Нераздельно и неслиянно (76924-1)

Посмотреть архив целиком

Нераздельно и неслиянно

Лепахин В. В.

С ранней античности в философии известна одна из важнейших категорий — "противоречие". Гераклит считается первым из тех, кто "открыл" противоречивый характер действительности и противоречивость самой структуры человеческого мышления. Противоречие как форма искания истины было блестяще использовано Платоном в его "Диалогах". Популярность этой категории в истории человеческой мысли носила волнообразный характер: она то сходила на нет, переставая играть заметную роль в философии и богословии, то становилась краеугольным камнем очередной философской системы, как например, у Гегеля. Вместе с тем, наряду с классической формулой немецкой философии "тезис — антитезис — синтез" в философской мысли с самого начала ощущалась потребность в термине для обозначения особого рода противоречия. Уже у Платона втречаются попытки разграничить два рода противоречий: обычное и неразрешимое логически. Обозначением логически неразрешимого противоречия и стало со временем понятие "антиномия".(1)

Противоречие в интерпретации классической философии — это только момент на пути познания истины. Тезис, выражающий одну сторону истины, и антитезис, раскрывающий другую ее сторону, через "снятие" дают синтез, приближающий нас к познанию истины. Синтез, в свою очередь, может стать тезисом в процессе дальнейшего приближения к истине и т.д. Принципиальное отличие антиномии от противоречия состоит в том, что тезис и антитезис в ней не предполагают синтеза через снятие и не стремятся к нему. Напротив: чем более напряженно противоречие между тезисом и антитезисом, чем ярче оно выражено, тем ближе истина. Справедливо и обратное: чем меньше напряженность противостояния тезиса и антитезиса, тем дальше от истины, синтез же есть уничтожение самой антиномии, а, значит, — максимальное удаление от истины. Единство в антиномии достигается не как "снятие", а как богочеловеческое "примирение".(2)

"Истина есть антиномия, и не может не быть таковою", — пишет отец Павел Флоренский в работе "Столп и утверждение истины". Ход его рассуждений таков. Сформулированная истина как любая формула действительности и суждение о ней не может вместить в себя всей полноты действительности и неизбежно вызывает возражение — антитезис. Следовательно, всякая рассудочная истина может быть истиной лишь в том случае, если она "предусматривает все возражения на себя и отвечает на них... Истина есть суждение само-противоречивое". Рассудок, путем анализа докапывающийся до истины, упирается в антиномию и останавливается перед дилеммой: либо продолжать логическую деятельность в сторону синтеза (так он делает в процессе анализа простого противоречия), но тем самым уничтожить антиномию, либо — совершить акт "само-отрешения", т.е. признать свое бессилие в дальнейшем приближении к истине во всей ее целостности и полноте "старыми средствами" и дать место вере.

Формулирование и констатация антиномии, признание ее как истины становится самоотрешением рассудка, его подвигом. Подчиняя поиск истины законам логики, рассудок разрушает, а в итоге упраздняет, не только антиномию, но и веру, ибо там, где все доказано, не остается места для веры. Кантовская "религия в пределах только разума" — уже не религия, а спекулятивная философия. Рассудок может анализировать тезис и антитезис по очереди, но он ничего не способен сказать о них, как о нераздельном и неслиянном двуединстве, не требующим ни анализа, ни синтеза, но предполагающим акт веры. "Только антиномии и можно верить; всякое же суждение не-антиномичное просто признается или просто отвергается рассудком", — пишет Флоренский. При этом антиномия оставляет рассудок свободным, она предполагает лишь добровольную, "доброхотную" веру. Очертив пределы своих познавательных возможностей, рассудок уступает место вере. Он не упраздняется, однако, его деятельность получает новый смысл и ясный ориентир: все рассудочные логические операции должны проводиться так, чтобы не нарушалась антиномичность истины.

Предельно антиномичной истиной Флоренский считает догмат. Именно в догмате с наибольшей силой и напряженностью выдвинуты взаимоисключающие для рассудка суждения. Догмат с одинаковой силой утверждает и тезис, и антитезис: "И то и другое истинно, но каждое — по-своему; примирение же и единство — выше рассудка". Происходит "укрощение" логической деятельности рассудка и "выход в благодатное мышление восстановленного, очищенного и воссозданного человеческого естества". Рассудку дается возможность превзойти себя. Познавательная деятельность человека перестает ограничиваться его рассудочной деятельностью, а захватывает всего человека, становится частью его бытия, а гносеология становится частью онтологии. Разум очищается подвигом веры, постом и молитвой, воздействием Божией благодати; на этом пути он становится способным увидеть и признать внутреннюю необходимость антиномичности догмата и преклониться перед ней. Вместе с тем рассудок обретает ясную уверенность в том, что возможно "примирение" антиномии, это примирение достигается и совершается только в Духе. Дух Святой удерживает антиномию в равновесии, Он "обеспечивает" ее нераздельное и неслиянное единство. Святой Дух не позволяет антиномии ни распасться и перейти в противостояние, ни слиться в псевдо-единство. Истинная антиномия без "неотлучного соприсутствия" (свт. Василий Великий) Святого Духа — невозможна. Но даже очищенный верой и подвигом разум, в идеале — разум святого, не свободен до конца от внутренней антиномичности; полнота истины есть лишь "чаяние" и принадлежит "жизни будущего века". Апостол Павел пишет: ''Видим оубо ныне такоже зерцалом в гадании, тогда же (когда настанет совершенное) лицем к лицу; ныне разумею от части, тогда же познаю, яко же и познан бых"''(1Кор. 13:12).

