Соотношение личности и свободы в переходном обществе (1847-1)

Посмотреть архив целиком

Соотношение личности и свободы в переходном обществе

Сидоров С.А.

Проблемам свободы, личной автономии человека посвящены работы многих мыслителей. Среди них следует, в первую очередь, выделить таких исследователей, как Дж. Локк, Ж.-Ж. Руссо, Т. Джефферсон, Т. Пейн, Г. Торо, Э. Берк, Б. Констан. Идея личной свободы в их произведениях тесно увязывалась с попытками конструирования концепции политической демократии. Среди отечественных философов, писателей можно назвать, прежде всего. Вл. Соловьева [1], Н. Бердяева [2], Ф. Достоевского[3], Б. Чичерина [4].

Посвятили проблеме свободы и многие свои труды выдающиеся западные экономисты - Фридрих Хайек ("Столпы свободы", "Право, законодательство и свобода" и др.), Милтон Фридман ("Свобода выбора", "Капитализм и свобода"), Джон Стюарт Милль ("О свободе"), Гарольд Домзету ("Механизм свободы"), Людвиг фон Мизес ("Либерализм", "Социализм", "Действия человека"), Янош Корнаи ("Путь к свободной экономике") и др.

Свобода и признание права на свободу - есть ценности, естественно присущие самой природе человека, сущности человеческого общества. Стремление человека к свободе столь же естественно, как и его потребность в пище и воде, и столь же закономерно, как и смена дня и ночи и времени года на Земле. Философы признают, что человек свободен изначально: со своим рождением он приобретает и естественное право на свободу. Другое дело, каковы конкретные реальные возможности реализации этого права в том обществе, где он появился на свет. То есть человек зависим от внешних условий (природных, общественных), что не может не отразиться и на степени личной свободы.

Для личности обладание свободой - социальный и духовно-нравственный императив, критерий ее индивидуальности. Владимир Соловьев под свободой понимал, в частности, "самостоятельность человека в его деятельности" [5]. Однако, возникает вопрос: насколько широко может распространяться эта самостоятельная деятельность человека, или, иными словами, какими рамками ограничивается эта личная свобода и каковы критерии установления подобных границ? Таким образом, на первый план выдвигается проблема соотношения свободы и необходимости. Это центральный вопрос темы свободы, и традиционно он решается в разных учениях по-своему. В социалистическом учении (в различных трактовках марксизма и особенно в его "советском варианте") превалирует идея детерминизма - жесткой обусловленности и предопределенности действий индивида. Здесь "необходимость" подчиняет себе саму "свободу человека", делая ее производной от требований и ограничений, предъявляемых к нему со стороны общества. Человек в этих общественных условиях теряет свою индивидуальность и самоценность, они растворяются в тотальном подчинении "общему интересу". Человек из цели превращается в средство, становится элементарной технической единицей единого технологического процесса гигантских социально-политических преобразований... Это ярко было отражено в романах-антиутопиях Джорджа Оруэлла "1984" (и в его сказке "Ферма животных") и Евгения Замятина "Мы".

Лжепонимание и лжеиспользование свободы - идеологическая почва для ее потери на практике. Причем это присуще не только учениям, проповедующим полное самоотречение человека в пользу общества, но и учениям, предлагающим неограниченный индивидуализм. Такое видение свободы присуще было Кропоткину и Бакунину и современным приверженцам анархизма. Можно предположить, что эти идеи плохи для нынешнего этапа и уровня развития человеческой цивилизации, однако когда-то в будущем общество достигнет такого уровня нравственности и сознания всех отдельных его членов, который позволит уже не вмешиваться государству (правовому государству) во взаимоотношения их между собой, а эти отношения будут саморегулироваться естественным путем, автоматически: уровень самосознания и ответственности перед обществом будет настолько высок, что реализация индивидуальной свободы для каждого не будет противоречить интересам воплощения свободы социума. Однако, сама общественно-историческая практика пока не дает нам (и не даст в обозримом будущем) оснований говорить о появлении таких условий, широкая же пропаганда подобных идей и учений может оказать дестабилизирующее воздействие на общество и тем самым еще более отдалить наступление эпохи "царства свободы" [6], поскольку современный уровень свободы личности может в результате этого быть временно и даже значительно ограничен [7]. Причем, это ограничение будем в обоих случаях: и когда государство применит "ужесточающие меры", и когда этих мер не последует.

