Архитектурная семиотика (143923)

Посмотреть архив целиком

Тема: АРХИТЕКТУРНАЯ СЕМИОТИКА



Содержание.



Введение…………………………………………………………………..………2.

1. Архитектурная семиотика цивилизаций…………………………………….3.

2. Историко-генетический аспект развития архитектурной семиотики……..7.

3. Эволюция композиционных представлений………………………………..9.

4. Современные направления архитектурно-семиотических исследований..11.

Заключение………………………………………………………………………14.

Список используемой литературы……………………………………………..15.



Введение.


Если на вопрос, что такое архитектура, большинство опрошенных может дать тот или иной ответ, в большей или меньшей степени отражающий суть данного понятия, то по поводу семиотики многие просто пожмут плечами. Архитектурная семиотика состоит из трех основных частей: семантики, занимающейся смысловой стороной архитектуры; синтактики, отвечающей за отношения частей архитектурной формы между собой и по отношению к целому; и прагматики, занимающейся отношениями между архитектурной формой, архитектором – ее создателем и «потребителями» архитектуры – людьми, которым эта архитектура адресована.

Многие архитекторы, а также строители, воплощающие свои замыслы-проекты, помнят знаменитую триаду римского военного инженера и архитектора Витрувия, жившего в первом веке до нашей эры, выразившего в своем труде об архитектуре такие сущностные ее качества, как «польза, прочность, красота». При этом большинство из упомянутых «знатоков» воспринимают эту триаду в ее «иерархической» значимости линейно, ставя по значимости красоту на последнее место. Хотя Витрувий, предлагая эту триаду, имел в виду ее геометрическую модель в форме равностороннего треугольника, вершина которого – красота – была обращена вверх, а углы его основания как раз и выражали пользу и прочность, без которых задуманная архитектурная форма не может быть реализована. Таким же равносторонним треугольником можно представить и модель архитектурной семиотики: семантика – вершина, обращенная вверх, синтактика и прагматика – углы в основании треугольника, без которых архитектурная семиотика полноценно существовать не может.

Синтаксический подход к архитектурной форме в целом и к архитектурной композиции в частности, распространенный во многих архитектурных школах России, да и за рубежом тоже, далеко не исчерпывает смысловые возможности архитектуры и нацелен в основном на «грамматику и на синтаксис» архитектуры, и, в целом, отвечает за «ремесленную» сторону архитектуры. Семантика же, отвечающая за смысловую сторону архитектуры как искусства, а не ремесла, дает большие образно-знаковые и символические возможности архитектуре не только в плане смысловыражения, но и в плане смыслообразования, превращая «говорящую» архитектуру в «поэзию» архитектурных форм, в «визуализирующий конденсатор» и материальный выразитель социокультурных идей, господствующих в человеческом обществе на уровне цивилизаций в целом и в конкретные эпохи у разных народов в различных странах и регионах в частности. При этом архитектура становится своеобразной «раковиной-слепком», по которой можно судить о социокультурных и политических идеалах того или другого общества в ту или другую эпоху, как можно судить по форме слепка о форме содержимого. Вот почему многие великие люди прошлого называли архитектуру «каменной летописью человечества». И некоторые из «раковин» – «архитектурных слепков» человеческих культур – содержали бесценные жемчужины богатейшего и высочайшего социокультурного и политического опыта человеческих сообществ, ясно и образно выраженных в архитектурно-пространственных формах «говорящей архитектуры», как, например, в Древнем Египте, Древней Греции, Древней Руси, в итальянском Возрождении, в европейском классицизме и в некоторых объектах современной и новейшей архитектуры.



1. Смена тысячелетий побуждает не только прогнозировать будущее, но и обратиться к поискам генерализующих тенденций прошлого в масштабах смен исторических эпох. И тогда, восходя к первичным истокам мировой культуры, можно остановиться на одном из приоритетных векторов, на которые проектировалось мировоззрение человечества, — архитектуре, веками создававшей футляр существования человека в пространстве.

Исторически зафиксированные в творениях зодчества находки человечества образно представляют собой нечто вроде коллекции раковин, которые были приспособлены к реальному существованию, а потом остались материальными свидетелями мироощущения целых поколений. При этом архитектурный аспект творческой реализации человечества, в отличие от литературных источников исторического контекста, дает возможность единым взглядом охватить не только этапы создания определенных культурных наслоений, но и их взаимодействие, создавая уникальные возможности для сравнения духовных срезов существования цивилизаций. Кроме этого, зодчество своей демонстрационной откровенностью придает нашему восприятию исторических потоков такую захватывающую вещественную достоверность и статистическую обоснованность, которую вряд ли может дать литература, особенно древняя. Незаурядные литературные произведения того времени могли возникнуть на фоне только развитой письменности, однако уязвимым местом летописей была и будет их неповторимость. Таким образом, по нескольким сохранившимся образцам невозможно восстановить конкретную подборку виртуальной «библиотеки» тех времен, а тем более представить количество созданных летописей, хотя некоторые ориентиры и существуют. Вместе с тем благодаря только топографической карте проведенных раскопок фундаментов, учитывая возможность реконструкции по археологическим данным как ансамблей, так и отдельных сооружений, можно получить достаточно конкретное представление о том или ином архитектурном образе древности вплоть до типовой застройки.