В трудах о. Павла Флоренского приводится более десяти ярких примеров догматических и новозаветных антиномий как в основах христианского вероучения, так и в частных проблемах христианского богословия. Предельно антиномичен догмат о Пресвятой Троице в любой его формулировке: "Бог Един по природе и Троичен в Лицах"; "В Боге одна Сущность и три Ипостаси"; "Бог есть Троица в Единице и Единица в Троице". Попытка логического решения этой антиномии, и даже попытка объяснения, чреваты нарушением антиномического равновесия либо в сторону троичности (вплоть до тритеизма), либо в сторону "одинокого Бога" нехристианских монотеистических религий.

Так же антиномичен христологический догмат в разном его изложении: "Христос — совершенный Бог и совершенный человек", "Христос единосущен Отцу по Божеству и нам по человечеству", "Две природы — божественная и человеческая — пребывают в единой ипостаси Иисуса Христа нераздельно и неслиянно". И здесь догмат как высшая истина предполагает его принятие на веру во всей его антиномичности.

Указываемые атеистически настроенными критиками "противоречия" в Священном Писании также по большей части являются антиномиями, стремящимися выразить истину во всей ее полноте. Например, кто делает первый шаг в таинстве веры? — Бог не насилует волю сотворенных Им существ, человек приходит к Богу как свободная личность. И в этом смысле вера зависит от доброй воли человека. Но вместе с тем вера есть и дар Божий, не имея этого дара, человек не может прийти к Богу, не способен сделать первого шага (Ин.6:44).

Или проблема соотношения веры и дел: антиномии видны не только при сравнении высказываний разных апостолов — Павла и Иакова,— но и в учении апостола Павла. С одной стороны, утверждается необходимость дел, подвига, заслуг для оправдания на Суде, с другой — подчеркивается предопределение: ''...Кого Он предопределил, тех и призвал, а кого призвал, тех и оправдал; а кого оправдал, тех и прославил''. (Рим.8:30; Еф.1:5). Рассудочный подход к проблеме позволяет разъять антиномию на тезис и антитезис и отстаивать, с одной стороны, оправдание только верою, с другой — только делами. В православном учении о спасении подчеркивается необходимость совместить несовместимое, вместо "или — или" утвердить "и — и". Творить дела веры — заповедь, ведь вера без дел мертва (Иак2:17,20,24), но добрые дела помогает творить Христос. И дела, и вера — от Христа. Ни дел без веры, ни веры без дел. Через дела открывается и подтверждается вера, через веру освящаются дела, ведь они должны совершаться во имя Божие, чтобы не превратиться в человекоугодие: ''И всяко, еже аще что творите, от души делайте, такоже господу, а не человеком'' (Кол3:23). Но спасение — по благодати, а не от дел, поэтому в ежедневной утренней молитве повторяется: ''Аще бо от дел спасеши мя, несть се благодать и дар, но долг паче''. Так поддерживается антиномичное равновесие веры и дел в православном сознании.

Отношение человека к Богу также антиномично: с одной стороны страх Божий (Пс.110:10; Пр.1:7,9,26), с другой — любовь к. Богу (1Ин.4:7-8;5;3;2Кор5:14). Может быть, наиболее известным и распространенным в Православии истолкованием этой антиномии является четвертое слово из "Поучений" аввы Дорофея. Он объясняет, что святые "уже не по страху мучения и не для получения награды исполняют волю Божию, но любя Бога... боятся сделать что-либо против воли Бога ими любимого... они уже не по страху действуют, но боятся, потому что любят" (Дорофей 1900: 56).(3) Итак, антиномия любви и страха остается во всей своей напряженности даже у святых. Одно порождает другое, и одно без другого не может существовать: чем сильнее любовь к Богу, тем больше страх удалиться от Него, нарушив Его волю, а чем сильнее страх или чувство богооставленности, тем больше любовь, напряженнее стремление воссоединиться с Богом в Его благодатной любви.


Случайные файлы

Файл
MANSI.DOC
Diplom.doc
89945.rtf
121632.rtf
142270.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.