Рождение русской святости (3291-1)

Посмотреть архив целиком

Рождение русской святости

Перевезенцев С. В.

Уже в XI в. древнерусские князья и книжники стремятся к тому, чтобы ореола святости были удостоены и русские люди, просвещенные Святым Крещением и являющиеся олицетворением нового избранного пути Руси на земле. В этом отношении важно, что в XI в. начинается активное движение за общецерковную канонизацию князя Владимира Святославича и княгини Ольги.

Митрополит Иларион в своем "Слове о Законе и Благодати" складывает похвальное слово Владимиру, сравнивая его с императором Константином, который в IV в. признал христианство государственной религией и был за это причислен к лику святых: "О, подобный великому Константину, равный ему умом, равный любовью ко Христу, равный почтительностью к служителям Его!.. Тот покорил Богу царство в еллинской и римской земле, ты же — на Руси... Тот с матерью своею Еленой веру утвердил, принеся крест из Иерусалима, и распространив его по всему миру своему, — ты же с бабкою твоею Ольгой веру утвердил, принеся крест из нового Иерусалима, града Константинова, и поставив его по всей земле твоей. И, как подобного ему, соделал тебя Господь на небесах сопричастником одной с ним славы и чести в награду за благочестие твое, которое стяжал ты в жизни своей". В этих и других словах митрополита Илариона представлена целая программа причтения Владимира к лику святых, как заступника и благодетеля Руси, как равного апостолам, просветившим светом веры свою страну.

Илариону вторит и Иаков-мних в "Памяти и похвале русскому князю Владимиру": "А ты, о блаженный князь Владимир, был апостолом в князьях, всю землю Русскую привел к Богу через Святое Крещение... И все люди Русской земли познали Бога с твоей помощью, божественный князь Владимир!.. И ты, блаженный князь Владимир, подобное Константину Великому сотворил. Так же, как он верой великой и любовью Божией подвигнулся, утвердил всю вселенную любовью и верой и Святым Крещением просветил весь мир, и Закон Божий по всей вселенной заповедал,... так же и блаженный князь Владимир сотворил, с бабкой своей Ольгой..."

Иаков-мних рассказывает, что инициатором обретения и перенесения нетленных мощей княгини Ольги (в крещении — Елены) в Десятинную церковь был сам Владимир. Иначе говоря, уже в княжение Владимира княгиня Ольга, возможно, начала почитаться как святая. По предположению современного исследователя А.Ю. Карпова, это событие произошло около 1000 г. и с того времени день памяти святой Ольги (Елены) стал отмечаться 11 июля, по крайней мере, в самой Десятинной церкви. Однако официальное общецерковное прославление Ольги произошло позднее (время неизвестно).

Видимо, и неофициальное почитание Владимира Святославича возникло вскоре после его смерти. Во всяком случае, автор летописной похвалы Владимиру, помещенной в "Повести временных лет" под 1015 г., писал: "Память его чтут русские люди, поминая Святое Крещение, и прославляют Бога в молитвах, и в песнопениях, и в псалмах, воспевая Господу, новые люди, просвещенные Святым Духом".

Но с официальной канонизацией Владимира Святославича в XI в. возникли большие проблемы. Тот же Иаков-мних свидетельствует, что в самом Киеве были и противники причисления к лику святых киевского князя. Одно из возражений — после смерти Владимира у его мощей не происходят чудеса. В ответ Иаков-мних пишет целое рассуждение: "Не удивимся, возлюбленные, что чудес не творит по смерти — многие ведь святые праведники не сотворили чудес, но святыми являются". И, ссылаясь на слова Иоанна Златоуста "От дел узнаем, а не от чудес", Иаков-мних заключает: "Но по делам узнавайте святого".

По мнению некоторых исследователей, официальному прославлению Владимира препятствовали митрополиты-греки, утвердившиеся на киевской митрополии во второй половине XI в. Причинами тому были и обстоятельства крещения киевского князя, и, главное, невизантийские истоки самого раннего русского христианства, привнесенные на Русь в кирилло-мефодиевской традиции. Неслучайно, в 1039 г. митрополит-грек Феопемпт заново освящал Десятинную церковь, которую основал Владимир и в которой в мраморном саркофаге хранились его бренные останки. В итоге, официальное причисление Владимира к лику святых задержалось на два столетия — общецерковная канонизация князя Владимира произошла только в XIII столетии (день памяти: 15 (28) июля).

В очень непростой ситуации происходила и канонизация сыновей Владимира — князей-братьев Бориса и Глеба. Первые упоминания о почитании Бориса и Глеба относятся ко времени княжения Ярослава Владимировича. В их честь, 24 июля, был установлен церковный праздник, который был причислен к великим годовым праздникам Русской Православной Церкви.