1. Отталкиваясь от определенных преимуществ, которые дает архитектурный срез исторических эпох, можно почувствовать некоторые особенности пути, пройденного человечеством.

Первичные цивилизации, стоящие у истоков мировой культуры, прежде всего шумерская и египетская, формировались в условиях огромного напряжения, связанного с утверждением возможности самого существования. Таким образом, с одной стороны, жестокая организация общества, единственная в тех условиях, способная обеспечить безукоризненное функционирование ирригационных сооружений, а с другой — мифологическое осмысливание человеческого бытия фактически создало стилистическую маркировку архитектурных комплексов ранних пластов цивилизации, устремив их к идее самоутверждения, которой были проникнуты прежде всего официальные сооружения государственного значения. Именно в этом контексте можно воспринимать прославленные египетские ансамбли, которые карнакскими колоннами, огромными статуями Рамзеса II Абу-Симбела или зашифрованными формулами пирамид прокладывают путь в вечность.

Однако откровенная декларация гигантизма в странах восточной деспотии — Месопотамии, Египте, Персии — не затронула древнегреческую демократическую традицию. Избрав дерево прообразом колонны, греки заложили в портик как бы координатный модуль пространства, соотносящийся с человеческим ростом и, главное, мироощущением. Римляне, ассимилировав греческие традиции, даже используя, кроме мрамора, кирпич и, главное, бетон, дававший им возможность создавать поражающие и теперь грандиозные сооружения, такие, как, например, Колизей, все же некоторое время старались аркадным ярусным членением, колоннадным декором и статуями визуально снимать эффект чрезвычайного величия, ориентируясь на классические античные пропорции. И только уже в более поздние имперские времена, когда, с одной стороны, возникла необходимость символического отображения колоссальной концентрации власти императора и масштабов государства, а с другой — мембранная прозрачность границ открывала пути приобщения к архитектурной партитуре городов восточных компонент, и прежде всего вывезенных из Египта обелисков, этих талисманов власти, устаревшее представление о гармонии не в состоянии было противодействовать отчуждению человека от экстерьерных параметров его существования.

Вобрав в себя постоянное противостояние гуманизма и власти, архитектурная летопись человечества заостряет наше восприятие определенных эпох на уровне поражающей символики. Вслед за классическим периодом наследие восточных культур при наметившемся упадке демократии и переходе к олигархическому правлению сказалось-таки и в античной архитектурной семиотике в переориентации на гигантские сооружения позднего эллинизма — Галикарнасском мавзолее, храме Артемиды Эфесской и Фаросском маяке. Интересно, что это предчувствие создания величественных империй было странслировано не только на произведения зодчества, но и на комплементарные скульптурные шедевры — будь то Колосс Родосский или фриз Пергамского алтаря, где битва богов с гигантами полной мерой символизирует не только беспредельные возможности творческого вдохновения, но и прежде всего вечную борьбу человечности с деспотией. Однако этот мотив будет сопровождать развитие цивилизации в течение всех последующих веков. Только в тридцатые годы уходящего столетия удлиненное величие колонн сталинского классицизма сказалось и на подчиненном тираничным уставам Киеве трагическими метками дома Кабмина, теперешних дворцов администрации Президента на Банковой улице и Министерства иностранных дел на Михайловской горе, подтвердив свою причастность к общим тенденциям европейского развития. Ибо и в цивилизованной Европе новорожденный фашизм заявил о себе трансформированным классицизмом, где даже в такой изысканной в архитектурном отношении стране, как Италия, так называемый стиль Муссолини по гипертрофичности классического портика мало чем отличается от сталинского, разве что большим лаконизмом дорического ордера по сравнению с пристрастием восточного деспота к коринфским акантам и волютам. Таким образом, гуляя по Риму, Генуе, Вероне, Берлину или Москве и натыкаясь на целые кварталы официозных сооружений, можно сразу же поставить диагноз причастности к авторитарному режиму. Кстати, если на первых стадиях становления тоталитарных государств было характерно обращение к классическим образцам человечности, помогавшее камуфлировать тиранию, то после войны, когда Сталин почувствовал себя более уверенно в мантии победителя уже мирового уровня, он просто обратился к иным образцам — Фаросскому маяку, одному из чудес света, чтобы семью огромными высотными зданиями Москвы приобщиться к созданию архитектурных чудес ХХ столетия.


Случайные файлы

Файл
79734.rtf
166596.rtf
14436.rtf
39062.rtf
87814.doc




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.