Семинары (04 Роль Парменида, Пифагора, Платона в формировании теоретического знания)

Посмотреть архив целиком

04 Роль Парменида, Пифагора, Платона в формировании теоретического знания

Пифагор. Учение этого мыслителя в контексте наших рассуждений примечательно в двух отношениях. Во-первых, пифагорейцы сакрализировали число. Уяснение гносеологической природы сакрализации как некоей процедуры позволяет уточнить ход наукообразования.

Принципом функционирования науки на стадии развитой теоретизации является трансформация предметной реальности из плана частного, индуктивно заданного, в план общий, конституированный наличием специализированных понятийно-логических, идеальных конструкций, которые складываются как категориальная обработка и проработка предметной реальности и которые репрезентируют ее в пространстве «чистых», универсально-типических случаев и смыслов. Предтечей этого в условиях архаичного сознания и оказывается сакрализация, обеспечивавшая пифагорейцам введение представления об абстрактной числовой действительности как особом идейном континууме, располагающемся по ту сторону чувственности. Сакрализация чисел позволила им наладить идеально-логическую арифметическую деятельность, которая, в отличие от бытовавших на Древнем Востоке сцепленных с эмпирическим опытом утилитарно-рецептурных вычислений, осуществлялась как теорийное движение (почти парение) в особом, независимом от эмпирии мире идеализаций.

Во-вторых, пифагорейцы активно внедряли в общественное сознание доктрину упорядоченного, законосообразного космоса, в котором они видели воплощение гармонии и числа. Подчеркнем, что постижение космоса, являющегося дериватом «числа», пронизанного цепью математически строгих гармонических отношений, происходит, по Пифагору, лишь в терминах математики. Трудно переоценить значение данного обстоятельства для перспектив оформления грядущей науки.

Парменид. У историков философии нет единства в вопросе о взаимовлиянии Гераклита и Парменида. Является ли воззрение элейца ответом на концепцию эфесского мыслителя, является ли, напротив, теория эфесца реакцией на миропонимание элейца, знал ли один о другом что-либо и была ли вообще между ними возможна полемика?.. Во всем этом, повторяем, должной ясности нет, что и дает определенный простор для предположений.

Для наших целей удобней исходить из признания знакомства Парменида с теорией Гераклита, усматривая в развиваемом им взгляде непосредственный ответ своему оппоненту.

Заслуга Парменида - в соединении метафизической и физической реальности за счет наделения последней умопостигаемыми, сверхчувственными свойствами. Как указывалось, парменидовское бытие двойственно. В нем различаются неподвижно-неизменная сущность - единое - и наслаивающееся на него становящееся - существование.

Поскольку в природе материального не заложено неизменное, единое Парменида - не материальное, а материально-идеальное бытие, отождествляемое со знанием. Мышление и бытие, утверждает Парменид, - одно и то же. Тождественность мышления и бытия - в их общности, проявляющейся в принадлежности им сущностного, необходимого, неизменного. Идея умопостигаемого бытия, сопрягаемых с ним таких гносеологических императивов, как инвариантность, сущностность, необходимость и т. д., является кардинальной в эпистемологическом отношении.

Если наука на стадии научной теории есть знание всеобщее и аподиктическое, то такое знание может возникнуть лишь как результат воспроизведения существенного, повторяющегося, необходимого, внутренне устойчивого в явлениях. Критерием же такого воспроизведения как раз и выступает требование инвариантности положений (утверждения, уравнения, законы и т. д.) научной теории относительно групп преобразований.

Для теоретических систем это требование реализуется в принципах выделения и определения предмета теории посредством понятия свойств, сохраняющих устойчивость относительно заданных преобразований. Для эмпирических систем это требование реализуется через установку на формулировку законов, которые как существенные отношения действительности имеют структуру, отвечающую принципам инвариантности (постоянства) (симметрия законов). К этим установкам относят заданную интерпретацию сдвигов в пространстве и времени, поворота на фиксированный угол, движения по прямой с постоянной скоростью, перестановки одинаковых атомов или одинаковых частиц, изменения квантово-механической фазы, замены вещества антивеществом.

В общем смысле эти принципы задают стабильность, устойчивость, неизменность законов науки, независимость их сущности от определенности места и времени.

Таким образом, идея инвариантов является ключом к рациональному понятию реальности в каждом аспекте мира.