Но официальное прославления произошло в 1072 году, когда, по инициативе киевского князя Изяслава Ярославича, совершилось перенесение мощей Бориса и Глеба. Однако это торжество вызвало противодействие митрополита-грека Георгия. Скорее всего, митрополита насторожила дата перенесения мощей — 2 мая, никак не связанная с памятью князей-братьев (24 июля). Как отмечают исследователи, на 2 мая приходился весенний языческий праздник "первых ростков". Видимо и это терпимое отношение русских властей к язычеству, характерное для раннего русского христианства, и определенные "прозападные" настроения самого Изяслава Ярославича, и желание русских властей утвердить собственных святых, — все это вместе взятое совсем не вызывало энтузиазма в Константинополе и у его ставленника митрополита Георгия. Однако если Константинополю удалось заблокировать канонизацию Владимира, прославление которого являлось стержнем всей литературной деятельности служителей Десятинной церкви, то в данном случае, митрополит-грек смирился. И, как сообщает летопись, убедившись в святости Бориса и Глеба, "падъ ниц, прося прощения". Таким образом, князья-братья Борис и Глеб стали первыми русскими святыми, официально признанными в Византии.

Объяснение поведения митрополита-грека можно найти и еще в одном факте. Дело в том, что в Греческая Церковь практически не знала святых мирян, ибо на Востоке святость связывалась прежде всего с монашеским подвигом. Русская Церковь начала отсчет своих святых именно с мирян — братьев-князей, причем принявших крещение совсем недавно. Впоследствии эта традиция, идущая вразрез с правилами Греческой Церкви продолжится, и на Руси будут канонизированы целые десятки святых князей. И характерно, что изначально и поныне Церковь чтит Бориса и Глеба как страстотерпцев — этот чин святости, учрежденный в Русской Церкви, неизвестен византийской традиции. Следовательно, идея святости в русском религиозно-философском сознании с самого начала связывалась не только с аскетическим подвигом иноков, но и с жизненным подвигом князей, вождей народной жизни, об аскетических подвигах которых ничего и не известно. Интересно, что образ святых Бориса и Глеба позднее превратился в образ святых-воинов и особую популярность этот образ получил в произведениях, посвященных воинским темам.

В XI–XII вв. вопросу о святости князей-братьев придавали большое значение. Например, культ Бориса и Глеба имел важное государственно-политическое значение — святыми были признаны князья-братья, принявшие мучительную смерть, но не поднявших руку на старшего брата. Тем самым освящалась идея родового старшинства в системе княжеской иерархии.

Но дело было даже не в этой, несколько утилитарной трактовке подвига Бориса и Глеба. Наибольший и наиглубочайший смысл их поступок получал в системе христианской символики. Стоит напомнить, что мать обоих братьев была болгарыней, а, следовательно, христианкой. Оба они крестились в Киеве, вместе с другими сыновьями Владимира, сразу же после принятия их отцом новой веры, и получили христианские имена: Борис был наречен Романом, а Глеб — Давыдом. И в летописи, и в других памятниках особо отмечается христианское благочестие братьев, свято исполнявших свой долг сыновей при еще живом отце, и долг младших братьев после его смерти.

Таким образом, мученическая смерть Бориса и Глеба становилась одним из первых примеров христианского благочестия и смирения в Киевской Руси, означавшим, что нравственные идеалы, проповедуемые христианством, нашли полный отклик в сердцах русских людей. Более того, поведение Бориса и Глеба во время братских междоусобиц становилось образцом христианского поведения вообще, ибо именно они, погибшие, но не преступившие Христовых заветов любви и смирения, были признаны святыми, и, следовательно, обрели надежду на вечное спасение. И недаром неизвестный автор "Сказания о Борисе и Глебе" восклицает: "Не знаю... какую похвалу воздать вам, и недоумеваю, и не могу решить, что сказать? Нарек бы вас ангелами, ибо без промедления являетесь всем скорбящим...".

Необходимо отметить еще одни очень важный момент в трактовке древнерусскими книжниками образов святых Бориса и Глеба. Дело в том, что они, первые русские святые, сразу же стали восприниматься одними из самых главных заступников за Русскую землю. В том же "Сказании" говорится: "Вы наше оружие, земли Русской защита и опора... Вы небесные люди и земные ангелы, столпы и опора земли нашей!.. Вы не о едином граде, не о двух, не о каком-то селении печетесь и молитесь, но о всей земле Русской!". Именно к Борису и Глебу возносит автор "Сказания" слова своей молитвы: "Блаженные страстотерпцы Христовы, не забывайте отечества, где прожили земную жизнь, никогда не оставляйте его... Вам дана благодать, молитесь за нас, вас ведь Бог поставил перед собой заступниками и ходатаями за нас".


Случайные файлы

Файл
38087.rtf
180628.rtf
4375-1.rtf
103190.rtf
47838.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.