Образ медведя в фольклоре (138800)

Посмотреть архив целиком

Образ медведя в фольклоре.


Происхождение медведя связывается в легендах с человеком. Человек был обращен Богом в медведя в наказание за убийство родителей; за отказ страннику или монаху переночевать, за честолюбивое желание, чтобы все люди его боялись и т.д.

Медведи стали спрятанные от Бога в лес дети Адама и Евы. Считают, что если снять с медведя шкуру, то он выглядит как человек: самец как мужчина, а медведица с грудью, как у женщины. У него человечьи ступни и пальцы, он умывается, любит своих детей, радуется и горюет, как человек, понимает человеческую речь и сам иногда говорит, а также постится весь Рождественский пост, т.е. сосет лапу. Доказательство человеческого происхождения медведя охотники видят в том, что на медведя и на человека собака лает одинаково, не так, как на других зверей. На женщин он нападает не затем, чтобы их съесть, а чтобы увести к себе и сожительствовать с ними. Верят, что от такого сожительства человека с медведем рождаются на свет люди, обладающие богатырской силой. Мотив этот представлен не только в поверьях, но и в сказках.

Считается, что медведь близко знается с нечистой силой, что лешему он родной брат или подвластен ему как своему хозяину. В то же время черт боится и убегает от медведя; медведь может одолеть и изгнать водяного; снять чары, если его провести через дом, на который напущена порча.

Ему присущи и функции охранителя скота. Например, медведь помогает обнаружить закопанную в хлеву конскую голову — причину порчи скота. Чтобы не допустить к скоту “лихого домового”, в конюшне вешали медвежью голову, а когда домовой шалил, в хлев вводили медведя. Сам домовой тоже может принимал облик медведя. Подобно поверьям о волках - оборотнях, существуют рассказы об обращении колдунами участников свадеб в медведей. Известны рассказы о том, что под шкурой убитой медведицы охотники обнаруживали бабу в сарафане, что убитая медведица оказывалась невестой или свахой. Как и волк, медведь связан с подземными кладами; духи, охраняющие их, могут появляться в облике медведей.

Образу медведя присуща брачная символика, символика плодородия и плодовитости, представленная, в частности, в свадебном обряде, в любовной магии, в лечении бесплодия и т. п. Если введенный, в дом ручной медведь заревет посреди хаты, значит, в этом доме скоро будут петь свадебные песни, т.е. будет свадьба. Медведь, приснившийся девушке, сулит ей жениха. На свадьбе, чтобы заставить молодых целоваться, говорят: “Медведь в углу!” — “Петра Ивановича люблю”,— должна ответить невеста и поцеловать жениха.

У многих народов распространено представление, что Медведь прежде был небесным существом, наделённым божественными качествами, но позже спущен небесным богом на землю за ослушание (у хантов), за попытку испугать бога (у бурят), чтобы карать грешников (в ряде традиций считалось, что задранный медведем человек — грешник; когда убитым оказывался медведь, верили, что он прогневил небесного бога, который и покарал его). Нередко бог и сам мог принимать образ Медведя, когда хотел показаться людям на земле (поволжские легенды о Керемете).

С медведем связаны календарные приметы. На Воздвижение (27.IX) медведь ложится в берлогу. Среди зимы, на Ксению - полузимницу (6.II) или на Спиридона-солнцеворота (15.ХII) он поворачивается в берлоге на другой бок, а встает на Благовещение (7.IV) или на Васильев день (25.IV). По представлениям сербов, болгар, гуцулов и поляков, МЕДВЕДЬ выходит из берлоги на сретение (15.II, у поляков это день Громничной Божьей Матери, называемой также “Медвежьей”) взглянуть на “рождающееся” солнце. Если в этот день (или на Евдокию, 14.III) он увидит свою тень, то возвращается в берлогу и спит еще шесть недель (до “теплого” Алексея, 30.III), т.к. сорок дней еще будут стоять холода.

У южных славян известны специальные “медвежьи дни”, которые празднуют для защиты от медведя: на св. Андрея (13.XII), Савву (27.1) и Прокопия (21.VII). Эти святые охраняют людей от медведя. Св.Андрей, по поверьям, ездил верхом на медведе. В эти дни варят кукурузу и оставляют ее на ночь на дворе для медведя, пекут хлеб и подбрасывают его в дымоход для медведя, а также не работают, не запрягают скот, не ходят в лес, не упоминают о медведе, не чинят старую обувь и не изготовляют новую. Медведя нередко опасаются упоминать вслух (в частности, рыбаки, считающие, что в противном случае поднимется буря и не будет удачи в улове) и называют его иначе: “он”, “сам”, “хозяин”, “дедушко”, “мельник”, “черный зверь”, “леший”, “косматый черт”, “куцый”, “старый”, “овсяник”, “бортник”, “костоправ”, “бурмило”, “сергачский барин” и т. д. Медведя называют и личными именами: у русских — Миша, Михайло Иваныч, Потапыч, Топтыгин, Матрена, Аксинья, у сербов — Мартин, у поляков — Бартош и т. п. Охотники, идущие на медведя, берут с собой летучую мышь, считая, что в этом случае медведь непременно придет на охотника. Встреча с медведем в пути служит добрым предзнаменованием.

