Рефераты и что-то ещё (9D)

Посмотреть архив целиком

Бенджамен Ли Уорф



Соотношение языка, обыденного мышления и поведения1


Человеческие существа не одиноки в объективном мире, не одиноки они и в мире общественной деятельности, как принято думать, напротив, они полностью зависят от милости конкретного языка, который стал средством выражения в их обществе. Ошибочно полагать, что кто-то может адекватно приспособиться к действительности без помощи языка и что язык является лишь случайным средством разрешения отдельных проблем коммуникации и рефлексии. Суть заключается в том, что в значительной степени «объективный мир» неосознанно основывается на языковых привычках определённой группы... Мы видим, слышим и осознаём именно так, а не иначе, главным образом потому, что языковые обычаи нашей общности предполагают определённый выбор интерпретации.

Эдуард Сэпир


Возможно, с предположением о том, что определённая модель употребления слов зачастую предопределяет способ мышления и формы поведения, согласятся все, но, согласившись, скорее всего воспримут это предположение как трюизм, заключающийся в том, что философская и научная терминология, с одной стороны, и модные словечки, лозунги, речёвки и «кричалки», с другой, оказывают гипнотическое воздействие на индивидуума. Ограничиться таким пониманием означает пройти мимо одной из наиболее значимых взаимосвязей, существующих между языком, культурой и психологией, которую Сэпир вскрыл и афористично выразил в предваряющей нашу статью цитате. Мы сосредоточим внимание не на обычных случаях употребления языка для систематизации информации или каждодневного анализа предстающих нам явлений; нас интересует влияние языка на иную деятельность человека, культурную и личностную.



ВОЗДЕЙСТВИЕ ИМЕНОВАНИЯ СИТУАЦИИ НА ПОВЕДЕНИЕ


Я столкнулся с этим аспектом проблемы ещё до того, как стал работать под руководством д-ра Сэпира, причём в области, которая по общепринятому мнению не имеет ничего общего с лингвистикой. Я работал в пожарной страховой компании, где моя задача состояла в том, чтобы анализировать сотни сообщений об обстоятельствах, предшествовавших пожару, а в некоторых случаях взрыву. Я был должен вскрывать чисто физические причины: неисправная электропроводка, наличие или отсутствие зазора между металлической вытяжной трубой и деревянной частью строения и т. д. Соответственно и результаты моего анализа выражались посредством соответствующей терминологии, причём мысль о том, что какие-то иные причины могут также иметь значение, попросту не возникала. Однако с течением времени стало очевидно, что не только физическая ситуация, но и то, как эта ситуация воздействует на людей, является одним из значимых факторов, определяющих поведение людей при начале пожара. Наиболее ясно роль этого фактора проявлялась в том случае, когда речь шла о ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ ЗНАЧИМОСТИ, выражавшейся в общепринятом языковом именовании ситуации. Так, в районе склада того, что называется «бочки с бензином», предполагается поведение определённого рода, т.е. люди будут более осторожными, в то время как возле склада того, что называется «бочки из-под бензина» поведение будет совсем другим - более беззаботным: там не будут строго запрещать курить или разбрасывать повсюду окурки. Однако «бочки из-под бензина», возможно, куда более страшны, поскольку в них сохраняются взрывоопасные пары. С точки зрения физической ситуация является угрожающей, но лингвистический анализ, в процессе которого понятие «из-под» связывается с понятием «пустой», неизбежно предполагает отсутствие опасности. Понятие «пустой» употребляется в двух языковых рядах: 1) в качестве виртуального синонима к «отсутствующий и свободный, незанятый; негативный, инертный»; 2) применительно к физической ситуации как «безотносительно к содержимому контейнера», напр. парам, остаткам жидкости, мусора и т.д. Присваивание физической ситуации ряда (2) именования из ряда (1) становится общей формулой обусловленного языковым восприятием модели поведения, приводящего к ужасающим последствиям.

На заводе сухой перегонки древесины металлические дистилляторы были заизолированы смесью, приготовленной из известняка; на заводе её называли «скрученный известняк», и никому не приходило в голову предохранять это покрытие от излишнего перегрева или изолировать от пламени. После того, как дистилляторы проработали некоторое количество времени, огонь из-под одного из них перекинулся на «известняк», и ко всеобщему изумлению пламя резко взметнулось вверх. Под воздействием паров уксусной кислоты, выделявшихся из дистилляторов, известняк (карбонат кальция) частично превратился в ацетат кальция, который при нагревании разлагается, образуя легковоспламеняемый ацетон. Небрежность, выразившаяся в том, что огонь был разведён вблизи покрытия, была обусловлена употреблением слова «известняк», т.е. особого рода камень, что подразумевает невозможность возгорания.

В громадном железном котле, наполненном кипящим лаком, температура поднялась до критической отметки, за которой могло последовать возгорание. Оператор сдвинул его с огня и откатил на колёсах на некоторое расстояние, но не накрыл. Буквально через минуту лак загорелся. Здесь языковое воздействие носит более сложный характер. Оно обусловлено метафорической объективацией (о которой речь пойдёт позже) «причины» как контакта или пространственного соприкосновения «предметов», т.е. ситуация анализировалась с точки зрения «на» огне или «не на» огне. В действительности, этап, когда внешний источник тепла (огонь) играл главную роль, уже прошёл; перегрев стал внутренним процессом конвекции лака под воздействием чрезмерно нагретого котла - он продолжился, даже когда котёл стоял «не на» огне.

