Появление Николая Кузанского (29830-1)

Посмотреть архив целиком

Свидетельство Бога о самом себе и появление Николая Кузанского.


Введение.

Фундаментальной основой, на которой вырастала культура Возрождения, была городская жизнь, претерпевавшая в ту пору коренную ломку хозяйственного уклада. Носителем новой идеологии, то есть совокупности идей и представлений (политических, правовых, философских, нравственных, религиозных, эстетических), отражавших тенденции этой ломки и выражавших интересы восходящих социальных групп, было бюргерство (от немецкого “burger” - горожанин), противостоящее, с одной стороны, высшим слоям (дворянству и духовенству), а с другой - низам (простым труженикам). Разумеется, не следовало бы упрощать картину и сводить разнообразие умственных течений эпохи Возрождения исключительно к влиянию материальных интересов общества. Эта эпоха всколыхнула широкие массы, привела в движение все социальные слои и вызвала брожение умов даже в самых консервативных кругах. И феодальная аристократия с известной симпатией отнеслась к новым, ренессансным, формам культуры.


Божественный Кузанец” – Часть I

1. Свидетельство Бога о самом себе и появление Николая Кузанского.

Что же касается философии, то она, хотя и оставалась в значительной своей части подъяремницей богословия, также не могла не испытать на себе прямого воздействия ветра свежих перемен. Ее схоластический характер, прямо или косвенно санкционированный церковью и сохранявшийся почти тысячелетие, стал расшатываться. Он и ранее не означал абсолютного догматизма и сыграл на некоторых этапах положительную роль, противопоставляя сверхразумному “созерцанию” Бога и иррациональному чувству (попросту говоря, мистике) постижение сверхсущего с помощью внутренне непротиворечивых рассуждений в общезначимых формах мысли (иными доводами, логику). “Теперь же началось отделение философии как учения о наиболее общих принципах бытия и познания от теологии - учения о Боге, воплощенного в логические формы умозрительных построений на основе текстов, принимаемых на веру качестве свидетельства Бога о самом себе”a.

В этом отделении не было ничего дерзкого, явно эпатирующего господству религиозное сознание, но оно органично вырастало в недрах самой теологии - живой мысли становилось все более тесно в богословских одеждах.

Среди ярких представителей новых веяний первым следует назвать Николая Кузанского (1401-1464).

Его спокойное открытое лицо, его чуткие, внимательные глаза, доброжелательно устремленные к собеседнику, его руки с красивыми длинными пальцами, мягко складывающиеся в молитвенном жесте или неспешно перебирающие четки, его фигура выдающая в легком, изящном движении крепкую стать,- все располагало к нему с первого взгляда. Когда он говорил, простые и умные слова западали глубоко в душу... Сын рыбака и виноградаря из села Куза на берегу Мозеля на юге Германии, он рано познал соль крестьянского труда. Живой, любознательный, нетерпеливый, подростком бежал из родного дома. Нашел прибежище у графа Теодорика фон Мандершайда, который определил через некоторое время смышленого парнишку в школу, основанную голландском городе Девентере весьма влиятельными в Нидерландах монахами, именовавшими себя “братьями общей жизни”. Здесь обучали “семи свободным искусствам”, занимались комментированием теологических и философских книг, изучением латинского и греческого языков. Затем продолжал обучение в Гейдельберге, Падуе... Вернувшись на родину, решает посвятить себя богословской деятельности. Получает сан священника. Далее - последовательная служебная карьера, в которой он поднимается до высшей (не считая папу) ступени католической иерархии, получив сан кардинала и место “легата по всей Германии”.

Католическая церковь тогда переживал глубокий кризис, теряла былой авторитет, чему способствовали бесчисленные раздоры в среде самого духовенства, конфликты с феодалами, подъем “еретических” движений”b.

Переполненный повседневными церковными заботами, Кузанец находит облегчение душе в побочных занятиях философией и математикой. Вдохновение преобладает тут над системой - некоторые трактаты создаются им в один присест.


2. Пантеистические мотивы.

Не все из написанного им получает положительную оценку его коллег. Так, гейдельбергский богослов Иоганн Венк посвятил ему свое негодующее сочинение под названием “Невежественная ученость” в котором, в частности, писал: “Не знаю, видел ли я в свои дни писателя более пагубного”c.

Что так возмутило ортодоксального католика? Пантеистические мотивы, сквозившие в философии Кузанца. “Само понятие “пантеизм” появилось в литературе гораздо позже, два с половиной столетия спустя от греческих “пан” (все) и “теос” (Бог), - но мы, прибегаем к нему для краткости, чтобы подчеркнуть - самое главное, что шло вразрез с устоявшимися взглядами”d. Объединение Бога с миром и даже отождествление их друг с другом имеет давнюю историю – такого рода представления бытовали уже в Древней Индии (в особенности в брахманизме, индуизме и ведайте), в Древнем Китае (даосизм), в Древней Греции (Фалес, Анаксимандр, Анаксимен), однако тогда еще не было понятия Бога как единого мирового духа - имело место одушевление природы, Космоса.