Мистическая литература (в совокупности с фольклором) подчёркивает «гиперсексуальность» медведя. Образ медведя становится атрибутом персонифицированной похоти, а в ряде случаев воплощает идею животного уничтожения влюблённого (превращение любовников в белых Медведей в куртуазной поэме Гийома де Палерно, кон. 12 в.). В животном эпосе, баснях и соответствующей иконографии Медведь нередко служит средством социальной сатиры, в агиографической литературе и иконографии — символом укротившей себя плоти. В эпоху Возрождения получила распространение трактовка легенды о медведице, вылизывающей новорождённого медвежонка и тем самым якобы придающей ему окончательную форму, как символа искусства, которое формирует и гармонизирует косную природу.

С образом Медведя-первопредка связано и представление о нём как о первом культурном герое. Обские угры связывают с бурым Медведем, а ненцы — с белым Медведем принесение огня или умение пользоваться им. Индейцы квакиутль вели своё происхождение от брака медведицы с первопредком-мужчиной; в мифе илимских эвенков медведь — один из помощников Ворона — творца вселенной; хотя позже Ворон и наказал Медведя, но не отстранил его полностью, поставив наблюдать за жизнью людей. Медвежьи черты усматриваются в облике таких высших богов, творцов вселенной и прародителей людей, как Нуми-Торум у обских угров и манси, Нум у ненцев, огузов Огуз-хана, считавшегося сыном или дочерью Медведя).

У славян, как и у всех жителей лесной полосы, исключительным почитанием был окружен медведь. Его сила, намного превосходящая силу любого лесного существа, его ловкое лазание по деревьям вызывали восхищение древних охотников, а случаи хождения на задних лапах делали его похожим на людей, что оформлялось в сознании первобытных людей в представления об их родственной связи с медведями. Медведя величали родным, батюшкой, дедушкой, и это величание сохранилось в русских народных сказках и песнях.

О медвежьем культе у древних славян свидетельствуют многие археологические находки в славянских курганах Верхнего Поволжья и Приладожья: ритуальные захоронения медведей, амулеты из медвежьих когтей, останки медвежьих лап и их глиняные муляжи. Древний медвежий культ представлен также на городище Тушемля (VII-VIII вв.) в Смоленской области. В центре городища, за столбовой оградой стоял врытый столб, вершину которого венчал череп медведя.

Особое внимание следует обратить на культ медвежьих лап у славян. Существовало поверье, что они оберегают домашний скот от диких хищников, поэтому каждый владелец скота желал иметь такой амулет. В силу того, что настоящих медвежьих лап не хватало, стали делать их муляжи, которые, как считалось, обладают такими же магическими свойствами, как и настоящие лапы медведя. Н. М. Никольский описывает следующие крестьянские обычаи, связанные с верой в охранительные функции медведя: «Ради охраны от нечистой силы, русский крестьянин вешает в конюшню медвежью голову, окуривает дом и надворные постройки медвежьей шерстью, зазывает медвежатника и просит его обвести медведя кругом двора». Сама медвежья лапа называлась скотьим богом и вывешивалась даже еще в начале XX в. во дворах подмосковных крестьян.

Скотьим богом в мифологии славян именовался Волос (Велес). Б. А. Рыбаков полагает, что своими корнями почитание Волоса уходит в медвежий культ. На это указывает множество совпадений, которые именно в силу своего количества неслучайны. Во-первых, следы медвежьего культа в результате раскопок обнаружены у деревни с названием Волосово. Во-вторых, в центре г. Ростова Ярославской области, где было языческое капище Волоса, археологи нашли ритуальный топор с головой медведя. В-третьих, по поверьям славян, созвездие Плеяд, называвшееся в старину «Волосыни», предвещает удачную охоту на медведя. И, наконец, название медвежьей лапы «скотий бог» тоже указывает на связь культа этого животного с культом Велеса.

Медведь был самым почитаемым животным у славян.

Народное воображение пыталось объяснить происхождение медведя через сюжет чудесных превращений. При этом идея оборотничества облекалась в самые разные формы. В бурятском фольклоре четко прослеживаются две альтернативные трактовки: оборотничество, происходящее по воле человека, и наоборот, вне его желания. Так, в одном случае удачливый охотник, наделенный волшебным свойством превращения в медведя, из-за происков своего недоброжелателя навсегда остается в зверином обличье. Этот медведь-оборотень, женившись на похищенной им женщине, дает начало роду медведей. В другом случае мифы связывают происхождение медведя с волей бога (бурхана), который наказывает человека-насмешника (как вариант — проказника), превращая его в лесного зверя. Иногда человек становится медведем по причине чрезмерной жадности и жестокости (сказка «Медведь»). Оборотень из народной сказки «Баабгай-хун» («Медведь-человек») принимает человеческий облик, когда встречается со своей женой — обычной женщиной, возвращаясь в тайгу, он вновь становится медведем.


Случайные файлы

Файл
175909.rtf
15066.rtf
71641-1.rtf
36585.rtf
118243.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.