Висящий на стене электрообогреватель использовался крайне редко, и рабочие воспринимали его как вешалку-плечики для пальто. Ночью сторож вошёл в каптёрку и щёлкнул выключателем. Это действие он вербализовал как «включение света». Свет на зажёгся, что сторож вербализовал как «лампочка перегорела». Он не видел свечения спирали обогревателя, потому что на нём висело старое пальто. Вскоре пальто загорелось, что послужило причиной пожара в строении.

На кожевенном заводе отработанная вода, содержащая гной животных, сливалась в расположенный на улице резервуар, частично закрытый досками и частично открытый. Этот предмет обычно вербализуется как «бак с водой». Один из рабочих зажёг около него паяльную лампу и выбросил спичку в воду. Но разложение животного гноя приводит к образованию газа, который скапливается под деревянным покрытием, так что понятие «вода» обращается в свою противоположность. Мгновенно взметнувшийся столб пламени поджёг доски, и огонь быстро перекинулся на соседнее здание.

Цех просушки шкур был устроен следующим образом: в одном конце стоял вентилятор (воздуходувка), создававший поток воздуха, который, пройдя по всему помещению, вырывался наружу сквозь отдушину на другом конце цеха. Огонь возник на перегревшейся подставке вентилятора, который посредством нагнетаемого воздуха перекинул его на шкуры и раздул по всему помещению; в результате цех выгорел целиком. Это ужасное происшествие естественным образом проистекло из-за восприятия понятия «вентилятор (воздуходувка)» как «то, что дует», подразумевающего, что функция агрегата заключается исключительно в том, чтобы «дуть». По-другому предназначение аппарата можно описать как «раздувать воздух для просушки». При этом в расчёт не принимается тот факт, что «раздувать» можно всё, что угодно, к примеру, пламя или искры. В действительности вентилятор просто образует поток воздуха, который может не только задувать, но и раздувать. Вентиляцию надо было устроить так, чтобы воздух, дойдя до отдушины, ВОЗВРАЩАЛСЯ назад над шкурами, вновь проходил сквозь кожух и подставку воздуходувки и лишь потом выбрасывался наружу.

Около нагреваемого углём плавильного котла для регенерации свинца была свалена куча «свинцового металлолома» - наименование, вводящее в сильное заблуждение, поскольку там лежали свинцовые детали старых конденсаторов из радиоприёмников с прокладками из пропитанной парафином бумаги. Вскоре парафин вспыхнул и поджёг крышу, половина которой в результате сгорела.

Эти примеры, число которых может быть многократно умножено, наглядно показывают, как определённая линия поведения зачастую предопределяется аналогиями, обусловленными языковой моделью, в рамках которой ситуация описывается и в определённой степени анализируется, классифицируется и занимает своё место в мире, который «в значительной степени неосознанно основывается на языковых привычках определённой группы». И мы неизбежно предполагаем, что языковой анализ, принятый в нашей общности, отражает действительность гораздо лучше, чем это есть на самом деле.


ГРАММАТИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ КАК ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ОПЫТА


Языковой материал в приведённых выше примерах ограничен отдельными словами, фразами и набором моделей конечного ряда. Начав изучать определяющее влияние этого материала на поведение индивидуума, нельзя не заподозрить, что существует аналогичное, но гораздо более значительное влияние более широкого круга грамматических категорий, таких как число, род и подобные ему феномены (одушевлённость/неодушевлённость и пр.), время, залог и другие глагольные формы, классификации типа «части речи», и суть в том, чем обусловлен данный опыт: блоком морфем, грамматическими изменениями слова или синтаксической комбинацией. Такая категория как число (единственное/множественное) является попыткой закрепления восприятия целого ряда явлений, накопленных опытом, - явлений, которые в целом можно назвать миром природы; появляется желание как-то выразить отдельные составляющие этого опыта, определить, чему следует присвоить именование «один», а чему - «несколько». Но сложность оценки столь далеко идущего воздействия заключается в его фоновом характере, в трудности абстрагирования от своего собственного языка, ставшего привычкой и культурной данностью (non est disputandum), в том, чтобы абстрагироваться от него и объективно его рассмотреть. Если же мы станем анализировать язык, совершенно противоположный нашему по строю, он станет для нас частью природы, и мы станем рассматривать его так же, как уже рассматривали природу. Чтобы изучать экзотический язык, мы стремимся думать на своём родном языке. В противном случае задача распутывания чисто морфологических хитросплетений приобретёт космические масштабы и поглотит всё остальное. Тем не менее, эта проблема, хотя она очень сложна, вполне разрешима; и лучше всего подходить к ней посредством экзотического языка, поскольку, изучая его, мы волей-неволей оказываемся выдавленными из наезженной колеи. И тогда экзотический язык оказывается зеркалом, в котором отражается язык родной.


Случайные файлы

Файл
kurs.doc
56293.rtf
20994-1.rtf
118067.rtf
76243-1.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.