Сетевая организация социума и биополитика (25712-1)

Посмотреть архив целиком

 

Сетевая организация социума и биополитика


Введение: что такое сетевые структуры

Сетевые структуры — герой настоящей работы — могут быть определены как:

малые группы людей (примерно, 10 — 20 человек); есть, правда, сети второго (и даже n-ного) порядка, но и в них вычленяется "элементарные ячейки" указанного размера;

с децентрализованной иерархией (принцип многоначалия), в противовес столь любимому в армии и в бюрократических структурах принципу "единого начальника" и "цепи команд", как выражается теоретик бюрократии Файоль;

с частичными лидерами, каждый из которых имеет специализированную роль и функцию: исторический пример — американская коммуна Тwin Oaks (Вашингтон, 60-е годы), где было около 40 лидеров (лидер по кухне, лидер по гамакам и др.) — больше, чем членов коммуны, поэтому некоторые члены совмещали несколько лидерских ролей;

с широкой специализацией участников: они параллельно или попеременно занимаются несколькими (или даже всеми) направлениям и специальностям, которым посвящена деятельность данной сетевой структуры (а этих направлений много, поскольку, как мы увидим ниже, сетевые структуры решают междсциплинарные задачи);

со стимулированием неформальных (индивидуализированных) взаимоотношений в коллективе (на базе симпатий, сентиментов, неформального статуса) — следуя классическим идеям К. Барнарда (Barnard, 1948) и всей "школы человеческих отношений" в менеджменте.

Можно привести ряд примеров реализации этих организационных принципов — так может быть структурирована (1)небольшая научно-исследовательская группа, занятая междисциплинарным поиском; (2)группа экологического мониторинга; (3)консультативная комиссия по тому или иному вопросу при органах местного самоуправления, особенно локальных (полу)автономных структурах типа ассоциации жильцов нескольких домов, например, знаменитой "Республики Сивцев Вражек" (Помелова, 1997). Дальнейшие разъяснения принципов сетевых структур будут даны по ходу текста статьи.

Необходимо подчеркнуть, что термин "сетевые структуры" употребляется здесь в авторской интерпретации. В литературе по социологии и менеджменту этот термин используется достаточно широко, но имеет у разных авторов не вполне одинаковый смысл — то весьма узкий (см. например, Виханский, Наумов, 1995), то, напротив, весьма широкий (и тогда учитываются лишь некоторые из указанных выше пунктов). Но в любом случае сетевые структуры (network structures) в социуме представляются чем-то необычным и в то же время давно знакомым. Предмет последующего текста — конкретный анализ и "необычности" и в то же время "знакомости" сетевых структур.

Почему, во-первых, столь "необычны" сетевые структуры? По-видимому, потому, что мы подсознательно (или осознанно) сопоставляем их с доминирующими в современной европейской цивилизации, привычными нам, бюрократическими организациями. Классик учения о "бюрократии" немецкий социолог М. Вебер придавал этому слову сугубо позитивный смысл (бюрократия как прогрессивное явление по сравнению с феодальной клановостью и вассальной личной зависимостью от сеньора); организационные детали применительно к менеджменту предприятий конкретизировали в первой половине ХХ века Тейлор, Файоль и другие классики менеджмента. Перечислим основные отличительные особенности бюрократии (читателю рекомендуем обратиться к самому началу статьи, где в той же последовательности изложены черты сетевых структур):

большие массы людей (хороший пример бюрократии — современная армия или же предприятие калибра General Motors);

co строго централизованной иерархией (принцип единоначалия);

с полным лидерством (конечно, в пределах полномочий, имеющихся у данной организации), что фактически подразумевается предшествующим пунктом.

c узкой специализацией участников и узко определенной ответственностью для членов организации.

О необходимости и неизбежности сетевых структур

Бюрократические организации, типичные для современного социума, являют собой, как мы видели, прямую противоположность сетевых структур. Мы к сетевым структурам не привыкли — и должны ли привыкать? Прежде чем обосновывать полезность, "нужность" сетевых структур в ряде ситуаций, поставим вопрос: почему описание сетевых структур (см. самое начало текста) кажется нам знакомым, вызывает у нас целый веер личных ассоциаций? На этот вопрос можно дать не один, а целых три ответа.

