Историософский и критический подходы в философии истории (9268-1)

Посмотреть архив целиком

Историософский и критический подходы в философии истории

Филатов В.П.

Вопрос о возможности какого-либо вида знания - типично кантовский по своему характеру. Вспомним, что Кант задавался вопросами: "Как возможна математика?", "Как возможно теоретическое естествознание?, "Как возможна метафизика ?". Смысл этих вопросов состоял, по Канту, не в том, чтобы предначертать некоторые нормы, по которым должны строиться эти дисциплины. Он исходил из того факта, что эти области знания уже существуют. И вопрос заключался в том, чтобы в критическом анализе выявить основания этих видов знания и подтвердить или опровергнуть их претензии на то, что они дают объективно значимое знание. В данной статье, ориентируясь на такой способ анализа, мы обсудим возможности и проблемы двух основных типов философии истории.

Два смысла понятия

При обсуждении этого вопроса необходимо видеть различия между двумя существенно отличными, хотя и связанными между собой, типами философского знания, обозначаемыми этим понятием. Это различие соотносится с двумя значениями, которые имеет само слово "история". С одной стороны, мы называем историей совокупность реально свершившихся в прошлом событий. С другой стороны, история - это научная дисциплина, область деятельности историков, которые описывают и объясняют нам каким именно был ход истории в первом смысле.

Соответственно этой, по-видимому неустранимой, (1) двусмысленности слова "история" различаются и два основных типа философии истории. В первом из них, который в западной философской литературе называют "субстанциональной", "материальной", нередко - "спекулятивной" философией истории, ставится задача обнаружить в событиях прошлого некоторые общие закономерности и структуры, или же выявить в них общий "смысл" истории, ее "цель", "назначение" и т.п. Эти последние, по мысли философов истории этого типа, ускользают от ученых-историков, занятых изучением частных проблем и локальных отрезков исторического процесса. В русском философском языке такая философия истории часто называлась "историософией". Ниже мы будем придерживаться этого термина, поскольку слова "субстанциональная" и "материальная" (философии истории) допускают целый ряд толкований, а термин "спекулятивная" приобрел в современной культуре оценочный (чаще всего - негативный) характер.

Второй тип философии истории имеет дело не с историей как реальностью, а с историческим знанием, с наукой "историей". Философ истории этого типа не занимается построением историософских систем, но изучает природу и специфику исторических исследований. Он стремится выявить и критически проанализировать их основные онтологические и эпистемологические предпосылки, концептуальные и методологические схемы, способы исторического описания и объяснения, отношение историографии к другим наукам. Этот тип в современной литературе называют "критической" или "аналитической" философией истории. Первый термин представляется более удачным, поскольку собственно "аналитическая" философия истории появилась только после Второй мировой войны как часть англоязычной философии аналитического стиля. Между тем философы начали размышлять о строении и специфике исторического знания гораздо раньше. Так, например, в немецкой философии эта проблематика активно обсуждалась уже в конце ХIХ в.

Историософия и критическая философии истории имеют разную судьбу. Первая возникла давно, вторая - относительно недавно. Уже в античности и особенно с распространением христианства, которое внесло свой смысл в человеческую историю, историософские построения универсального характера встречались достаточно регулярно. Своего же пика эта область философии достигла в конце ХУIII и первой половине ХIХ вв., когда она нашла воплощение в известных трудах Вико, Канта, Гердера, Гегеля, Конта, Маркса.

В прошлом столетии этот тип философии истории доминировал и в России. В историософских учениях Чаадаева, Хомякова, Вл.Соловьева, Данилевского, Леонтьева и др. можно найти как общие схемы мировой истории, так и обширные философские концепции русской истории. Размышления о "судьбе России", о "русской идее", о месте России среди других народов и цивилизаций сложились в обширную историософскую традицию, которая доминировала в русской философии и составляла весьма значительную ее часть.

