Семинары (35_Гуссерль)

Посмотреть архив целиком

35. Гуссерль о кризисе науки

Философия науки играла весьма значительную роль в философской мысли ХХ в. Она заменила собой теорию познания, став гносеологией нашего столетия. Она привлекала своим критическим, чуть ли не революционным запалом, динамизмом, ростом содержания. Однако все это, похоже, в прошлом. Уже четверть века, как философия науки перестала быть “точкой роста” философской мысли. По-видимому, это явление не случайно. Оно связано с общим изменением отношения к науке, начавшимся в конце века 19 и особенно характерным для века 20-го. Макс Вебер еще в 1918 г., размышляя над ценностью научного познания как средства постижения истины, отмечал, что “сегодня как раз у молодежи появилось скорее противоположное чувство, а именно, что мыслительные построения науки представляют собой лишенное реальности царство надуманных абстракций, пытающихся своими иссохшими пальцами ухватить плоть и кровь действительной жизни, но никогда не достигающих этого. ...“Наука как путь к природе” — для молодежи это звучит кощунством”. Подобное изменение отношения к науке стало предметом серьезных раздумий для Э.Гуссерля, который описал его как “кризис европейских наук”. Это “сдвиг, произошедший в последние столетия, во всеобщей оценке науки. Он относится не только к научности, но и к тому значению, которое наука имеет и может иметь вообще для человеческого существования. Исключительное — таков эпитет, характеризующий, начиная со второй половины ХIХ в., влияние позитивных наук на мировоззрение современного человека. Это завораживающее влияние растет вместе с “благосостоянием”, зависящим от позитивных наук. Вместе с тем констатация этого влияния влечет за собой равнодушное самоотречение от вопросов, действительно решающих для всего человечества. ...Переворот в общественной оценке науки был неизбежен; особенно после окончания первой мировой войны. Как известно, молодое поколение прониклось прямо-таки враждебным отношением. Наука — и это постоянно можно слышать — ничего не может сказать нам о наших жизненных нуждах. Она в принципе исключает вопросы, наиболее животрепещущие для человека, брошенного на произвол судьбы в наше злосчастное время судьбоносных преобразований, а именно вопросы о смысле или бессмысленности всего человеческого существования. … Но что может сказать наука о разуме или неразумии, о человеке как субъекте свободы? физическая наука, разумеется, ничего - ведь она абстрагируется от всякой соотнесенности с субъективным. Что же касается наук о духе, которые в своих специальных и общих дисциплинах рассматривают человека в его духовном бытии, следовательно, в горизонте его историчности, то они, как полагают, в соответствии с нормами строгой научности, требуют от исследователя исключения всех ценностных установок, всех вопросов о разуме и неразумии тематизируемого человечества и произведений его культуры. Научная, объективная истина состоит исключительно в констатации фактичности мира, как физического, так и духовного. Но может ли мир и человеческое существование обладать истинным смыслом в этом мире фактичности, если науки признают так объективно констатируемое за нечто истинное, если история не научает нас ничему, кроме одного - все произведения духовного мира, все жизненные связи, идеалы и нормы, присущие людям, подобно мимолетным волнам, возникают и исчезают, разум постоянно превращается в неразумие, а благодеяние - в муку, всегда так было и всегда так будет? Можно ли смириться с этим? И можно ли жить в мире, где историческое событие - лишь непрерывная цепь иллюзорных порывов и горьких разочарований?”

Представляется, что приведенные высказывания нельзя рассматривать просто как свидетельства умонастроения, распространившегося между двумя мировыми войнами. Нет, речь идет о гораздо более длительных и глубоких тенденциях. Одним из свидетельств этого является спад интереса к философии науки.

В философии науки эти процессы проявляются в том, что снимается проблема обоснования знания, встает вопрос о функционировании науки как социального института, восстанавливается в своих правах значение познавательных традиций и появляется проблема “кризиса западноевропейской науки”. Этот кризис, как объясняет Гуссерль, возник, несмотря на то, что успехи науки впечатляющи, а ее строгость не ставится под сомнение, потому, что наука теряет то значение, которое она имела для человеческого бытия. Размышляя над причинами и истоками этого кризиса, Гуссерль пытается заново осмыслить научные свершения Галилея и прояснить возникновение духа Нового времени. По этому же пути следует и большинство авторов, рассуждающих о природе современной науки. Кажется очевидным, что она в своей самотождественной сущности сформировалась в научной революции XVII в., поэтому именно там лежит ключ к пониманию ее сущности и ее современных гносеологических или мировоззренческих проблем. Формировавшаяся в научной революции XVII в. наука имела глубокую внутреннюю связь с кардинальными проблемами человеческого существования. Ее целью была достоверная Истина, а не возможность делать предсказания. Поэтому представляется, что истоки мировоззренческого кризиса, связанного с наукой, надо искать не здесь, а несколько позднее, в XVIIIXIX вв., когда происходили события, до сих пор ускользавшие от внимания философов, однако имевшие огромное значение для развития науки. Главным патроном науки становилось государство. Оно видело в науке прежде всего средство для укрепления своей мощи и престижа. В XIX в. научно-исследовательская деятельность стала профессией, способом зарабатывания средств к существованию, а ученые получили статус государственных служащих высокого ранга.

Вывод (краткое содержание предыдущих серий )

В работе “Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология” Гуссерль отмечал, что в отличие от эпохи возрождения современные науки, замкнувшись на рассмотрении проблем, не относящихся к гуманистическим ценностям человеческой культуры, утратили главное, а именно, свою мировоззренческую основу. Критика Гуссерля была направлена в первую очередь против позитивизма, обосновавшего необходимсть строгого поиска научной истины, отстраненной от смысложизненных проблем.

Под влиянием методологии позитивизма, философия оказалась неспособной к решению одной из основных своих задач, а именно, к осмыслению и привнесению в науку гуманистических культурных ценностей. Это привело к забвению жизненного мира культуры как смыслового фундамента науки, в результате чего современный ученый концентрирует внимание исключительно на корреляцию между предметами, игнорируя собственные субъектно-смысловые связи с ними.

Абсолютизация позитивизма, чистой науки, в конечном итоге оборачивается утратой понимания человеком своего предназначения в мире, своей сущности как субъекта истории и культуры. С этим и связано пессимистическое мировосприятие, свидетельствующее, по мнению Гуссерля, о кризисе “европейских наук” и “европейского человечества”. Таким образом, из духовности западной цивилизации выхолащиваются гуманистические идеалы, ценности, поставляемые ей философией; “европейские науки” превращаются в инструментарий, лишенный ответственности за судьбы человечества.

Реализуясь в технике, наука, безусловно, выступает мощнейшим инструментом овладения вещной проекцией мира. Однако вытесняя, отодвигая на периферию другие формы освоения действительности, секуляризируя религию, наука претендует на всеобщность и тем самым выходит за рамки вещных отношений.







Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.