Рефераты и что-то ещё (10)

Посмотреть архив целиком

Б. Малиновский

Миф в примитивной психологии*


Посвящение сэру Джеймсу Фрэзеру


Будь в моих силах воскресить прошлое, я возвратил бы вас лет на двадцать назад, в старый славянский университетский город. Я имею в виду Краков, древнюю столицу Польши и место, где находится старейший университет Восточной Европы. Тогда я смог бы показать вам одного студента, покидающего средневековые здания университета, очевидно, с некоторой душевной болью, но сжимающего, однако, в руках, словно единственное утешение в своих страданиях, три зеленых томика со знаменитым золотым тиснением, красивым условным изображением белой омелы — символом “Золотой ветви”.


В тот момент мне только что было велено на некоторое время прекратить из-за слабого здоровья мои физические и химические исследования, однако мне позволили продолжать заниматься любимым посторонним предметом, и я впервые решил попробовать прочесть этот английский шедевр в оригинале. Возможно, мои душевные муки были бы как-то смягчены, когда бы мне было позволено заглянуть в будущее и предугадать сегодняшнее событие, по случаю которого мне оказана великая честь выступить перед изысканной аудиторией с обращением в память о сэре Джеймсе Фрэзере на том языке, на котором “Золотая ветвь” была написана.


Ибо стоило мне только приступить к чтению этой великой книги, как она тут же захватила и покорила меня. Тогда-то я и осознал, что антропология, какой ее представил сэр Джеймс Фрэзер, — это великая наука, достойная столь же самозабвенного служения, как и любая из ее старших и более точных наук-сестер, и я уже не мог не посвятить свою жизнь фрэзеровской антропологии.


Мы собрались здесь, дабы отпраздновать ежегодный тотемический фестиваль “Золотой ветви”, оживить и укрепить узы, связывающие антропологическое сообщество, приобщиться к источнику и символу нашего антропологического интереса и устремления. Я всего лишь ваш покорный председатель в выражении нашего общего восхищения этим великим ученым и его классическими трудами, среди коих “Золотая ветвь”, “Тотемизм и экзогамия”, “Фольклор в Ветхом Завете”, “Задача души” и “Вера в бессмертие”. Подобно тому, как поступил бы подлинный маг, совершающий обряд в туземном племени, я должен привести полный их список, дабы дух этих трудов (их “мана”) мог поселиться среди нас.


Стало быть, задача моя приятна и в известном смысле проста, ибо, что бы я ни сказал, все это, несомненно, будет данью ему — тому, кого я всегда считал своим “Учителем”. С другой стороны, как раз это же самое обстоятельство и усложняет стоящую передо мной задачу, ибо у меня, который так много от него получил, боюсь, нет чего-то равно достойного, что я мог бы показать в ответ. А потому я решил стойко хранить молчание, даже сейчас, обращаясь к вам, дабы позволить другому заговорить моими устами, тому другому, который служил для сэра Джеймса Фрэзера на протяжении всей его жизни таким же вдохновением и другом, каким сэр Джеймс служит для нас. Этот другой — вряд ли необходимо мне вам об этом говорить — современный представитель первобытного человека, нынешний дикарь, чьи мысли, чувства и сам жизненный дух пронизывают собою все, что Фрэзером было написано.


Иными словами, я не буду пытаться накормить вас своими собственными теориями, а вместо того выложу перед вами кое-какие результаты антропологического полевого исследования, проведенного мною в северо-западной Меланезии. Более того, я ограничусь одной темой, на которой сэр Джеймс Фрэзер не сосредоточивал непосредственно свое внимание, но в которой, как я постараюсь вам показать, его влияние является столь же плодотворным, как и в тех многочисленных темах, которые он сделал предметом своего рассмотрения.


[Вышесказанное представляло собою вступительную часть обращения, прочитанного в память о сэре Джеймсе Фрэзере в ноябре 1925 г. в Ливерпульском университете.]


I. Роль мифа в жизни


С помощью анализа типичной меланезийской культуры и исследования мнений, традиций и поведения ее представителей я намереваюсь показать, насколько глубоко проникает в их жизнь сакральная традиция, или миф, и насколько строго она контролирует их моральное и социальное поведение. Иначе говоря, основная идея настоящей работы состоит в том, что существует тесная связь между, с одной стороны, словом, мифом, священными сказаниями племени и, с другой стороны, ритуальными действиями его членов, их моральными поступками, социальной организацией и даже практической деятельностью.

