Любовь, как основная составляющая гармонии семьи (141009)

Посмотреть архив целиком

ВВЕДЕНИЕ



Семья составляет существенное звено в цепи социального бытия, ведь каж­дая нация и государство слагаются из отдельных семей: семья яв­ляется первым базисом государства. Семья это первичная ячейка общества, объединяющая супругов и их потомство. В семье отдельная личность, поступаясь некоторыми своими особенностями, входит в качестве члена в некое целое. Жизнь семьи связана с половым и возрастным разделением труда, ведением домашнего хозяйства, взаимной помощью людей в быту, интимной жизнью супругов, продлением рода, а следовательно, воспроизведением рода, воспитанием нового поколения, а также с нравственно-правовыми и психологическими отношениями. Семья важнейший инструмент индивидуального становления личности. Именно здесь ребенок впервые включается в общественную жизнь усваивает ее ценности, нормы поведения, способы мышления язык. Иначе говоря, семья это школа воспитания, передачи опыта и житейской мудрости. Полноценная брачная связь мужчины и женщины предполагает раздельность соединяющейся пары, т.е. такую их связь, в силу ко­торой они не исключают, а взаимно полагают друг друга, находя каждый в другом полноту собственной жизни. Только при этом ус­ловии можно говорить об истинной гармонии в семье.


О любви. Эмоционально-психологической, нравственной и эс­тетической основой брака является любовь, хотя и не всякий брак основан на этом чувстве, а любовь может быть и вне брака. Семья это естественное гнездо любви, уважения и взаимной заботы. Любовь прекрасна, когда она взаимна и когда мы любим искренне и преданно. Метко сказал Архимед: любовьэто теорема, которую надобно доказывать каждодневно. Любовь это индивидуально-избирательное чувство, которое выражается в глубоких и устойчивых переживани­ях, в постоянной направленности мысли и дела к любимому человек, в свободном, бескорыстном и самозабвенном стремлении к нему.

Любовь, на мой взгляд, является неотъемлемой и наиглавнейшей составляющей семьи. Если есть любовь «двоих» - есть и гармония в семье.





ЧАСТЬ I


У ИСТОКОВ СТВНОВЛЕНИЯ СЕМЬИ И ЛЮБВИ


ПЕРВОБЫТНАЯ СЕМЬЯ


Сплочению первобытного человеческого объединения, возникновению и развитию коллективизма способствовал не только процесс охоты, но и совместное потребление добычи, совершавшееся, видимо, как на это указывает археологический материал олдувайской эпохи, не на месте смерти жи­вотного, а на жилых стоянках. Отсюда следует, что видимо, мясо получали и те, кто не участвовал в охоте, а оставался на стоянке: женщины, дети, больные, инвалиды. Индивиду­альной охоты в Олдувае, по-видимому, не было из-за низкой технической вооруженности древнейших охотников.

В отличие от охоты собирательство, как бы велика ни была его роль в балансе питания, носило лишь индивидуаль­ный характер и поэтому не могло стать таким важным фактором в процессе гоминизации и возникновения общест­ва, как охота.

Думается, что переход от сообществ обезьян к человече­ским коллективам был результатом длительного развития.

Как пишет П. И. Борисковский, «в рамках старого качества длительно и сложно вызревают элементы нового. Переход от стада обезьян к человеческому обществу нельзя пред­ставлять схематически, упрощенно. Это был сложный диалектический процесс. В стадах обезьян постепенно зарождались отдельные элементы человеческого общества. А с другой стороны, у древнейших людей, архантропов, еще долгое время переживали отдельные элементы, характерные не для людей, а для обезьян». Мы вполне согласны с этим утверждением исследователя, как и с другим: «С появлени­ем творцов олдувайской техники начинается история чело­веческого общества, первый этап первобытнообщинной об­щественно-экономической формации эпоха первобытно­го стада»...

А. Н. Рогачев считает, что, став еще в мустьерское время постоянным и обязательным элементом культуры, жилище «ограничило действие биологического закона единства орга­низма и среды в отношении человека» и тем самым «задолго до появления неоантропа и верхнепалеолитической культу­ры совершился новый, третий после изготовления каменных орудий и добывания огня решающий шаг выделения людей из мира животных».

При этом «поселения и жилища с самого своего возни­кновения являлись главными центрами производственной, домашнехозяйственной, общественной и духовной жизни и во всех этих качествах сыграли исключительную роль в формировании и укреплении общественной сущности лю­дей. Общественные отношения возникающих людей, по­знавших огонь и начавших жить в жилищах, не могли быть стадными, они выступали в своей первоначальной, перво­бытной, естественной элементарной форме семейно-родовых отношений, проще говоря, в осознаваемой родственной связи коллектива». В другой работе А. Н. Рогачев высказы­вает убеждение, что к началу мусте стадо исчезло полно­стью...

