О назначении человека (30591-1)

Посмотреть архив целиком

Н.А. Бердяев – "О назначении человека"


Проблема этического познания

Человек потерял силу познавать бытие, потерял доступ к бытию и с горя начал изучать познание. К бытию нельзя прийти, от него можно только изойти.

Первично то, что познание само есть бытие и происходит с бытием.

Познание есть акт через который происходит просветление бытия, само бытие познает себя и через познание просветляется.

Философия есть часть жизни и опыт жизни, опыт жизни духа лежит в основе философского познания. Философское познание должно приобщиться к первоисточнику жизни и из него черпать познавательный опыт.

Коней мудрости есть коней философии. Философия есть любовь к мудрости и раскрытие мудрости в человеке, творческий порыв к смыслу бытия. Философия не есть религия и не есть наука, она сама по себе.

Главный признак отличающий философию от науки в том, что философия познает бытие из человека и через человека и в человеке видит разгадку смысла, а наука познает бытие отрешенно от человека. Для философии бытие есть дух, а для науки – природа. Основной признак философии духа в том, что в нем нет объекта познания.

Не может быть философии о чужих идеях, о мире идей, как предмете, как объекте, философия может быть только интеллектуальным выражением судьбы человека, освобождение ее от антропологизма есть ее умерщвление. В основе философии лежит то, что мир есть часть человека, а не наоборот.


Объект и субъект.

Объективирование в познании.


Познание есть объективирование. Познающий же субъект не есть бытие, субъект гносеологичен, а не онтологичен, он есть идеальные логические формы совсем не человеческие, связь которых с человеком остается непонятной. Бытие разлагается и исчезает, заменяется субъектом и объектом. Познает не конкретная личность, а гносеологический субъект, вне бытия.

Осн. Вопрос гносеологии есть вопрос о том кто познает и принадлежит ли он к бытию?

Кант и идеалистические теории утверждают, что познает не человек и познается не мир, то есть идет подмена проблемы человека и его познания на проблему божественного разума (Духа). Между тем, когда вопрос стоит о взаимодействии человека и познания.

В человеке скрыта загадка познания и бытия. Именно человек в этом мире есть загадка, через которую возможен прорыв к самому бытию. Человек есть носитель смысла, хотя человек есть и падшее существо, в котором смысл поруган. Но падение – признак высоты, значит падение есть знак его величия, и в нем остается возможность высшей жизни, возможность познания, возвышающегося над бессмыслицей мира.

Я – человек познающий бытие и я составляю его неотъемлемую часть.

Объективирование в познании означает отчуждение между познающим и познаваемым, оно ведет к тому, и познающий и познание перестают быть “чем-то” и стают “о чем-то”.

Нравственная жизнь совсем не есть явление природы, и она неуловима, как явление природы, она всегда предполагает свободу, нравственная оценка всегда стоит перед свободой. Свобода же никогда не может быть лишь а познаваемом, она должна быть в познающем, как основа бытия.

Тайна познания в том, что познающий в акте познания возвышается над предметом познания. Познание всегда есть творческое овладение предметом и возвышение над ним.



Задача этики.


В основе этики лежит нравственный опыт, диалектика без этого опыта лишена ценности и является умственной игрой.

Этика – не только нравственная философия, но и нравственно – духовный акт.

Этик а есть познание, но познание, имеющее нравственное освобождающее значение.

Этика есть завершающая часть философии духа, в ней пожинаются плоды философского пути жизни.

Этика есть не только сотериологией (учение о путях спасения – христианство), но и учение о творческих ценностях и энергии человека.

Но учение о жизни, ее смысле, ее целях и ценностях и есть учение о самом человеке. Этика должна быть не только теоретической, но и практической, т.е. призывать к нравственному преобразованию жизни, не только к усвоению ценностей, но и их переосмыслению.

Этика есть познание духа, ей принадлежит все что связано с духовной свободой, а не с природной необходимостью.


Основной вопрос этики о критерии добра и зла.


Высшая ценность лежит по ту сторону добра и зла. Этика целиком и полностью находится вне добра и зла, и добро для нее не проблематично. Этика должна не только обосновывать мораль, но и раскрывать ее ложь. Парадоксальность в том, что добро подвергается сомнению, есть ли добро добром, не есть ли оно зло?

Глубина бытия в себе, глубина жизни совсем не добрая и не злая, не нравственная и не безнравственная, она лишь символизируется так.

Смысл жизни – свобода и этика предполагает эту свободу.

Духовная жизнь всегда движется и поднимается вверх к Богу, не количество, а качество есть ее высшее благо и ценность.

Проблема этики связана с загадкой человека. Этика и должна быть учением о назначении и призвании человека, она должна познать что есть человек, откуда он пришел и куда он идет.


