О «религиозном возрождении», секуляризации и фундаметализме: к проблеме соотношения понятий (76056-1)

Посмотреть архив целиком

О «религиозном возрождении», секуляризации и фундаметализме: к проблеме соотношения понятий

Лебедев С.Д. г. Белгород

Последние 15 лет отмечены в России существенным оживлением религиозной жизни, выходом религии из «социального гетто» и усилением ее влияния на разные сферы жизнедеятельности общества. Многое указывает на то, что на рубеже тысячелетий мы столкнулись с феноменом «религиозного возрождения», логика, масштабы и перспективы которого еще далеко не достаточно исследованы социальными науками.

Концепт «религиозное возрождение» («religion revival») получил самое широкое распространение еще в конце прошедшего ХХ века и на сегодня уже прочно вошел в научный обиход, о чем свидетельствует употребление его без кавычек ведущими социологами1 и «прописка» в социологических словарях2. Между тем, как отмечает Л.Н. Митрохин, соответствующее понятие входит в число тех, которые при своем ключевом значении для анализа современной религиозной ситуации, все еще толкуются в произвольном, пиквикском смысле3. Поэтому одной из важнейших задач современного религиоведения (прежде всего — философии и социологии религии) представляется анализ соответствующих концептуальных конструкций с целью их научно обоснованного наполнения и уточнения. Мы предлагаем здесь попытку решения этой задачи через теоретическое соотнесение понятия «религиозное возрождение» с двумя ближайшими соседями по ряду — понятиями «секуляризация» и «фундаментализм».

«Религиозное возрождение» по определению означает процесс, обратный процессу секуляризации, «секуляризацию наоборот». Поэтому теоретический анализ этого явления целесообразно начать с обращения к сущности и содержанию феномена секуляризации.

Секуляризационный процесс имеет два основных измерения: 1) нарастание в культуре и общественной жизни светской доли и 2) снижение в том и другом религиозной доли. Эти модусы секуляризации не всегда связаны отношениями прямо пропорциональной зависимости, что отразилось в противоречивых трактовках секуляризации западной социологией ХХ века. Так, если одни ведущие социологи религии связывали развитие секуляризации, прежде всего, с утратой того положительного, конструктивного, что религия несла обществу и человеку (П. Бергер), то другие, напротив, делали акцент на ее конструктивную сторону, как-то: развитие рациональности мышления, науки, техники, образования, политической демократии и т.д. (О?Ди). Соответственно, в первом случае во главу угла ставилась деградация религиозного начала в культуре, а во втором — развитие в ней начала светского.

Следовательно, процесс религиозного возрождения тоже предполагает две стороны, как-то: нарастание в культуре и обществе «удельного веса» религиозной составляющей, и снижение «удельного веса» светской составляющей. При этом и сторонниками, и противниками существующих ныне культурных проектов религиозного возрождения часто подразумевается, что данные процессы могут происходить только за счет друг друга. Поскольку же современное общество основано на репрезентации исключительно развитой версии светской культуры, то за наступлением религии часто видят пугающие перспективы «нового средневековья» или даже полного упадка и гибели современной культуры и цивилизации. Тем не менее, нам представляется, что, как и в случае с секуляризацией, связь между основными аспектами «религиозного возрождения» более сложна.

Суть проблемы, на наш взгляд, заключается в двойственности, двуслойности такого явления, как религия. Объективно семантика этого понятия включает, по меньшей мере, два ключевых, но при этом разнородных и несводимых друг к другу смысловых пласта. Эти пласты можно обозначить как «духовный» и «культурный». Первый предполагает «религиозное» как некую первичную данность, как жизненную потребность, как важную, если не важнейшую, область внутренней жизни социального субъекта (человека и общности) — т.е. своего рода объективный «вызов», если воспользоваться терминологией А.Дж. Тойнби. Второй же предполагает социальный «ответ на вызов» — т.е. отображение данной потребности и данной стороны человеческой жизни сознанием и деятельностью субъекта, ее осмысление и организацию в некоторых символических, ценностных, дескриптивно-объяснительных и поведенческо-регулятивных формах. Недостаточное осознание различия этих модусов религии в светском секулярном дискурсе (включая и научный дискурс) порождает смешение и хаотизацию ее смысловых аспектов, которая и является основной причиной туманности и разночтений производных понятий — в т.ч. понятий «секуляризация» и «религиозное возрождение».

