Цели живого существа (1303-1)

Посмотреть архив целиком

Цели живого существа.

Константин Фрумкин

Похожа ли машина на живое существо? Не очень, и, кроме прочего, между ними есть одна существенная разница: у машины есть конкретная функция, у нее есть задача, которую она выполняет. Вопрос о целях существования живого существа решается мягко говоря неоднозначно. Живой организм «просто» существует, существует на первый взгляд бесцельно, в то время как все бытие технического устройства ограничено его назначением. Но этим техническое устройство похоже на один из органов живого тела. В отличии от организма в целом, об органе – так же как и о машине, можно сказать, что он предназначен для… Если у какие-то органы еще представляют собой загадку для медицины и физиологии – то это значит, что ученым пока окончательно не ясны функции этих органов, и нахождения этих функций было бы вполне достаточно для определения их природы. Да и не стоит удивляться сходству между органами и техникой – ведь вообще человеческие орудия родились как продолжения органов человеческого тела, прежде всего рук. Таким образом мир техники напоминает мир отдельных органов тела, не собранных в целостные организмы, и поэтому понятно, почему многим техника представляется чем то уродливым, неорганичным и противоестественным. В каком то смысле мир техники – это мир растерзанной, расчлененной жизни.

Впрочем, «растерзанной» техника выглядит, лишь поскольку мы рассматриваем ее отдельно от человечества. Машины не объединяются в некое подобие организм, поскольку объединяющим началом для мира техники является человек, машины являются проекциями его органов, его деятельности и его желаний. Человек обеспечивает чтобы техника работала как взаимосвязанная система, когда надо он включает одни машины и выключает другие, весной он приводит на поля трактора с плугами, а осенью – уборочные комбайны, то, что перемешано миксером он ставит на электроплиту. Поэтому мир техники есть лишь часть в едином организме человеческой цивилизации, и в нем он обретает свою целостность. У техники в целом есть цель – она обслуживает человечество. Но у человечества, как и у человека, как и в всякого иного живого существа его на первый взгляд нет.

Живые организмы, в отличии от явлений неживой природы часто называют «целесообразными» или «целеустремленными» системами, но в описаниях их целеустремленности царит замечательная недоговоренность. «В живом организме каждый орган выполняет свою функцию и все они вместе служат общему благу». Но что значит «общему»? Общему всех этих органов? Но органы – это не индивидуальности, которые образуют организм как люди – государство, они образованы как инструменты для обслуживания целостности, но идея этой целостности неясна.

Рассмотрения организм человека и высших млекопитающих может породить теорию, что все органы служат лишь для обслуживания мозга и нервной системы, кои являются престолом сознания. Но во-первых и мозг, и сознание и нервная система вообще появляются в процессе эволюции сравнительно поздно, многие живые существа спокойно обходятся без них, а во-вторых высшую нервную систему вполне можно истолковать как орган общей координации и управления, то есть только как «правительство» организма. Во многих государства тоже иногда кажется, что все население служит лишь для обслуживания правительства, и все же это не мешает нам видеть в правительствах не более чем органы координации государственных организмов. Ну а злоупотребления властью возможно и на уровне страны, и на уровне организма.

И именно поэтому феномен жизни видится нам непреодолимой загадкой. Нам не понятно, чем руководствовался тот божественный механик, который сконструировал живые существа. Если он не имел цели, для выполнения которой живые существа должны были служить, то с чего он начал свое конструирование, от чего оттолкнулся, почему он выбрал такую «форму существования белковых тел»?

Все рассуждения о различии между живым и неживым как правило кончаются глубокомысленной констатацией, что точной границы между живым и неживым нет, поскольку все феномены, считающиеся отличительными особенностями живого, такие, как движение, питание, рост и т.п. имею свои аналоги в неорганическом мире: кристаллы в купоросе тоже как бы питаются и растут и так далее. Кстати, примерно тоже самое можно сказать и о границах между растениями и животными. Между тем совершенно очевидно, что всякий живой организм обладает совершенно специфичной, сложной, динамической, и не имеющей аналога в минеральном царстве структурой. Беда лишь в том, что словами очень трудно выразить суть этой структуры, и тем более свести ее к нескольким компактным критериям отличия живого от неживого. Определение Энгельсом жизни как формы существования белковых тел не так уж и глупо , чтобы там не говорили рьяные антикоммунисты, поскольку оно, в отличие от рассуждений о «критериях живого и неживого», содержит в себе слабенькое указание на качественную определенность реально существующих живых организмов: белок есть химическая основа живой материи, а многосмысленное слово «форма», кроме прочего, содержит намек на ту сложную структуру, которая составляет подлинную основу специфичности жизни.