С возникновением единобожия, что мы и наблюдаем в христианстве, с определением монотеистического понимания Бога как личности, абсолютно возвышающейся над природой, пантеизм никак не совмещался с возобладавшими религиозными представлениями - он говорил о другом: о безличном мировом духе, скрывающемся в самой природе.

В постантичные времена, при господстве в Европе христианства, пантеизм сохранялся в среде последователей Платона, в неоплатонизме как идейном течении, имевшем за более чем десять веков свою эволюцию. Согласно неоплатонизму, миру присущ переход от его высшей и совершенной ступени универсума к менее совершенным и низшим ступеням - происходит “истечение” (“эманация”) из некоего мирового первоначала животворящей мощи, порождающее на свете все сущее. Но такой взгляд несовместим с библейским мифом о сотворении личным божеством природы и человека из ничего. “На своем пути пантеисты, с одной стороны, приходили к натуралистической трактотовке Бога, сливая его с природой, а с другой - опираясь на принцип непосредственного “постижения” Бога, мистически теряли природу в Боге, утверждали тождество Бога и человека”e.


3. Сомнения убеждения христианской космологии.

Религиозно-мистический пантеизм с присущем ему субъективным пониманием безличного Бога в преддверии Нового времени нашел свое наибе выпуклое выражение в воззрениях немецкого мыслителя, монаха-доминиканца Иоганна Экхарта (1260 – 1327). Для него “божество” - безличный, бескачественный абсолют, стоящий за “Богом” в трех лицах как полнотой качеств и творческим истоком мирового процесса. Он заявлял, что человек способен познать Бога благодаря тому, что в самом человеке есть несотворенная “искорка”, единосущная Богу. Логика рассуждений вела к тождеству земного и небесного миров, к равнодоступности Бога для всех и к отрицанию роли христианско-католической церкви в деле “спасения” верующих. Пантеистическое понимание Бога послужило идейной базой крестьянско-плебейских еретических движений XIV века против феодально-церковной эксплуатации.

Все это было известно Кузанцу. Рассматривая Бога в своем первом философском труде “Об ученом незнании” как непознаваемый “бесконечный максимум”, актуальная бесконечность, а мир - проявление Бога, познаваемый “ограниченный максимум”, потенциальная бесконечность, он явно соскальзывал к пантеизму. Согласно ему, “творец и творение – одно и то же”, “Бог во всех вещах, как все они в нем”. Низводя бесконечность Бога в природу, он сформировал идею бесконечности Вселенной в пространстве. Это явилось важнейшим симптомом начинающегося крушения теолого-схоластического мировоззрения с основоположным для него представлением о конечности в пространстве некогда сотворенного Богом мироздания и о Земле как его центре. Так подготавливалась почва для гелиоцентрического воззрения Коперника.

Машина мира имеет, так сказать, свой центр повсюду, - писал он, - а свою окружность нигде, потому что Бог есть окружность и центр, так как он везде и нигде”f. Утверждая, что у Вселенной нет границ, что она бесконечна, Николай Кузанский тем самым ставил под сомнение убеждение христианской космологии относительно ее иерархической структуры.

Хотя божественный абсолют и составляет нечто совершенно особое, он, по мнению Кузанца, отнюдь не безразличен к миру вещей, явлений и существ - этот мир представляет собою не разрозненность и внешнюю совокупность единичностей, нет, он целостность “Бог - единственная простейшая основа всей Вселенной”g, он вносит единство в пестрое многообразие ее. А целостность предполагает взаимную детерминированность всего и вся в ней. И вновь сквозит пантеизм с принципом “всемирной симпатии”. Философ подчеркивал, что целое “находится непосредственно в любом члене через любой член, как целое находится в своих частях в любой части через любую часть”h. Но в основе всего этого лежит “душа мира”, которая “целиком находится в целом мире в каждой части его”i. Однако самое существенное состоит в том, что именно целое определяет направление движения составляющих его частей ибо “всякое движение части направляется к целому, как совершенству”j.


4. Второй Бог.

Соблазны пантеизма влекли Николая Кузанского дальше: “Так как Бог есть все, он также и ничто”, “он везде и нигде”. Как видим Богу одновременно приписывались свойства бытия и небытия. Равным, согласно Кузанцу, мир, все существующее состоит из противоположностей - единство противоположностей и представляет собой божественное существо: как вмещающее весь мир, оно - абсолютный максимум, а как находящееся в любом, даже в самом ничтожном предмете - абсолютный минимум.


Случайные файлы

Файл
92860.rtf
12340-1.rtf
3462-1.rtf
61892.rtf
Титул.doc




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.