Образ бедствий в современной русской эсхатологии (1618-1)

Посмотреть архив целиком

Образ бедствий в современной русской эсхатологии

М.В. Ахметова

Время бедствий, непосредственно предшествующее кончине мира и Страшному суду, является одним из ключевых эсхатологических образов. Нередко этот период осмысляется как разорванный или растянутый на продолжительное время (письменные тексты и устные нарративы могут повествовать о многочисленных предтечах антихриста или о почти наступившем, но чудесным образом предотвращенном конце света); но при этом наиболее драматический момент апокалиптической драмы или ее предвестие, как правило, соотносится со временем настоящим. Чем острее эсхатологическое напряжение, тем ближе к современным реалиям интерпретируются образы Апокалипсиса.

В данной статье рассматриваются представления об эсхатологических бедствиях, содержащиеся в письменных текстах и устных нарративах прицерковных православных кругов и крупнейших российских сект конца ХХ века - Богородичного центра, Белого Братства и Церкви Последнего Завета. В текстах, принадлежащих разным религиозным группам, используется практически единый комплекс мотивов. Это позволяет рассматривать отраженные в данных текстах представления как своего рода гипертекст, метанарратив, несмотря на безусловные расхождения в плане догматики и направленности между концептами этих групп не только на внешнем, но и на внутреннем уровне. Не существует целостности внутри прицерковной среды, а православные апокалиптики могут принадлежать к различным организациям и мелким общинам, причем представителям одного образования нередко свойственно крайне негативное отношение к другим.

Следует отметить определенную динамику в существовании эсхатологических настроений. Как правило, история секты начинается с ожидания близкого конца света, отражаемого в проповедях, однако через некоторое время бедствиям перестает уделяться основное внимание. Так, в Богородичном Центре наиболее острое ожидание бедствий относится к началу 90-х. Именно в 1991 году основатель Богородичного Центра Иоанн Береславский пишет книгу "Антихрист, ад и мытарства", в которой подробно и красочно описываются неминуемые катаклизмы и истребление антихристом праведников. Издания этого времени пестрят предсказаниями, согласно которым, например, "большая часть живых погибнет от вселенских катаклизмов" [РВ 1992d: 2]. Во второй же половине 90-х ожидание бедствий становится не столь острым, представляется, что они затронут лишь неверных. "Какие бы ни пришли бедствия, - пишет Береславский, - мариане чудодейственно хранимы", а дети перенесут их "почти безболезненно" [Державная 1996: 13]. Катастрофы превращаются в явление чисто духовного плана: они "произойдут в ином порядке, ином пространстве и ином времени" [Державная 1996: 14], неоднократно обещается, что войны не будет [Державная 1996: 82; Огненный столп: 72]. В издании 1995 года прямо запрещается "медитация о бедствиях" и размышления на тему "полыхающего зарева апокалиптического пожара" (!), которое "приближает третью мировую войну" [ОМ 1995с: 20] (текст 1991 года, напротив, говорит о "благословении на описание бедствий") [Откровения 1991: 8]. Рассказ о пришествии антихриста даже содержит оговорку: "если придет" [ОМ 1995d: 48]. Наконец, в конце 2000 года от последователей Центра можно было услышать, что никаких катастроф не будет вообще, "конец не света, а дьяволоцивилизации" произойдет безболезненно [1]. Виссарионитские издания второй половины 90-х также практически не содержат проповедей о катастрофах.

Изначальным катастрофическим настроениям свойственно сходить на убыль, что является естественным процессом для общин, изначально основанных на эсхатологическом ожидании. По замечанию В. Тэрнера, в подобных группах со временем "то, что некогда виделось как буквальная и всеобщая близость катастрофы, часто начинают толковать аллегорически и мистически… или же как отсрочку на отдаленнейшее будущее" [Тэрнер 1965: 21]. В то же время, практически непрекращающиеся катастрофические настроения прихрамовой среды свидетельствуют о перманентном кризисном сознании, ставшем основой мировоззрения данной общности [Тарабукина 1998].

Говоря об эсхатологических настроениях в России на рубеже ХХ века, можно выделить два источника образа бедствия. Во-первых, это традиционные стереотипы, такие как представления об угрозе еврейского или масонского заговора (часто смешиваемых), поддерживаемые прицерковными кругами с конца XIX века, или идущее от эпохи раскола представление о правителе-антихристе, антихристианской природе институтов и атрибутов власти, а также окрашенное эсхатологически антизападничество. Во-вторых, это страхи массового сознания, сложившиеся в результате исторического опыта, как переосмысление реалий настоящего и прошлого.

В числе главных страхов советского и постсоветского времени социологи называют следующие: "В 20-е годы ждали преображения всей планеты - мировой революции, т.е. всеобщей катастрофы… В 30-е все население было убеждено в неминуемости новой войны… В 50-е - 60-е боялись атомного Апокалипсиса. Постоянно поддерживался страх перед голодом… Страх перед враждебным окружением был патологическим… Был ужасный страх перед иностранцами… Главным "внутренним" страхом был страх перед государством… КГБ наделялся чертами всепроникающей, всевидящей, всезнающей и всемогущей сущности…" В период перестройки основные страхи "были связаны с открытием ужасного прошлого", с Чернобыльской катастрофой. Распад СССР и последующий экономический кризис также нанес удар массовому сознанию. С 1989 по 1993 гг. "ожидались… массовый голод, безработица.., национальные конфликты, распад страны, гражданская война" [Катастрофическое сознание 1999: 337-338]. Эти, а также наиболее распространенные современные страхи, в той или иной мере наложили отпечаток на воззрения современных апокалиптиков.