Дабы заложить основания под описание фактов, обнаруженных нами в Меланезии, я вкратце обобщу нынешнее состояние науки о мифологии. Даже поверхностное ознакомление с литературой на этот счет показывает, что здесь не приходится жаловаться ни на скучное однообразие мнений, ни на отсутствие язвительной полемики. Если взять только самые последние теории, разработанные для объяснения природы мифа, легенды и волшебной сказки, то их список следовало бы открыть — по меньшей мере ввиду объема изданной литературы и высокого уровня самоуверенности — так называемой школой натур-мифологии, которая процветает главным образом в Германии. Авторы, принадлежащие к этой школе, утверждают, что примитивный человек проявляет высочайший интерес к природным явлениям и что этот интерес имеет преимущественно теоретический, созерцательный и поэтический характер. Пытаясь выразить и проинтерпретировать фазы луны или регулярное, но в то же время и изменчивое, прохождение солнца по небесному своду, примитивный человек конструирует символические персонифицированные рапсодии. Для ученых данной школы каждый миф имеет в качестве своего ядра или конечной реальности то или иное природное явление, настолько основательно вплетенное в сказание, что подчас оказывающееся замаскированным и почти теряющееся из виду. Среди этих авторов нет согласия относительно того, какого рода природное явление лежит в основе большинства мифологических произведений. Есть крайние лунарные мифологи, которые настолько помешались на своей идее, что не допускают даже возможности того, чтобы какое-либо другое явление, помимо ночного спутника Земли, могло предложить себя рапсодической интерпретации дикаря. Общество сравнительного изучения мифа, основанное в 1906 г. в Берлине и включающее в число своих последователей таких известных ученых, как Эренрайх, Зике, Винклер, а также многих других, выполняло свою задачу под знаком луны. Другие, как, например, Фробениус, считают единственной темой, вокруг которой примитивный человек сплетал свои символические сказания, солнце. Далее, существует школа метеорологических интерпретаторов, которые считают сущностным содержанием мифа ветер, погоду и цвета неба. Сюда относятся такие хорошо известные авторы старшего поколения, как Макс Мюллер и Кун. Некоторые из этих узких интерпретаторов мифологии яростно отстаивают свое небесное тело или свой принцип; другие придерживаются более широких взглядов и готовы согласиться с тем, что первобытный человек изготовил свое мифологическое варево из всех небесных тел, взятых в своей совокупности.

Я попытался представить эту натуралистическую интерпретацию мифов непредвзято и благовидно, но на самом деле эта теория кажется мне одной из самых экстравагантных точек зрения, когда-либо выдвигавшихся антропологами и гуманистами, а это значит очень много. Она получила абсолютно сокрушительную критику со стороны великого психолога Вундта и оказывается абсолютно несостоятельной в свете любой из работ сэра Джеймса Фрэзера. Исходя из собственных исследований живых мифов дикарей, я должен сказать, что примитивный человек проявляет чисто художественный или научный интерес к природе лишь в очень ограниченной степени; в его представлениях и сказаниях крайне мало места для символизма; и миф, на самом-то деле, представляет собой не праздную рапсодию, не бесцельное излияние тщетных фантазий, а тяжелый труд и исключительно важную культурную силу. Мало того, что эта теория игнорирует культурную функцию мифа, она к тому же еще и приписывает человеку множество воображаемых интересов и смешивает в кучу несколько ясно отличимых друг от друга типов повествований: волшебную сказку, легенду, сагу и сакральное сказание, или миф.

В разительном противоречии с этой теорией, делающей миф натуралистическим, символическим и фантастическим, находится теория, рассматривающая сакральное сказание как подлинную историческую летопись прошлого. Эта точка зрения, в Германии и Америке недавно поддержанная так называемой исторической школой, а в Англии представленная д-ром Риверсом, схватывает лишь часть истины. Мы не отрицаем, что история, как и природная среда, обязательно должна была наложить глубокий отпечаток на все культурные достижения, а, стало быть, и на мифы тоже. Однако воспринимать всю мифологию как простую хронику событий столь же неправильно, сколь и считать ее размышлениями примитивного натуралиста. Эта теория тоже наделяет примитивного человека своего рода научным побуждением и жаждой познания. Однако, хотя в душевном складе дикаря и есть кое-что от натуралиста и от любителя древностей, он, прежде всего, активно вовлечен в определенные практические предприятия и вынужден бороться с различными трудностями; и все его интересы вписаны в это общее прагматическое мировоззрение. Мифология, или священная традиция племени, является, как мы далее увидим, могущественным средством, помогающим примитивному человеку и позволяющим ему свести концы с концами в своем культурном наследии. Более того, мы увидим, что те неоценимые услуги, которые оказывает миф примитивной культуре, осуществляются в связи с религиозным ритуалом, моральным влиянием и социологическим принципом. Религия и мораль лишь в весьма ограниченной степени опираются на интерес к науке или прошлой истории, и миф, стало быть, базируется на совершенно иной ментальной установке.

Тесная связь между религией и мифом, которую многие исследователи проглядели, была замечена другими. Такие психологи, как Вундт, такие социологи, как Дюркгейм, Юбер и Мосс, такие антропологи, как Кроули, и такие исследователи классической древности, как мисс Джейн Харрисон, хорошо понимали ту теснейшую связь, которая существует между мифом и ритуалом, между сакральной традицией и нормами социальной структуры. На всех этих авторов в большей или меньшей степени повлияли труды сэра Джеймса Фрэзера. Несмотря на то, что великий британский антрополог, как и большинство его последователей, ясно видели социологическую и ритуальную значимость мифа, факты, которые я вам представлю, позволят нам прояснить и сформулировать основные принципы социологической теории мифа более точно.


Случайные файлы

Файл
93977.rtf
LEXA2.DOC
59677.rtf
97370.rtf
181211.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.