Происхождение добра и зла.

Бог и человек.

Распря между Творцом и тварью, а мы стоим под знаком этой распри, есть распря о зле и его происхождении. И борьбу с Творцом ведет не только тот, кто злом искажает образ твари, но и тот, кто мучится злом сотворенного мира.

Атеизм имеет свои корни не только в зле, но и в добре. Злые ненавидят Бога за то, что он мешает им творить зло, а добрые готовы ненавидеть Бога за то, что он допустил существование зла. Самое различие добра и зла, которое явилось результатом грехопадения, делается источником атеизма. Этика рождается из тех же основ, что и атеизм.

Вся значительность, смысл и ценность жизни определяются скрытой за ней тайной, бесконечностью не подлежащей рационализации, о которой возможен лишь символ и миф. Бог и есть тайна, скрытая за бытием.

Из Божественного Ничто рождается св. Троица, рождается Бог-Творец. Творение Богом-Творцом мира есть уже вторичный акт. С этой точки зрения свобода не сотворена Богом-Творцом, она вкоренена в Ничто, а значит первична и безначальна.

Бог-Творец всесилен над бытием, над сотворенным миром, но он не властен над небытием, над несотворенной свободой. Миф о грехопадении рассказывает об этом бессилии Творца предотвратить зло, возникающее из несотворенной им свободы. И вот Бог является не как Творец, а как Спаситель, принимающий на себя все грехи мира. Бог в аспекте Бога-Сына нисходит в глубину свободы из которой рождается зло, но из которой нисходит всякое добро.

Божественная жертва, самораспятие Христа должно победить злую свободу ничто, победить, не насилуя ее, не лишая тварь свободы, а просветляя ее.

Самое слово тварь есть что-то в сознании ничтожное, жалкое, беспомощное. Тварь считают ничтожной и низкой не потому, что она связана с падшестью, а потому что она сотворена, то, что она пала и обнаруживает ее силу свободы, ее самостоятельность, силу ее греховной воли быть больше, чем тварь. Но и сотворенная природа, и не сотворенная свобода одинаково тварь не уничтожают. Уничтожает ее не свобода, а зло, из свободы происходящее, но и зло не есть тварность, ибо оно не Богом сотворено.

Рабство твари связано с монархическим понятием Бога (это идея самодержавного властелина), христианство не монотоистическая религия, а тринитарная, а тринитарное понимание Бога преодолевает всякое рабство и обосновывает свободу и достоинство человека.

Трагедия в Боге есть трагедия связанная со свободой. Бог-Творец всесилен над бытием, но не всегда всесилен над небытием. Бездонная свобода вошла уже в мир сотворенный и Бог сделал все, что бы ее просветлить, но уничтожить в ней (свободе) потенции зла, не уничтожив свободы он не смог.

Поэтому мир трагичен и в нем царит зло. Трагедия всегда связана со свободой. И с ней можно примириться только потому, что есть страдание самого Бога.

Античная трагедия есть трагедия рока, а христианская – трагедия свободы. Но христианство раскрывает свободу, в которой заложен первоисточник трагического. Трагедия свободы раскрывает борьбу противоположных начал, которые лежат глубже различия добра и зла.

В мире существует три принципа – промысел (сверхмирный Бог), свобода (человек), судьба, рок (природа).

Наибольшая трагедия есть страдание от доброго, а не от злого, есть невозможность оправдать жизнь в критерия добра и зла. Голгофа есть трагедия трагедий потому, что был распят невинный человек. Трагедия и есть прорыв по ту сторону добра и зла.

Бог-Творец сотворил человека по образу и подобию своему и призвал его к свободному творчеству, а не к формальному повиновению своей воле. Свободное творчество и есть ответ твари на призыв Творца. И творческий подвиг человека есть исполнение сокровенной воли Творца, который и требует свободного творческого акта.

Лишь в Христе разрешается парадокс отношения Творца и твари. Это и есть сущность христианства.


Грехопадение. Возникновение добра и зла.

Добро и зло возникли одновременно, добро существует лишь на различии и отделении от него зла.

Рай представлялся как блаженная жизнь, в которой космос был в человеке, а человек – в Боге.

В раю не все было открыто человеку и незнание было условием райской жизни, это – царство бессознательного.

И в отпадении от райской гармонии, от единства с Богом, человек начал различать и оценивать, вкусил от древа познания и добра и зла, стал по ту сторону добра и зла, он предпочел горечь различия и смерть райской жизни в невинности и незнании.


Случайные файлы

Файл
33136.rtf
2759.rtf
182557.rtf
240-2161.DOC
94525.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.