Гендерные особенности нравственной социализации личности (141235)

Посмотреть архив целиком

Введение


Для каждой культуры характерен свой ряд представлений о маскулинности и феминности. Структура и содержание этих, зачастую, стереотипных представлений зависит не только от этнокультурного своеобразия, в котором бытуют подобные представления, но и от исторической стадии развития определенного общества, уровня его урбанизованности, религии и тому подобного.

Сегодня история советского детства является перспективным направлением в научных исследованиях. Особый научный интерес вызывает проблематика 1920-30-х годов, когда происходит процесс зарождения и становления особой модели «советского детства». Кроме того, обращение к проблеме полового просвещения в предперестроечные годы и первую пятилетку после перестройки представляет интерес, т.к. позволяет понять, каким образом система административного контроля воздействовала на интимность, как конструировался дискурс секса и репродуктивного здоровья в рамках школы, каким образом дискурс дозволительного отношения к публичному обсуждению секса преломлялся на школьных занятиях.



Гендерная модель «советского детства» на начальных этапах появления советской власти


Изучение советского детства является перспективным в контексте гендерной методологии. Начало гендерного анализа государственных стратегий в области детства в 1920-30-е годы было положено современными российскими и западными учёными.

Однако реконструкция гендерной модели «советского детства» как системы исторически и культурно сформировавшихся в обществе норм и стереотипов, характерных для представителей определенного пола, или приписываемых представителям определенного пола государственной идеологией, требует дальнейшего специального исследования.

Таким образом, целью нашей работы является попытка сформулировать гендерную модель «советского детства» в 1920-30-е годы и причины её последующей трансформации. Источниковой базой исследования выступила центральная и региональная периодическая пресса, которая позволила проанализировать государственные стратегии в области формирования гендерной модели «советского детства», а также степень успешности её реализации.

Анализ периодической прессы 1920-30-х годов дал возможность проследить процесс реализации официальной гендерной модели «советского детства» в повседневной практике советских детей.

Следует отметить, что в начале 1920-х годов советские идеологи не уделяли особого внимания гендерным отличиям, гендерным ролям и статусам детей в обществе. Главным для них было то, чтобы все дети, независимо от их пола, были «организованными детьми» - пионерами или октябрятами. Пропаганда, художественная литература и кинематограф в 1920-е годы изображали детей «маленькими взрослыми», со взрослыми чертами лица, со сформировавшимся твердым и решительным характером, обладавшими политической бдительностью и сознательностью. Пионерские собрания, конференции, митинги, обсуждение политических событий, общественно-полезный труд должны были полностью заполнить детский досуг. В этот период советские газеты и журналы писали о детях в основном гендерно-нейтрально, используя бесполые характеристики и формулировки. Однако со временем пропаганда начинает отдавать предпочтение мужскому образу и стилю поведения у детей.

Современные исследователи обратили внимание на то, что «идеальным» советским ребенком в 1920-е годы, с точки зрения советских идеологов, был мальчик, чаще всего блондин, политически активный, энергичный, самоуверенный, стремящийся как можно скорее проститься с детством.

Вот образ типичного пионера, который предлагает журнал «Вожатый» в 1924 году: «Ему нет 13 лет. Белокурый, с быстрыми глазами, вечно живой - он производит приятное впечатление с первой же встречи. И он любимец в отряде. Но пионером стал не сразу. Много вытерпел, много поломал себя, повоевал дома, несколько раз выходил из отряда. … На вид он рядовой пионер, но внутренне сильный и подающий надежды мальчик. Сейчас он усердно готовится в комсомол: «Уж, за что взялся, что нравится - не бросит. Парень – «гвоздь». Итак, любимым героем советской пропаганды, художественных произведений и кинокартин со второй половины 1920-х годов становится мальчик - пионер, активный, самоуверенный и энергичный. Характер и моральные качества «настоящего» пионера, такие как стремление к лидерству, мужество, активность, смелость, решительность, имели ярко выраженную маскулинную окраску.

А девочкам, чтобы стать хорошими пионерками, нужно было избавиться от «негативных» - «девчачьих» привычек, таких как плаксивость, робость, болтливость и т.д. На фотографиях девочки-пионерки почти не отличаются от мальчиков, у них короткие стрижки, грубые черты лица, одинаковая с мальчиками одежда. Для девочек становится приемлемым мальчишеский стиль поведения и внешность, а желание красиво одеваться, украшать себя, посещать театр и кино, осуждались как проявления «мещанства» и «пережитков прошлого».