К концу ХIХ и особенно в ХХ в. жанр историософии стал уже не столь популярным, а его обоснованность и принципиальная возможность стала подвергаться сомнению. В это же время начала формироваться и завоевывать признание философия истории иного типа. В "критике исторического разума" В.Дильтея, в исследованиях по логике исторического познания В.Виндельбанда и Г.Риккерта, позднее в анализах природы исторического познания Б.Кроче, Р.Коллингвуда и др. были заложены основы критической философии истории. В 1940-50-е годы к исследованию природы исторического знания подключился целый ряд философов, воспитанных в аналитической традиции (К.Гемпель, У.Дрей, М.Мандельбаум и др.). В современной западной философии, особенно в англоязычном философском мире, спекулятивные историософии уже не вызывают особого интереса, и под философией истории обычно понимается именно критическая или аналитическая философия истории. (2)

В России подобное изменение соотношения двух типов философии истории шло с запозданием и проявлялось не столь отчетливо. Создание целой мифологии национальной идеи и национальной судьбы в историософском стиле вызывало критические оценки уже в ХIХ в., например, со стороны В.О.Ключевского и его школы. Эта критика постепенно нарастала в начале ХХ в., особенно со стороны молодых русских философов, учившихся в Германии и прошедших неокантианскую школу. Вместе с тем и в это время в русской философии доминировал историософский стиль. Историософии Бердяева, Булгакова, позднее - евразийцев, если и критиковались, то не столько за их способ построения, сколько за их основные идеи и выводы. Как правило, одной историософской концепции противопоставлялась другая историософия, а не аргументы в духе критической философии истории. Впрочем и сейчас положение дел не столь уж изменилось. Не случайна популярность в наши дни концепции Л.Гумилева, нет недостатка в статьях о "судьбе России", выполненных в историософском духе, в наших современных общественно-политических и философских журналах. Что же касается критической философии истории, то число работ в этой области невелико и они не пользуются особой популярностью.

О возможности историософии в современном контексте

Многим может показаться ошибочным утверждение о том, что историософии в ХХ в. уже не пользуются прежним значением и интересом. В самом деле, как тогда объяснить столь большую популярность таких работ, как "Закат Европы" О.Шпенглера или "Постижение истории" А.Тойнби ? Ведь они написаны именно в стиле спекулятивной философии истории, в стиле "суперистории". Нельзя, конечно, отрицать большого культурного резонанса, который вызвали эти книги-бестселлеры. И все же резонанс они приобрели прежде всего благодаря своему успеху в широких слоях читающей публики. Так, известно, что сочинения А.Тойнби высоко оценивались в популярных журналах и газетах и куда более скептически в специализированных научных и философских журналах. В отношении к О.Шпенглеру, чей "Закат Европы" вызвал столь шумную реакцию в начале века, характерен такой эпизод. В 1920 г. студенческое общество организовало встречу между Шпенглером и Максом Вебером. После того как Шпенглер в своем выступлении изложил основные идеи своей книги, развернулась полемика, в конце которой Вебер заявил: "К чему, собственно, сводятся Ваши прогнозы, г-н доктор? Вы говорите, что цветущая культура перешла в старческую стадию цивилизации. Будет ли это некий единый переход ? И будет ли единой стадией то, что за ним последует ?.. Но положим даже, что Вы могли бы однозначно определить, какая степень накопления решающих признаков свидетельствует о начале старческой стадии культуры, то есть эпохи цивилизации. Даже и в этом случае Ваши прогнозы...лишены всякой научной ценности. Это прогнозы такого же рода, как если бы я посмотрел в окно и сказал: "Сейчас светит солнце", а затем, обратившись к благоговейно внимающим мне, глубокомысленно возвестил: "Но можете быть уверены, в один прекрасный день пойдет дождь". (3., 32)

В наше время мало кто изучает эти классические историософские сочинения с целью усвоения их общих концепций или интереса к тем заключениям о цели и смысле истории, к которым пришли эти философы. Если что-то и не потеряло значения в этих построениях, то это лишь отдельные интересные идеи, например, оценка Шпенглером европейской цивилизации как "фаустовской" или мысль К.Ясперса об осевом времени мировой истории. В целом же такие охватывающие историософии на фоне развитого и специализированного исторического знания не могут оправдать свой познавательный статус. Сколь бы велика ни была историческая интуиция и эрудиция их авторов, они поневоле вынуждены интерпретировать значительную часть исторического материала через свои априорные схемы.

Разумеется, и книги по истории, и книги по философии истории пишутся не только для специалистов. Все мы живем в истории, и ее понимание очень важно для нас. Вера в то, что история имеет какой-то смысл, что ее ход ведет к какой-то значимой цели столь сильна среди людей, что как бы историки и философы не оценивали теоретическую возможность спекулятивных философий истории, их прагматическая необходимость вряд ли когда полностью исчезнет.


Случайные файлы

Файл
112741.rtf
12729.rtf
125682.rtf
TALE.DOC
125605.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.