С. Н. Бибиков, обращает внимание на то, что в неандер­тальских погребениях в скальных убежищах Европы поло­вой и количественный состав захоронений может быть вы­ражен пропорцией: 20 детей: 9 женщин: 3 мужчин или 20:8:4. Если учесть, что в ту эпоху детская смертность была очень высока, то понятно преобладание в захоронениях детей. Соотношение женщин и мужчин в захоронениях явно не соответствует тому, которое существовало в общинах неандертальцев. С. Н. Бибиков считает, что можно говорить о тенденции предпочтительного захоронения женщин и де­тей внутри жилища.

Женщины и дети в соответствии с этими нормами погре­бались в той среде, к которой они принадлежали со дня рождения. (Мужчины принадлежали к чужеродной полови­не общины.) Развивая мысль С. Н. Бибикова, можно пред­положить, что трупы мужчин было сложно доставлять в об­щины, из которых они происходили. Поэтому их погребали за пределами жилищ, а то и вовсе не хоронили. Однако мужских захоронений могло быть мало и потому, что муж­чины часто погибали на охоте, вне жилища. Преобладание женщин в захоронениях в жилищах в этом случае лишь результат различия в преобладающих причинах смертности у мужчин и женщин и не помогает в решении вопроса о на­личии или отсутствии у неандертальцев, равным образом

Итак, многие данные подтверждают высказанную еще в середине 50-х годов точку зрения А. П. Окладникова о том, что зачатки материнской родовой общины возникают в мусте и окончательно оформляются в верхнем палеолите. А. П. Окладчиков писал: «Прямыми указаниями на офор­мление материнского рода в это время являются, с одной стороны, общинные жилища, а с другой широко распро­страненные изображения женщин, в которых можно видеть образы женщин-родоначальниц, известных, по данным фольклора, например, у эскимосов и алеутов»...






ОБЩИННАЯ СЕМЬЯ


Весьма сложным и дискуссионным является вопрос о характере брачно-регулирующих отношений в коллективах ранних гоминид. Утверждение Г. П. Григорьева (его разде­ляют также некоторые другие археологи), что общины состояли из семей, не опирается на какие-либо, хотя бы косвенные, данные о жизни архантропов, а есть лишь ре­зультат прямой и вряд ли правомерной экстраполяции на­ших знаний об обществах современных охотников и собира­телей на формирующееся общество архантропов.

Для решения поставленного вопроса интересны общие соображения, высказанные Э. Каспари. Исследователь по­лагает, что у нас нет определенных данных о типе половых отношений у древних людей и, может быть, даже вообще не существует ответа на этот вопрос. Он считает, что в принци­пе были открыты три возможности:

1) моногамия, когда каждый мужчина участвовал в дето производстве с одной определенной женщиной;

2) полигамия, когда один или несколько мужчин принимали участие в воспроизводстве потомства, а ос­тальные мужчины в этом участия не принимали, а в охоте участвовали;

3) промискуитет, без установления постоянных связей между мужчинами и женщинами.

В советской и зарубежной литературе существуют раз­личные гипотезы о причинах, этапах и механизме возникно­вения экзогамии.

По мнению многих исследователей, главной причиной, тормозившей развитие социальных норм у наших нижнепа­леолитических предков, был зоологический индивидуализм, особенно проявлявшийся в безудержной игре половых ин­стинктов и столкновениях из-за женщин в условиях господ­ства в стаде промискуитета.

Так, А, М. Золотарев писал, что экзогамия возникла как средство подчинения половых инстинктов социальным нор­мам поведения. Она явилась уздой, наложенной обществом на индивида первым средством воспитания человеческого в человеке. Первобытное стадо, разделившись на два экзо­гамных рода, воздвигло первую социальную преграду для половых влечений. Каждый из двух первоначальных родов, на которые разделилось стадо, стал «замиренной средой», т. е. коллективом, внутри которого были уничтожены браки.

Роль биологических предпосылок, их воздействие на процесс сложения общественных форм постепенно все уменьшались за счет возрастания значения социальных факторов. По-видимому, с появлением человека современ­ного физического типа роль биологических предпосылок в сложении типов социальной организации и норм социаль­ного поведения сходит на нет.

С завершением формирования Homo sapiens и исчезно­вением неандертальцев по всей ойкумене завершается и сложение общинно родового строя.

ГРУППОВОЙ БРАК


Вместе с родом и Homo sapiens, мы вступаем в общее ню сформировавшихся людей. При­шедший на смену первобытному стаду род был первым подлинно социальным организмом. Он представлял собой первое человеческое объединение, все особенности которого определялись потребностями развития производства, его фундаментом были разборные отношения распределения. В нем не существовало никакой другой собственности, кроме коллективной.


Случайные файлы

Файл
90225.rtf
chemei.doc
4295-1.rtf
3478-1.rtf
163029.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.