Анализ 1-5 глав Основ социальной концепции Русской Православной Церкви (136792)

Посмотреть архив целиком

Анализ 1-5 глав "Основ социальной концепции Русской Православной Церкви"

Игумен Вениамин (Новик) - кандидат богословия (Санкт-Петербург).

Необходимость социальной концепции Церкви вытекает из того, что христианство для христианина является, образно говоря, не только "религией для внутреннего употребления", или неким терапевтическим средством утешения, или системой самодисциплины, но и принципом его жизни в целом, включая ее социальный, культурный, политический, экономический, и даже экологический и биоэтический аспекты. Ориентация христианина в социуме требует наличия у Церкви представления о социально должном, о неком общественном идеале, воспринимаемом в эсхатологической перспективе спасения. Основная сложность в данном случае состоит в том, чтобы совместить земное и небесное, определить их соотношение. Основы христианства как религиозного учения имеют трансцендентный (запредельный, потусторонний) характер: воскресение из мертвых, страшный суд, определение посмертной судьбы (в аду или в раю). Социальная концепция возможна лишь при признании хотя бы относительной ценности земной жизни. В радикальной форме вопрос можно поставить так: "Что есть земная жизнь? Сплошной экзамен, зал ожидания или сад, который нужно неустанно возделывать'?". Слишком просто было бы ответить на уровне декларирования идеала: "и то, и другое, и третье". Религиозно осмысленное признание земного благополучия представляет значительную трудность в русском православии, в котором святость традиционно ассоциировалась с первоначальным смыслом евангельской нищеты.

В эпоху секуляризации и дифференциации общества-церкви отвели особый угол в социуме, а ее вмешательство в общественную жизнь считается некорректным и даже недопустимым (в разной степени в разных странах, конечно). У церкви, мол, совсем другие задачи. Вдруг появилось много ревнителей чистоты ее риз. Причем среди людей, давно исключивших религию из своего сознания. Сама церковь с этим была вынуждена согласиться, а многие верующие даже и внутренне приняли подобный изоляционизм, чему очень способствовала дуалистическая терминология "духовного" и "светского". Церковь отделяется не только от государства, но и от общества. Ее пророческая функция очень ослабляется, если не вообще утрачивается. При коммунистическом тоталитаризме любое отделение от государства (патерналистского) означает не свободу от него, а правовую дискриминацию. Церковь оказывается в социальном гетто. В такой ситуации не до создания социальной концепции. В СССР наличествовала одна "социальная концепция" (коммунистическая) для всех. Церковным людям предписывалось просто "сидеть тихо".

В условиях свободы Церкви выработка социального учения Русской Православной Церкви (далее: РПЦ) стала совершенно естественна и необходима. Священникам и мирянам нужно знать принципы своего взаимодействия (на личном и институциональном уровнях) с окружающим миром. Например, священноначалие традиционно не участвует в прямой форме в политике, но миряне могут это делать, не переставая быть православными христианами, на любом уровне. Упомянутые принципы должны вырабатываться, приниматься на церковных соборах и рекомендоваться всем членам Церкви. Для этого и существует ее социальная концепция.

Священноначалие РПЦ, видимо, решило избежать употребления терминов "учение" или "доктрина" (последний термин использует Католическая Церковь), предпочтя более скромную, но менее благозвучную и популярную "концепцию". Первый опыт социального учения РПЦ назван "Основами". Можно надеяться, таким образом, что социальная концепция получит в дальнейшем некоторую корректировку, развитие и перерастет в социальное учение.

Социальная концепция под названием "Основы социальной концепции РПЦ" (далее: ОСК РПЦ) принята на Архиерейском Соборе РПЦ, на котором присутствовало 146 епископов (Москва, храм Христа Спасителя, 13—16 авг. 2000 г.). В Архиерейском Соборе священники и миряне, как известно, не участвуют. В рабочую группу по созданию социальной концепции, как сообщил митрополит Кирилл в своем докладе на Соборе, входили архиереи и другие священнослужители, профессора духовных школ, сотрудники синодальных отделов - всего 26 человек. Выработка проекта ОСК имела полузакрытый характер.

К существенному недостатку ОСК можно отнести отсутствие вводной части. Необходимость их создания не очевидна для большинства православных. Преамбулы (вводного абзаца из 10 строк), на наш взгляд, недостаточно. Есть опасность восприятия документа по аналогии с многочисленными заявлениями Московской Патриархии в эпоху брежневской "борьбы за мир". В официальной брошюре, содержащей ОСК, имеется достаточно развернутое обоснование их необходимости.

Всего в документе 16 глав, рассмотрим первые 5.