Включая множество законов, взятых со следствиями, научные теории выступают знанием об инвариантных связях в системе идеализаций. Последнее позволяет теории отражать мир со стороны сущности, давать объект в его необходимости, в его всесторонних отношениях, что и отличает теорию как всеобщее и аподиктическое знание от нетеоретичных продуктов познания, схватывающих мир со стороны явления, в рамках Analisis situs (анализа положения).

Платон. Философия Платона гармонично выделяет проблемы по темам, составляющие идейное ядро концепций Пифагора и Парменида. Исходя из дихотомии: понятие, мысль, знание - образ, чувство, мнение, подобно Пармениду, Платон полагает, что мнение принадлежит миру становления, тогда как мышление - сфере сущности. На обоснование этого нацелена платоновская онтологическая конструкция, сепарирующая сущность от существования. С гипостазированным царством идей корре-лируется ноэсис - сфера инвариантно-умопостигаемого. С чувственно зримым потоком естественного сущего коррелируется докса - сфера преходяще-летучего. Сильная сторона такого подхода - в наделении понятийных образований (идей) статусом родовых сущностей вещей, постижение которых является целью познания. Исходя из принципа эпистемологических параллелей, можно без натяжки утверждать, что платоновская идеальная онтология - некий прообраз теоретизированного мира. В настоящее время является общим местом, что знание имеет дело не с миром самим по себе, а с миром для нас - преобразованным и данным в человеческой практике. Но дело не только и не столько в этом. Знание - продукт концептуальной деятельности, противостоящей различным образованиям как практически-обыденной, так и стихийно-эмпирической деятельности. Фундаментальным основанием такого противопоставления является опосредованность в отражении действительности субъектом.

Свойство опосредованности отражения заключается в наличии промежуточной области абстрактных, концептуальных моделей, осуществляющих связь знания (теории) с действительностью.

Теоретическое знание опосредствованно связано с действительностью, ибо воспроизводит ее не в непосредственных - чувственных, эмоционально-созерцательных, сенсетивных формах (практически-обыденное, стихийно-эмпирическое познание), а в формах мыслительных, интеллектуально-преобразующих, рациональных.

Отношения в теоретическом знании никоим образом не могут быть прямолинейно уподоблены локализованным в пространстве и времени действительным отношениям. Теоретические отношения идеальны. Мир знания - это мир искусственных, необнаруживаемых в объективной реальности объектов, мир идеализаций и мыслительных форм, средств познания и концепций, различных исследовательских программ, условностей и допущений. Генетически знание связано с объективным миром, но опосредствованно. Исследование идеальных, созданных для специальных целей и при строго фиксированных условиях теоретических объектов, образующих в совокупности реальность

Соответственно объект теории - сложное концептуальное образование, замещающее, в идеальной форме воспроизводящее и репрезентирующее свойства объекта материального. Наличие своего объекта, т. е. в конечном счете, совокупности идеальных связей, представляющих модельно-аналоговую схему, закон, способ действия, организации действительного предмета, является показателем развитости, самостоятельности, зрелости теории. Отсутствие объекта исследования равносильно отсутствию теории, означает дотеоретическую - описательно-эмпирическую форму существования науки.

Призвание теории - идеальное воссоздание предметной реальности, представляющее экспозицию ее сущности. Последняя не лежит на поверхности, будучи скрыта за проявлениями, неспецифическими модусами бытия вещей, видимостью, кажимостью и т. д. Форма проявления и сущность вещей непосредственно, как правило, не совпадают, в противном случае любая наука была бы излишней. И Платон, пускай и в неадекватной форме, настойчиво подчеркивавший это, расценивая умопостигаемые идеи как стабильные праформы изменчивых вещей, глубоко прав.

Мотив сверхчувственного, которое олицетворяет у Платона родовую идеально-инвариантную сущность вещей и которое позволяет ему конституировать знание, можно назвать парменидовским мотивом платоновской философии. Другой ее мотив - пифагорейский. Интеллектуальная способность, по Платону, многопланова. Первый ее уровень - познание, второй - рассуждение, третий - вера, четвертый - уподобление. Поскольку последние два раздела влекут лишь мнение, сосредоточим внимание на первых двух. Цель познания, в понимании Платона, - выделение идей как праэлементов сущего. Способ реализации этой цели - рассуждение. Поскольку предметом рассуждения выступают числа, то по ходу рассуждений осуществляется своеобразная математизация - систематическое оформление мыслей в математических терминах. Данные взгляды отражены в диалоге «Тимей», представляющем описание диалектики космоса на математической основе.