Стихийные и экологические бедствия. В учении Виссариона эсхатология предстает преимущественно в экологическом аспекте. Конец света представляется в виде исчезновения озонового слоя над Землей [Bolotov] или наводнения [4]. Причиной тому "негативная энергия", создаваемая поступками людей. Она признается следствием духовного оскудения человечества и результатом существования "Царства Силы" (образ современного общества, воспринимаемого как общество насилия над человеком и природой). Виссариониты видят причину экологических катаклизмов в том, что "негативные мысли и эмоции (разные формы агрессии) окутали землю, и земля задыхается" [5]. "Эмоциональная грязь" причиняет "Земле-Матушке" не меньше страданий, чем отравление ее промышленными предприятиями. Земля с каждым годом все более остро реагирует на насилие, ее защита от человечества выражается в стихийных бедствиях. Кроме землетрясений, наводнений и прочих катаклизмов, реакция Земли выражается в появлении новых болезней: например, недавно везде ожили бактерии и микроводоросли, которые "страшнее СПИДа", но которым не подвержены люди, лишенные страха и агрессии. Экологические и моральные проблемы представляются почти неразделимыми: технократия, например, может определяться как "развитие разума прежде, чем души и любви" [5]. Единственным способом избежать конца света - "последствия цветения Царства Силы" - признается с одной стороны, немедленное закрытие "всех предприятий, способных выбрасывать вредные вещества" и почти полное прекращение "выработки полезных ископаемых из плоти Земли-Матушки" [Слово 1993: 91,171-172; ЗО 1996: 1], а с другой - изменение своих мыслей и образа жизни.

В меньшей степени экологическая тематика используется в эсхатологии Богородичного центра. Экологические бедствия могут выступать и как предвестники, и как непосредственные проявления конца света. В откровениях несколько раз говорится об отравленных радиацией воздухе и воде, которые вызовут голод и эпидемии новых неизлечимых болезней [Откровения 1991: 13,18; Откровения 1995: 54; ОМ 1995b: 38]. В изданиях 1991-1992 годов тема радиации появляется достаточно часто, причем радиация осмысливается как духовное явление, с которым следует бороться духовными же методами ("сотрут черно-иерусалимские, сатанинские и радиоактивные начертания воины белого Иерусалима" [РВ 1992а: 1]). "Некое радиоактивное излучение" под видом небесного знамения будет одним из деяний антихриста [Береславский 1996: 31]. Грядущие катаклизмы Страшного суда - взрывы, землетрясения, огненные ураганы, радиоактивное заражение - рассматриваются не только как чаши гнева Божьего, но и отчасти как результаты разрушительной деятельности человека [Антихрист, ад и мытарства 1991: 26]. В проповедях Береславского нередко появляется идея страдания Богоматери от воздействия человека на природу, которая даже признается "промыслительной и действенной ипостасью" Богоматери [РВ 1992с: 6]; последняя говорит в одном из откровений: "вся земля - истерзанная плоть Моя" [Откровения 1991: 11]. Однако уже около 1994 года экологическая тематика почти целиком исчезает из богородичной литературы.

Образ земли-матери, могущей страдать от человеческих грехов и ассоциируемой с Богородицей, представляется вполне сопоставимым с восприятием земли-матери в русской фольклорной традиции.

В прицерковных текстах природные и экологические бедствия рассматриваются в качестве предвестников близкого конца света несколько реже. Известная в начале 90-х интерпретация аварии на Чернобыльской АЭС как описанной в Апокалипсисе "звезды Полынь", отравляющей водные источники, находит себе место лишь в одной статье из сборника "Антихрист в Москве", издаваемого комитетом "За нравственное возрождение Отечества". Но и ее автор (священник С.Красовицкий), бегло упоминая Чернобыль, скорее склоняется к мысли, что под "звездой, падшей с неба", следует скорее понимать "звезду России, ее неповторимую душу, ее государственную славу…, ее культуру, ее этнос". В другом месте этого же сборника также используется природно-экологическая тематика. В статье протоиерея А.Шаргунова московский ураган лета 1997 года рассматривается как возможная "седьмая чаша гнева Божия, о которой Апокалипсис сообщает, что она будет вылита в воздух". Говоря дальше о предсказываемом в пророчествах отравлении воздуха, Шаргунов склонен толковать это не просто как экологическое загрязнение, а как состояние, когда "даже воздух будет пропитан грязью греха" [Антихрист 1997]. В контексте идеологической направленности издаваемых комитетом сборников (пропаганда и насаждение безнравственности современных средств массовой информации подготовляет приход антихриста) "воздух" следует рассматривать не в экологическом аспекте, а как эфир, в котором вещают радио и телевидение.






Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.