадамера в связи с введением в обращение электронной почты). Отношение к возникновению и развитию телефона скорее отрицательное, так как сама суть разговора в его качестве глубинного общения стирается. Телефонный разговор ценен как «фотонегатив», как документальная запись необходимой информации, как исключительное техническое средство, помогающее быстро «решать проблемы». Сама же ценность разговора, сводимая у Гадамера к ценности разговора самого по себе, к удовольствию от его произведения и углубления в него, исчезает. Люди меньше доверяют друг другу в телефонном разговоре, нет таинства вслушивания в разговор, постепенного расширения разговора, не образуется того единства в разговоре, которое собирает людей в общность, отмеченную чертой интимности. Кроме того, отмечает Гадамер, телефонный звонок вероломен, он портит настроение того, кому звонят, в любом случае.

«Глубина человеческой общности» — вот то, что Гадамера наиболее интересует в разговоре, то, что является единственной целью разговора. Он сравнивает те образцы идеально представленного разговора, что вели человечество, и к которым оно неизменно прислушивалось и прислушивается, с современной техничной передачей информации. Конфуций и Гаутама Будда, Иисус и Сократ, — люди, чьё слово, хоть и в не совсем точной передаче, но явило собой благословенный дар разговора, который присутствует в живом общении, в системе непосредственных вопросов и ответов. Энергия документальности реализуется в передаче подлинной действительности, подлинной историчности события всевозможными литературными средствами. Запись этих речей — не литературный факт, а, как подметил теолог Франц Овербек о Новом Завете, — пралитературный, подобно тому, как праистория предшествует истории.

Неспособность вести разговор реализовывается не только в телефонизации, но и в гораздо меньшей по сравнению с прошлым развитости эпистолярного жанра. Искусство писать письмо деградирует. Техническое совершенство достигло уровня, на котором обернулось тем, что проще, легче, быстрее употребить какое-нибудь техническое передаточное устройство, чем воспользоваться ручкой. «Письмо теперь — отсталое средство информации».

В споре, в диалоге рождается истина — ещё с древности люди оставляли за диалогом как формой разговора возможность передачи наиболее глубокого содержания, выражающего правду о мире. В особенности разговор с глазу на глаз, противопоставленный в форме диалога философскому сосредоточенному неспешному монологу, представляет собой действительно функционирующий культурный феномен. Уже начиная с эпохи романтизма, диалог приобретает особую критическую роль в этом противостоянии с монологизацией философского мышления. Например, Фридрих Шлейермахер и Фридрих Шлегель, являясь мастерами разговора, были в тоже время и адвокатами диалектики, приписывающей особую истинность диалогу античности. Эта преимущественная истинность платоновского диалога состояла в особого рода взаимоотношениях людей, вступающих в разговор. Люди, сошедшиеся в разговоре с глазу на глаз, являются противопоставлениями друг другу в своём лице двух миров, двух взглядов на мир, двух образов мира. Это именно различие двух миров, никак не один мир, не одно видение, не одно представление, и не та единственная только правда, что может быть высказана в качестве окончательной версии, объясняющей мир. Принцип истины в диалоге заключается в том, что мнения, высказываясь и встречаясь друг с другом, вместе рождают то о мире выражение, что при взаимосогласии и выражает принцип самого высказываемого. Только обоюдное соприкосновение мыслей в диалоге и может явиться той почвой, на которой возникает что-то, могущее при общем согласии и называться истинным. Ведь просто восприятие человеком мира, некоторое о нём выражение, какое-либо понимание мира в какой-то степени случайно. Чувственная апперцепция индивидуальна, неповторима, уникальна, но, несмотря на это и именно поэтому не может выражать правду о мире. Тайной является то, как человек своими пятью чувствами воспринимает мир, как у него возникает желание и как он может выражать, и лишь разум в своей всеобщности может указать на первоначальные принципы, снять ту индивидуальную ослепленность, которая рождается в нашей изолированности. Вернее, он её не снимает, он её обходит. «Разговор с другим, согласие другого с нами, Его возражения, его понимание и непонимание знаменуют расширение нашей индивидуальности — это всякий раз испытание возможной общности, на которое подвигает нас разум». И отсюда возникает целая философия, объясняющая переход от индивидуального восприятия мира к всеобщности истины о нем. Как может содержаться во мнении одного человека представление о глубинах мироздания и как оно может быть проявлено, как во взаимодействии с другими людьми проясняется истина и почему истина достигается в диалоге, — вот вопросы, стоящие перед этой философией. Это наглядно выражено концепцией Лейбница о том, что люди представляют собой зеркала универсума, а в своей совокупности — весь универсум.