Действия отдельных групп и коллективов под лозунгом полной, неограниченной индивидуальной свободы - "свободы для себя", неизбежно ограничат свободы для других. Ведь между свободой отдельных граждан, составляющих общество, должен быть определенный баланс, равновесие: свобода одного (одних) не должна превышать свободу другого (других) или осуществляться в ущерб его (их) свободе.

Итак, свобода одного индивида (или какой-либо группы, части общества) не может быть достигнута за счет подавления или ограничения свободы другого индивида (другой группы или части общества). В этом - еще один из важнейших нравственных императивов личности в обладании свободой - наравне с тем, что свобода есть первое и важнейшее из естественных прав человека. Отсюда вытекает принцип равенства, изначально равных для всех условий и возможностей для свободы, для реализации права на свободу. В связи с этим совершенно верно утверждение о том, что источник права - свобода, но поскольку реализация свободы индивида предполагает создание равных для всех стартовых возможностей, то важнейшее предназначение права - в реализации равенства.

В "Критике отвлеченных начал" Вл. Соловьев заключает: "Свобода и необходимость, таким образом, соотносительны, первая, будучи действительна лишь через осуществление второй" [8]. И далее: "Человек есть, безусловно - сущий, самостоятельный объект для всех своих состояний... Он свободен в свободе, и он свободен в необходимости, ибо он сам подлежит необходимости, и, следовательно, никогда ею всецело не определяется, потому что необходимость есть только одно из его состояний, а он больше всех своих состояний" [9].

Перекликается с этим определением и подход Б. Чичерина к соотношению свободы и обязанностей (как одной из важнейших сторон необходимости): "Свобода человеческая есть свобода разумно-нравственного существа. Человек имеет права, потому что имеет обязанности. Наоборот, он имеет обязанности, потому что имеет права: если бы он не признавался существом свободным, имеющим права, то с него нельзя было бы требовать исполнения обязанностей. Оба начала обусловливают друг друга" [10]. Таков был подход к свободе и необходимости в русской философской и правовой мысли. Каково же современное видение этой проблемы в рамках западной либерально-демократической концепции?

Один из крупных итальянских философов XX столетия Норберто Боббис приводит две основные интерпретации категории "свобода": во-первых, свобода - право человека "не быть препятствующему, не быть обязанному осуществлять определенные действия", что предполагает наличие пространства, резервируемого за индивидуумом, которое не может быть занято ни другими субъектами, ни государством ("отрицательная свобода"); во-вторых, "свобода - долг людей повиноваться только таким законам, в разработке которых они сами принимали участие ("положительная свобода")" [11].

Иными словами, сегодня большинство исследователей свободу понимают в двух аспектах: как политическую или в целом внешнюю, освобождающую от ограничений, налагаемых государством, свободу от природы. Эту внешнюю свободу называют "отрицательной' или "свободой от". И есть свобода внутренняя, позволяющая индивиду делать что-то, "свобода для" ("положительная свобода").

Первое толкование свободы, по мнению итальянского философа, присуще либерализму, второе - демократии. "Мы называем "либералом" того, пишет Н. Боббио, - кто стремится ко все большему расширению сферы незапрещенных действий, тогда как "демократ", по нашему мнению, это тот, кто ставит целью способствовать увеличению числа действий, регулируемых на основе саморегламентации" [12].

Хотя либерализм и демократия, представленные различными философскими течениями, отличаются друг от друга, им, утверждает философ, свойственно и нечто общее: они являются индивидуалистическими политическими теориями, где в качестве субъекта выступают специфические индивидуумы, или граждане. Однако, в подходе к самому человеку здесь нет тождества: либеральные доктрины рассматривают проблему свободы в функции изолированного индивидуума, в то время как демократическая теория - в функции индивидуума, находящегося в коллективе.

В то же время, говоря о "двух свободах", Боббио подчеркивает, что они взаимно дополняют друг друга. Гражданские свободы, защищаемые либерализмом, и политические свободы, поддерживаемые демократией, переплелись настолько, что, когда к власти приходят авторитарные или абсолютистские режимы, эти свободы исчезают вместе.

В ряде западноевропейских стран возникли так называемые либерально-демократические режимы. Главная их черта - провозглашение четырех свобод, имеющих наибольшую социальную ценность: личной свободы, свободы печати и слова, свободы собраний, свободы ассоциаций. Эти свободы обусловливают другие социальные ценности, например, всеобщее избирательное право, идеологический плюрализм.






Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.