1. Сетевые структуры оживляют хранящуюся в генах память о первобытном социуме. Биологическому виду Homo sapiens примерно 200-300 тысяч лет; цивилизованному обществу, если вести отсчет от первых земледельческих, оседлых общин - вряд ли больше 14 тысяч лет. Человек провел более 90% своей истории в составе первобытных групп охотников-собирателей. Многие ученые склоняются поэтому к убеждению, что гены, позволившие создать человеку первичные социальные группы, до сих пор сохранились в нашем геноме. Какими чертами характеризовались группы охотников-собирателей? Перечислим эти черты (см., например, Flanagan, 1989; Bernhardt, Glantz, 1992; Maryanski, Turner, 1992; Salter, 1995), которые были исследованы на материале сохранившихся до ХХ века групп охотиков-собирателей (бушмены в Ботсване и Намибии, хадзапи в Танзании, пигмеи мбути в Заире, калауны и аватипы в Папуа-Новой Гвинеи, индейцы трумай в Бразилии и др).:

малый размер групп (до 25 человек, включая детей);

не было ни начальников, ни подчиненных, не фиксированной иерархии;

лидерство было частичным, временным, переменчивым, не влекло за собой каких-либо привилегий для лидера. Так, шаман, хотя и имел частичный авторитет в религиозных вопросах и знахарстве, также занимался охотой/собирательством, да и в религиозной сфере его авторитет относителен: все члены группы проходят серию "посвящений" (инициаций), в каждой из которых шаман делится частью своих сакральных знаний, на которые он не имеет "абсолютной монополии" (Woodburn, 1982);

специализация людей была предельно широкой в том плане, что "все умели все" и единственным типичным примером разделение труда было занятие охотой у мужчин и собирательством (съедобных растений, грибов и др.) у женщин. Широкая специализация означала и многообразие творческих возможностей — люди не только охотились и собирали, но и изготовляли разноообразные орудия, улаживали конфликты и споры соплеменников, рассказывали истории, рисовали, танцевали и др.;

отношения в группе были неформальными, личными, основывались на чувстве родства (в большинстве случаев вся группа была связана кровными/семейными узами) и постоянной взаимопомощи, одаривании друг друга подарками и знаками уважения и др.

Перечень характерных черт первобытного общества в сопоставлении с характеристиками сетевых структур (с. 1) ясно показывает, что сетевые группы можно рассматривать как эксперимент по воскрешению некоторых сторон структуры групп охотников-собирателей. Необходимо только иметь в виду, что речь не идет о призыве: "Вернуться в пещеры!", который отметал бы неоспоримые достижения современной цивилизации. Мы будем говорить лишь о том, чтобы смягчить порожденные современной социальной ситуацией проблемы, беря на вооружение отдельные черты первобытного, хранящегося в "генетической памяти" уклада социальной жизни.

Сопоставительный анализ примитивного и современного социума в разных его "ипостасях" весьма характерен для направления современной политической науки и философии, получившего название "биополитика" (Caldwell, 1964; Somit, 1968, 1972; Peterson, 1976; Flohr, Tonnesmann, 1983; Hartigan, 1988; Masters, 1991; Schubert, Masters, 1994; Зуб, 1987, 1989, 1995 и другие работы). Биополитика, правда, идет и дальше в сопоставлении социальных структур и сравнивает человеческий социум и его политическую организацию с сообществами животных, в первую очередь, приматов. Известно, что наши ближайшие эволюционные "родичи" — шимпанзе и бонобо — имеют свыше 90% общих с нами генов. Что касается социального уклада этих человекообразных обезьян (см. Schubert, Masters, 1994; de Waal, 1996), то для них также характерна рыхлая, нестрогая, переменчивая иерархия, преобладание горизонтальных связей (кооперация, взаимопомощь, одаривание друг друга пищей, коллективный уход за детенышаии, ласки, игры и др.); индивиды могут свободно вступать в состав социальных групп и покидать их (отметим, что такая же индивидуальная свобода миграции была и во многих вариантах первобытного общества).

Вот как описывают Марьянски и Тэрнер (Maryanski, Turner, 1992), ссылаясь на приматолога Дж. Гудалл, жизнь группы шимпанзе: "Объединение <в социальные группы> и распад <этих групп> в сообществах шимпанзе достигает пределов социальной пластичности; индивиды обоих полов имеют практически полное право свободно приходить и уходить когда им вздумается... Состав временных групп постоянно меняется... Он <индивид> может путешествовать в течение дня в составе большого, шумного, легко возбудимого сборища, а на следующий день быть предоставленным самому себе".

Таким образом, сетевые структуры получают определенное биополитическое обоснование. Но, во-первых, первобытное общество было многовариатным, т. е. наряду с описанной выше картиной были и такие социальные группы, которые были построены по принципу жесткой иерархии (это характерно в основном для тех групп, которые занимались не только охотой, но и земледелием, Woodburn, 1982). Почему мы должны подражать именно сетевому варианту первобытного общества? Во-вторых, какое нам вообще дело до первобытных групп, возможно, их опыт (несмотря на наличие общих генов) не применим или вреден в современных условиях?






Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.