Таким образом, путь, проделанный романтизмом, открыл в своем конце существование истины как индивидуально выводимого в диалоге понятия, а не как существующей абстрактно. Следом стали рушиться понятия, до того существовавшие как имеющие статусы особого доверия: в начале ХХ века вера в прогресс, затем Серен Кьеркегор выступил против безоговорочно принимавшегося гегелевского идеализма. По всей Германии противопоставление гегелевскому идеализму имело в своей основе «опыт «другого»,опыт «Ты», опыт слова, которое соединяет в себе «Я» и «Ты». Гадамер перечисляет имена представителей различных вероисповеданий, которые все считали, что путь истины заключается только в диалоге: Франц Розенцвейг и Мартин Бубер, Фридрих Гогартен и Фердинанд Эбнер (странна в этом примере осталась неподверженность сомнению их убеждений в существовании Бога (как явленного в диалоге?)).

И всё же Гадамер задаётся теперь вопросом о сути разговора. Пытаясь сформулировать его характерные черты, он говорит о том, что разговор «обладает единством и завершенностью», что он непременно оставляет в человеке какой-либо след вплоть до того, что он преображает человека. Разговор, в отличие от простого философского монологизирования, способен оставлять что-то такое, что является для участвующих в нем абсолютно новым. Он сводит участвующих в нем людей (равно как и разводит) до того, что непосредственной становится близость к дружбе. Особой степенью установления взаимосогласия и Гадамер называет смех, то есть когда абсолютное взаимопонимание устанавливается без участия слов (это в какой-то мере идёт в разрез с идеей статьи о том, что лишь речевой диалог выявляет истинное). «Тогда и возникает та общность, в которой каждый остается для другого одним и тем же, ибо каждый обретает себя в другом, изменяя себя по образу другого».

Гадамер, рассматривая воспитательный разговор в качестве часто совершаемого типа разговора, выявляет основные трудности, которые возникают в моменты его прекращения, пытается показать причины такого ступора. Различие между преподавателем и учеником должно преодолеваться в передаче знаний, то есть ученик должен обнаружить в своей речи языковые структуры, сходно передающие то же, что пытается донести преподаватель. Кроме того, обязательно выражение их в разговоре. И здесь разговор является образовательным методом, к которому порой необходимо прибегать учителю с целью лучшей передачи знания. Основная проблема, показывает Гадамер, заключается в трудности поддерживать такой разговор. И не просто в попытке заставлять ученика поддерживать разговор, а опасность таится в речи самого преподавателя. Связная правильная речь, строгое построение лекции порой вводят преподавателя в заблуждение, что он может передавать своё учение и делает это правильным способом. А ведь знание передаётся в разговоре, продолжает Гадамер и приводит в пример лекцию Гуссерля, на которой тот, будучи выдающимся преподавателем, но, не являясь мастером вести разговоры, проговорил, разбирая ответ на свой вопрос, 2 часа. Вина на неспособности к разговору, говорит Гадамер, лежит на преподавателе. Ученику очень сложно переходить от восприятия лекции к собственному пусть не монологу, но хотя бы вопрошанию. Такая инициатива редка. Кроме того, Количество воспринимающих разговор, участвующих в дискуссии людей пагубно влияет на его качество. Лишь максимально индивидуализированный разговор, в идеале — диалог, может дать положительный результат. Лишь в разговорах такого типа сохраняется его функция, а таких видов Гадамер выделяет три: переговоры, терапевтические беседы, интимный разговор.

Главным итогом переговоров является соглашение. В попытке его достичь участники переговоров находятся в ситуации, отличной от общения между близкими людьми, и, тем не менее, эта форма социальной практики должны проявлять индивидуально выработанные качества, личное обаяние, остроумие. Чтобы вести переговоры, надо уметь слушать — вот основное свойство результативных переговоров, и воспринимать в этой ситуации участника переговоров как другого. Принятие чужих интересов как своих собственных содержит в себе возможности сближения и согласия.


Случайные файлы

Файл
25885.doc
К1.DOC
ref-21184.doc
61798.rtf
130659.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.