Исходя из данного обстоятельства, светский и религиозный типы культурных систем принципиально различаются и «разводятся» на внешнем, явленном уровне культуры, но скрытый, внутренний, сущностный модус их духовной жизни не подчиняется культурным закономерностям. В реальной жизни любой культуры, так или иначе, присутствуют религиозные интенции. Однако принципиальный, на наш взгляд, момент заключается в том, что они могут осознаваться в адекватной им концептуально-символической форме, или же, за недостатком таких форм, в репрезентативном измерении культуры, «вытесняться» на периферию ее «жизненного мира». Находя себе соответствующий эквивалент в общественном сознании, они, как следствие этого, могут до определенной степени регулироваться человеком. Находясь же per se на периферии общественного сознания, они превращаются в спонтанно-бессознательные ментальные образования, которые выпадают из сферы контроля общественного сознания и, наоборот, сами получают ощутимую власть над ним.

В этой связи проблема секуляризации общества заключается не в самом нарастании и развитии массива светской культуры, как считают фундаменталисты от религии, и не в живучести «архаических пережитков» сознания и психологии, в чем убеждены фундаменталисты от Просвещения, а именно в разрыве и диспропорции между глубинным духовным содержанием культуры и ее репрезентативной формой. «Витальное» и «ментальное» измерения человеческого бытия в том, что касается его религиозного плана — т.е. отношения к «священному сверхъестественному» — в наше время во многом утратили связь между собой. Так, люди могут фактически следовать в жизни, например, христианским императивам, совершенно не осознавая их духовно-религиозной природы; они могут исповедовать, например, православные или протестантские ценности, легитимируя при этом их в форме совершенно «ортогональных», с церковной, и вообще религиозной точки зрения, представлений. И напротив: они могут полностью выстраивать свой «жизненный мир» на, казалось бы, сугубо конфессиональных представлениях, в реальности исповедуя совершенно иные ценности и подчиняя свою жизнь иным императивам, нежели те, которые провозглашаются ими.

Исходя из этого, напрашивается следующий вывод: «религиозное возрождение» возможно в той мере, в какой существующие религиозные импульсы внутренней, духовной жизни человека будут восприняты общественным сознанием, осмыслены, выражены и легитимированы в соответствующих им культурно-символических формах. Все существующие пути и способы «возвращения к духовным истокам», если останется нерешенной данная проблема, приведут не более чем к имитации религиозной жизни в обществе, которая в конце концов обнаружит свою бессмысленность.

Одним из следствий существующего разрыва между духовным и культурным аспектами религиозности является то, что отношение к религии у современного человека — понимаемое в субъективном плане — фактически подменяется его отношением к религиозной культуре определенных конфессий. Говоря и думая о религии, принимая или отвергая ее, человек на самом деле имеет в виду образ определенной конфессиональной культуры. Прежде всего, это касается тех религий и конфессий, которые наиболее ему знакомы (обычно в силу своей традиционности), и потому непосредственно ассоциируются с понятием «религия». Речь здесь идет не о глубине знакомства с ними; скорее, она идет о ситуации, когда те или иные символы данной религиозной культуры «на слуху» — т.е., когда они характеризуются высокой степенью стереотипизации в контексте повседневного мышления людей. Поскольку глубинное, духовное измерение религии такому человеку чаще всего неведомо (точнее, оно остается им не узнанным и не понятым в собственной душе), то он судит о религии по внешнему, знакомому и «примелькавшемуся» — т.е. по отдельным элементам, произвольно выделенным из контекста собственно религиозной культуры и символически включенным в контекст культуры светской, где они оказываются неизбежно (и существенно) переосмыслены. Вследствие этого религия воспринимается им отчужденно и отстраненно, как явление социальное, культурное, историческое. Это одна черта, отделяющая современного человека от понимания и принятия религии.

Но есть и еще один фактор. Он состоит в том, что даже о религии в той усеченной и редуцированной форме, как она дана секуляризированному сознанию (т.е. — как о конфессиональной религиозной культуре и социальной организации), человек современности в среднем знает очень мало, и это его знание зачастую во многом неадекватно реалиям соответствующей религии. Оно полно предрассудков, логических и фактических подмен, идеологических стереотипов, вымыслов и домыслов, с одной стороны, и больших и малых лакун и пробелов — с другой. Применительно к России это обусловлено двумя основными обстоятельствами: общей современной тенденцией автономизации основных сфер «жизненного мира» от религиозных легитимаций, и остаточным влиянием квазирелигиозного атеистического мировоззрения. Первое обстоятельство дает человеку ощущение «ненужности» религиозных знаний для жизни, второе создает субъективный барьер на пути таких знаний.


Случайные файлы

Файл
164548.rtf
82240.rtf
91015.rtf
37611.doc
3083.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.