Абсолютные существования и их непредикативное определение в физике (295-1)

Посмотреть архив целиком

Абсолютные существования и их непредикативное определение в физике

Невважай Игорь

«Метафизика есть познание бытия вне условий опыта»

Н.А. Васильев

1. Я начинал свое философское образование еще в советской России. В те времена марксистские философы занимались исключительно критикой логического эмпиризма, чтобы продемонстрировать преимущества диалектического и исторического материализма. Однако в последние годы отношение в целом к аналитической философии стало меняться. Я думаю, это связано с постепенным осознанием конструктивного начала, содержащегося в критике классической метафизики в рамках логического эмпиризма.

Критика классической метафизики была начата еще в 19 веке Кьеркегором, Шопенгауэром, Ницше, Бергсоном. Логический эмпиризм нашел свой подход к критической оценке классической философии. На мой взгляд, этот подход связан с постановкой вопроса, противоположного кантовскому. Это вопрос о том, как невозможна метафизика. Логический эмпиризм убедительно показал беспочвенность претензий метафизики на построение общей научной картины мира, распространив критерии научности на философию. Такой подход к философии имеет смысл, но может быть оспорен, по крайней мере, в двух отношениях. Во-первых, философия - это не наука и предъявлять к ней требования научности не совсем корректно. Во-вторых, и сама наука не удовлетворяет полностью указанным требованиям, поскольку в любой научной теории обнаруживаются утверждения о существовании скрытых за явлениями сущностей. Из этого мы можем сделать вывод о том, предмет философии не может совпадать с предметом конкретных наук. Тогда задача философа состоит в том, чтобы показать необходимость и осмысленность метафизических предпосылок научного знания. Действительно мы не можем утверждать, что имеющиеся в теории представления о сущностях соответствуют той физической реальности, в которой мы можем удостовериться с помощью научного опыта. Но разве реальность сводится к тем вещам, которые обнаруживаются лишь научным опытом? Может быть стоит расширить понимание опыта так, чтобы метафизические представления обрели смысл.

2. Мы обязаны логическому эмпиризму пониманием того, что необходимо отказаться от наивных представлений классического «метафизического реализма». В реконструкции Патнэма метафизический реализм сводится к следующей совокупности положений.

A. мир состоит из некоторой фиксированной совокупности независимых от сознания объектов.

B. истина – есть знание, соответствующее внешним предметам.

C. истина независима от позиции "наблюдателя".

D. единственность истинного описания.

Таким образом, вера в существование определенных абсолютов свойственна классической метафизике. На ранних этапах своего развития логический эмпиризм стремился показать бессмысленность метафизических представлений о сущностях как о каком-то особом вневременном мире, существующем отдельно от реального мира, данного нам в опыте. По мнению Р. Карнапа верхом бессмысленности является использование понятия НИЧТО (Р. Карнап «Преодоление метафизики логическим анализом языка»). Это понятие не имеет значения, поскольку оно ничему не соответствует в действительности. И тогда, остается следовать Виттгенштейну, который отмечал, что «о чем нельзя сказать, о том следует молчать». Итак, мы должны избегать употребления выражений, в которых входят термины, «обозначающие» абсолюты. Однако в некоторых современных вариантах логического позитивизма предлагается более слабый тезис. Так в «конструктивном эмпиризме» ван Фраассена показывается, что мы можем верить в абсолютные существования, хотя они и не могут быть верифицируемы. (Замечу, что этот тезис мы находим уже у Канта. В его теории познания существующее абсолютное понимается как безусловное, то есть независимое от условий опыта. В то время как каждый эмпирический объект является обусловленным.)

Ван Фраассена считает, что достаточно принимать теорию как эмпирически адекватную и не обязательно верить в ее истинность. Рассмотрим некоторые аргументы данной концепции относительно абсолютных существований ( Fraassen B. C. van. To Save the Phenomena // The Journal of Philosophy, 1976. Vol. 73, N 18. P. 623-632).

Относительно определенной совокупности явлений мы можем сконструировать множество эмпирически эквивалентных теорий, т.е. теоретических моделей. TN( v) – множество эмпирически эквивалентных теорий при разных значениях параметра “ v”, относящегося к сущности за явлениями. Эмпирическая эквивалентность теоретических моделей не дает оснований для выбора и значит предпочтения одной модели (теории) другой. Поэтому вопрос об «истинности» теории не связан с компетенцией опыта. Предпочтение одной модели всем остальным есть акт веры. Больше того, поскольку ван Фраассен считает, что истинность какой-то теории (как сконструированной модели реальности) исключает истинность других моделей, то сам выбор невозможен. Очевидно, что невозможность выбора вытекает из единственности истинного представления. Из этого ван Фраассен делает вывод, что описание явлений не требует «веры в реальность сущностей за явлениями». (При этом, заметим, ван Фраассен говорит о различии наблюдаемого и ненаблюдаемого как об антропологическом различии.) А значит понятие сущности является относительным. Сегодня мы в них лишь верим, а завтра уже будем знать как явления.