Эта специфическая структурность была зафиксирована еще Аристотелем, в его знаменитом и таинственном понятии «энтелехия». В трактате «О душе» Аристотель сказал: душа есть энтелехия тела. Впоследствии о смысле этого определения велось много споров. Существует даже легенда, что некий средневековый схоласт был готов подать душу дьяволу ради того, чтобы тот ему открыл, что Аристотель понимал под энтелехией. Между тем тест Аристотеля довольно прозрачный. Во первых душа есть форма тела. Во вторых она является причиной его движения. То есть энтелехия есть форма (устройство, структура), являющаяся причиной того, что тело движется и функционирует. С позиций научной биологии это две стороны энтелехии кажутся естественными. Ведь биология как раз считается, что тело живет и движется потому что оно ТАК устроено. Но вот как ТАК- это очень трудно однозначно сформулировать.

Один из самых сложных вопросов эволюционной биологии - почему организм или тот или иной орган приобрел именно такую конкретную форму, а не другую. Биологи, могут объяснить функции органов, но в конченом итоге не могут ответить, почему эти функции выполняются именно такими органами, именно такой формы, единственны ответ на это- так сложилось, но почему именно так? Кто и почему выбрал именно эти формы? Вопрос этот кажется продолжением и проекцией сформулированного Хайдеггером основного вопроса метафизики - почему есть нечто, а не наоборот, ничто. И именно загадочность вопроса о конкретной таковости биологических тел делает осмысленным вопрос о задачах их функционирования, ибо эти задачи, это Смысл существования, может пролить свет на вопрос о происхождении их формы, форма может в какой то степени вытекать из Цели.

Для мышления, которое рассматривает органы тела как средства, служащие неким задачам, живой организм не должен существовать, ибо нет того изначального повода, для которого он должен быть построен. Не означает ли это, что у функционирования живого организма все-таки есть какой-то скрытый общий смысл? Чем живые существа отличаются от машин?

Допустим, смысл машин мы понимаем потому, знаем как и для чего они функционируют в нашей цивилизации. Не будет ли в чужой, не знающей назначения машин культуре наша техника производить впечатление самодовлеющих существ? Но представим себе, что наш паровоз перенесен в некое зазеркалье, где люди никогда не знали железных дорог. Более того, в этом зазеркалье паровоз лежит кверху колесами, и никто не видит, что он может ездить. Если жители Зазеркалья преступят к анализу локомотива, если они смогут разобраться в его устройстве и во взаимоотношении его частей, то анализ смысла и назначения паровоза для них сведется к анализу смысла его вращающихся колес. Все остальное ясно: печь нужна для нагревания воды, вода- чтобы превращаться пар, пар- чтобы давить на поршни, поршни вращают колеса, а вот колеса уже не делают ничего, просто крутятся впустую. Чтобы понять смысл всего механизма, нужно только понять смысл его завершающего звена. Именно потому, что колеса паровоза для самого паровоза бессмысленны, и для его функционирования не необходимы - именно поэтому они являются его ключевой деталью, обеспечивающие его выход вовне, его связь с создателями и с пользователями. Жители Зазеркалья могут не разгадать что паровоз есть средство транспорта, и что он должен ехать по «железным палкам», но они поймут главное: что паровоз – это машина, вращающая свои колеса. Паровоз можно заставить крутить мельницу или карусель, его колеса можно превратить просто в предметы культа как символы вечного колеса сансары, но неизменным остается главное: все подсистемы паровоза представляют собой функционально взаимосвязанную цепочку, и на колесах эта цепочка обрывается – далее человек должен сам думать, что делать с точкой обрыва, и как ее можно использовать.

Итак: во всякой машине есть нечто, что не является ее подсистемой, что не относится к ее функционированию, но что определяет сам смысл этого функционирования, и исходя из чего машина сконструирована именно в данной форме. Для транспорта это груз или пассажиры, которых требуется перевезти, для станков это детали, которые надо обточить, для часов – это осмысленность цифр, которые они показывают, сами не понимая и читать не умея. Иногда эта «цель» не воплощается ни в каком материальном «предмете труда», но представляет собой просто идеальную задачу, связанную с взаимоотношением машины со средой – как например у экскаватора или дрели.


Случайные файлы

Файл
11082.rtf
24337-1.rtf
97359.rtf
120604.doc
137533.doc




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.