Показательной в этом смысле является публикация детских писем в редакцию газеты «Пионерская правда» под названием «Кем хотят быть наши дети: Сборник детских писем для отцов» в 1929 году. В своих письмах дети Советского Союза осуждали девочку Катю, которая искренне написала в своем письме, что мечтает стать красивой и известной киноактрисой. Теперь перенесемся на 60 лет вперед.


Половое воспитание школьников в 1980-е годы и конструирование идентичности


Понимая ограничения роли школы в реферировании вопросов секса для подростков ввиду существования других авторитетных «лидеров мнения» таких как компании, родители, средства массовой информации, мы вместе с тем признаем, что именно школьное воспитание играет важную роль в формировании фреймов «допустимой» сексуальности, презентации «общественно приемлемых» форм сексуальной жизни и конструирования значений сексуального опыта.

Сексуальность и школьное обучение – это и вопрос об административной власти над телом, и одновременно вопрос о трансформации интимности и идентичности.

Исследование основывалось на глубинных интервью с экспертами, влияющими как на разработку системы «полового просвещения» - заместитель министра здравоохранения ТАССР, работниками школ, которые занимались «половым просвещением» в 1980 годы и учащимися тех лет. Информанты представляли своего рода «устные истории», их рассказы о «половом просвещении» были тесно вплетены в контекст взаимоотношений со школьниками, родителями, администрацией.

Для анализа официального дискурса анализировались учебники для педагогов и учеников, касающиеся полового воспитания.

Вопрос о необходимости введения в школах полового воспитания поднимался в СССР с 1962 года. Долгое время единственными проводниками информации, связанной с репродуктивным здоровьем и сексом, выступали акушеры-гинекологи, проводящие лекции в школе согласно планам санитарно-просветительской работы.

Однако системного знания подобные занятия приносить не могли в силу ограниченности часов и отсутствием единой программы. В 1983-1985 гг. в школьных программах появились дисциплины "Гигиеническое и половое воспитание" (12 часов в 8 классе) и "Этика и психология семейной жизни" (34 часа в 9-10 классах).

Освещение вопросов в школе, напрямую или косвенно касающихся сексуальной жизни обозначалось понятиями «половое воспитание» и «половое просвещение». «Половое воспитание» понималось как «часть нравственно-этического воспитания». Анализ книг, служащих пособием для учителей показал, что секс, помещается в контекст брака и не индивидуализируется, выступая объектом социального и государственного контроля. Учебники следовали модели официальной пропаганды «незыблемости» советской семьи и коммунистического воспитания.

Интервью с учителями, которые вели предмет «Этика и психология семейной жизни» позволили обнаружить, что, говоря о роли полов во взаимоотношениях, учителя воспроизводили господствующую тогда установку на естественность половых различий. Особое внимание уделялось роли мужчины. При этом имплицитно присутствовало понимание мужчины как более «сильного», и поэтому ответственного за взаимоотношения.

В большинстве школ для беседы о методах предохранения и репродуктивном здоровье приглашались медики. Стоит отметить, что медицинский акцент в половом просвещении сыграл двойственную роль – будучи произведенным командно-административной системой с соответствующими методами, оно выступало средством контроля над репродуктивной системой.

Одновременно с этим медицинское половое просвещение повлияло на формирование установок на ответственную сексуальную жизнь. В то же время стоит отметить гендерный «перекос» - ответственность за безопасный секс возлагалась в большей степени на женщину.

Сексуальность как социальный конструкт, действующий в пределах власти, с одной стороны, и как часть самоидентичности, с другой стороны, была дискуссионной точкой повседневности в школах позднесоветского периода. Однако основными барьерами выступали идеология и межпоколенческий разрыв. Признавалось, что откровенные разговоры о семейной жизни противоречили официальной идеологии. Именно к середине 1980-х годов исследователи относят артикуляцию и коммерциализацию сексуальности в СССР, названную «сексуальной революцией». Власть уже не могла представить учебную программу, адекватную восприятию школьников позднесоветского поколения, подобрать нужный идеологический ключ.


Гендерные особенности нравственной социализации личности


Случайные файлы

Файл
150787.rtf
50799.doc
166082.rtf
175747.rtf
144382.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.