Тезис о существовании множества истинных описаний или теорий мира рассматривался многими исследователями, в частности, Г. Рейхенбахом и Х. Патнэмом. Так Х. Патнэм понимал его как свидетельство в пользу когерентной концепции истины. Под эквивалентными описаниями понимают теории, которые, с одной стороны, являются эмпирически эквивалентными (то есть относятся к одной и той же предметной области и приводят к одним и тем же эмпирическим следствиям), а с другой стороны, являются переводимыми друг в друга. Это означает, что формальный аппарат одной теории можно путем тождественных преобразований перевести в аппарат другой. Благодаря возможности такого преобразования все факты, подтверждающие первую теорию, подтверждают и вторую, и наоборот. Но из этого вытекает, что если одно из эквивалентных описаний истинно, то автоматически истинно и другое. Однако эквивалентные описания могут быть при этом очень различными или даже несовместимыми. В силу этого обстоятельства эквивалентные описания сильным аргументом против понимания истины как соответствия реальности, поскольку устанавливая совершенно различные концептуализации одной и той же совокупности наблюдаемых фактов и, будучи одновременно истинными, эти описания разрушают саму идею "соответствия". Согласно Патнэму, соответствие является выделенным отношением среди множества отношений, в которых могут находиться две системы, поэтому говорить о множестве "соответствий" значит противоречить самому себе. Однако, если отбросить идею соответствия, то становится бессмысленным понятие адекватности эмпирического описания. Кстати, из контекста рассуждений как ван Фраассена, так и Патнэма не ясно в чем заключается различие между истинностью и адекватностью научных представлений. Сторонник понимания истины как соответствия реальности мог бы возразить Патнэму, указав, что эквивалентные описания не противоречат идее соответствия, а свидетельствуют об определенном многокачественном характере реальности.

Итак, аргумент об эквивалентности эмпирических описаний предполагает нечто, относительно чего данные описания эквивалентны. Что-то должно быть одним и тем же, относительно которого эквивалентные описания неразличимы. Это может быть самотождественная предметная реальность. Это может быть опыт, с помощью которого мы не можем отличить эквивалентные описания. В любом из этих случаев мы апеллируем к некой реальности, независимой от способа ее описания. Выкладки ван Фраассена не отрицают возможности использования представлений о скрытых сущностях. Он говорит лишь о невозможности установления эмпирической адекватности этих представлений. Однако это не является запретом, как у Карнапа, на пользование этими представлениями. Если мы признаем это, то мы вынуждены будем решать вопрос о том, какую роль играют эти метафизические представления и чем оправдана их необходимость. Мне кажется, что одним из выходов в данной ситуации, не связанным с метафизическим реализмом, является признание неких абсолютных оснований наших эмпирических представлений. При этом абсолютные основания не должны мыслиться как особые предметы физического мира. Претензии метафизики на собственное знание не беспочвенны. Метафизические утверждения не бессмысленны вообще. Они бессмысленны лишь с точки зрения критериев научной рациональности. В чем их смысл, я попытаюсь рассмотреть чуть ниже.

Высказанное предложение оправдано, по-моему, прежде всего фундаментальной метафизической интенцией нашего мышления. Она заключается в стремлении познать бытие вне условий опыта. Реализация этого устремления обеспечивает возможность понимания реальности. Зачем? В сфере научного знания это позволяет сформулировать ЗАКОН, который, может быть, и нельзя верифицировать, но он позволяет ОБЪЯСНЯТЬ явления, и он позволяет устанавливать эмпирическую эквивалентность различных теоретических моделей. Мы должны, конечно, описывать явления как можно более адекватно. Но как только мы захотим дать интерпретацию эмпирических закономерностей, мы обратимся к вопросу о том, «почему существуют такие явления, а не другие?» Почему мы наблюдаем то, что мы наблюдаем? Здесь уже ограничиться чисто научными концепциями мы не сможем. И в дело вступает метафизика.


Случайные файлы

Файл
120396.doc
21719-1.rtf
77102-1.rtf
24789-1.rtf
28055.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.