Первая глава - "Основные богословские положения". Известно, что существует тесная связь между религиозностью, мировоззрением и ценностными ориентациями, предпочтениями, поведением человека не только в личной жизни, но и в социуме. Известно также, что Православие, носящее в целом монастырско-созерцательный характер, но бывшее большую часть своей истории государственным, в условиях отделенности от государства имело и имеет большие проблемы с осмыслением светского общества. В Православии отсутствует концепция полноценной жизни христианина "в миру". Монашеское служение остается несоизмеримым по своей значимости со служением мирян (православных в миру). Православные неофиты нередко стараются оставить светскую работу и оказаться поближе к храму или монастырю (сегодня, правда, в меньшей степени, чем при коммунизме).

Таким образом, в сознании многих православных существует жесткий дуализм "духовного" и "мирского", "церковного" и "светского". За этим дуализмом кроется вопрос: каким образом спасение, понимаемое в эсхатологическом смысле, совместимо со спасением как благоустроением человеческой жизни на земле, с христиански осмысленной ответственностью за происходящее в этом мире. Для верующего слишком велик соблазн духовного эскапизма, внутреннего ухода из этого мира, минимизации отношений с ним. Часто две ориентации вступают в жесткое противоречие, что составляет одну из причин человеческой драмы.

Эту серьезную проблему нельзя решить в одном абзаце несколькими общими фразами о желательности "участия в общественной жизни", "недопустимости манихейского гнушения жизнью окружающего мира", о любви Бога к миру, социуму, государству, которые "предназначены к преображению и очищению на началах богозагюведанной любви" (1, 3). В документе полностью отсутствует богословски мотивированная концепция ответственности христианина перед обществом. Призыв "верных чад" к участию "в общественной жизни, которое должно основываться на принципах христианской нравственности", явно недостаточен, т.к. РПЦ имеет развитую литурги-ческо-аскетическую монастырскую этику, но не имеет социально ориентированной этики, например, светской трудовой. Поэтому, в соответствии с современными православными представлениями о христианской нравственности, участие в общественной жизни ("этой суете"), скорее всего, желательно минимизировать, не говоря уже об участии верующих в политике, которая, по расхожему определению, "грязное дело". Образно говоря, намного проще попытаться выйти из грязной избы, сохранив чистоту риз, чем начать выметать мусор.

К сожалению, в документе не содержится ни одной ссылки на работы русских религиозных философов XIX - XX вв., которые серьезно потрудились именно над преодолением упомянутого манихейского дуализма и осмыслением религиозного значения земного благополучия людей, к созиданию которого, в первую очередь, призваны общественные, политические организации и государство. В четвертой главе (4, 2), правда, приводится важная мысль B . C . Соловьева (без ссылки на него) о праве как некотором минимуме нравственных норм, обязательных для всех членов общества, и о главной задаче закона: предотвращении ада на земле. Закон не должен носить максималистский характер, пытаться все регламентировать и устанавливать рай на земле.

Во второй главе ОСК ("Церковь и нация") после изложения библейского понятия "богоизбранного народа", проводится ненавязчивая параллель между гипотетическим моноконфессиональным православным сообществом (нацией) и упомянутым единым но вере израильским народом эпохи его провиденциального призвания. По сути дела, предлагается еще один формообразующий принцип нации (кроме гражданского и этнического): монорелигиозный. Ветхозаветный народ был именно таким, но можно ли пытаться подражать ему? Можно ли претендовать на богоизбранность? В проведении такой параллели, представляется, сказывается глубокий архаизм ОСК.

О политике Церкви в предполагаемом национальном государстве в данном разделе документа говорится, на наш взгляд, явно недостаточно. Поневоле напрашивается органическая аналогия: церковь большинства может рассматриваться как душа нации. Но какими принципами поведения должна руководствоваться Церковь большинства в многонациональном и поликонфессиональном государстве? Возможны ли в наше время подобные человеческие сообщества и даже нации, объединенные, наряду с другими признаками, православной верой? Может ли это быть целью православных, к которым в первую очередь обращены ОСК? Этот вопрос, конечно, остается открытым. Авторам ОСК следовало оговорить неизбежно возникающую проблему инакомыслия и инаковерия (прав человека) в подобных сообществах, предполагающих, по определению, значительное отождествление нации и государства, а, значит, и государственную церковь. В российской истории уже был печальный опыт подобного национально-религиозного и государственного интегрализма, выраженный в формуле министра народного просвещения С.С. Уварова (1838-1849) "православие, самодержавие, народность". Следовало это обстоятельство осмыслить, а не просто декларировать идеал предполагаемого единства.


Случайные файлы

Файл
referat.doc
11175-1.rtf
8826.rtf
182339.rtf
referat.doc




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.