Во всем этом нельзя не видеть развития пифагорейской доктрины математики как инструмента интеллектуального конструирования действительности.

Резюмируя, подчеркнем, что парменидовский мотив платоновской философии: предмет знания - идеи - оказывается предтечей глубокой концепции знания как теоретизированного, идеализированного, очеловеченного мира; пифагорейский мотив платоновской философии: предмет рассуждения - число - оказывается прообразом исключительно эвристичного толкования математики как средства исследования (логики мышления) и языка науки.

Значение учения Платона заключается в соединении парменидовского и пифагорейского начал эпистемологии. Сепарация сущности от существования (Парменид) с наделением ее теоретико-идеальным статусом в сочетании с признанием в математике способа интеллектуального моделирования, конструирования связей действительности (Пифагор) содержит все необходимые предпосылки для оформления науки. Продемонстрируем их.

«Материей» складывающейся в античной Греции науки послужило выработанное древневосточной цивилизацией индуктивно-рецептурное, утилитарно-технологическое знание. Поскольку оно связано с практическим опытом, функционирует как некая технология реализации целей, получения непосредственных осязаемых результатов, оно сцеплено с конкретными ситуациями, раздроблено, частично, не фундаментально, а материально-практично.

Процесс наукообразования в Греции осуществлялся как превращение этого донаучно-практического, индуктивно-эмпирического древневосточного знания в фундаментальное в результате теоретизации и концептуализации. Данный тезис важен в двух отношениях. Во-первых, он подкрепляет глубокий взгляд, согласно которому истоки науки - в практической деятельности человечества. Признание в индуктивно-эмпирическом, рецептурном, утилитарно-технологическом знании традиционных восточных обществ фактуры будущей науки в полной мере соответствует этому взгляду. Во-вторых, он подкрепляет единственно справедливое толкование науки не как индуктивно-эмпирического, раздробленного, частичного, ситуационного, а как рационально проработанного, логически систематизированного, теоретически универсального, упорядоченного знания.

Вначале мыслительные процессы и связанные с ними комплексы знания в античности принципиально ничем не отличались от бытовавших на Древнем Востоке. Они совершались не в вербально-логическом, а в стихийно-эмпирическом, наглядно-действенном плане, в них доминировали не интерсубъективные, общезначимые фигуры доказательства (они еще не сложились), а частные рецепты, технические приемы, навыки, сцепленные с конкретными видами деятельности. Впоследствии первоначально ненаучные, по своему гносеологическому статусу сходные с древневосточными знания трансформируются в науку. Исторически первой формой науки выступила математика.

Греческое «матэматикэ» (математика) означает «наука вообще», а не математика в нашем понимании. Ее исходный пункт - констатации, допущения об идейно-идеальных объектах, отвечающие «очевидности», а также фиксированные правила рассуждений, упорядочивающие операции с данными объектами. По ходу реализации охарактеризованной выше программы «трех П», превратившей «идеализацию» в стержень познавательных процессов, математика с самого начала разрабатывается как единая теоретико-логическая дисциплина, развивающаяся на собственной концептуальной основе (система предпосылок в совокупности с выделяемыми законами правильного мышления, на базе которых производится преобразование предпосылок, вполне достаточна для этого) независимо от практических нужд, эмпирии. Последнее дало простор столь капитальным для процесса наукообразования познавательным комплексам, как систематическое доказательство, рациональное обоснование, логическая дедукция, концептуализация и т. д. Прогрессируя и консолидируясь, эти комплексы в конечном счете и обусловили тот тип идеологии, тот тип отношения к реальности, какой именуется наукой.

Сказанное без труда проецируется на материал истории науки. Скажем, в алгебре, несмотря на близость методов решения задач в вавилонских клинописных и греческих текстах, очевидно серьезное различие. Оно состоит в том, что греческая математика ассимилирует достижения восточной, включая их в более глубокий содержательный контекст, изменяя их форму и обогащая новыми результатами. На этом основании, в частности, считается, что алгебра Диофанта - не заимствование с Востока, а плод сугубо греческого развития.

В силу стечения обстоятельств (рабовладение, противопоставление «эпистема» - «технэ», засилье созерцательности, интенции на абстрактно-теоретическое рассмотрение предметов в «чистом» виде и т. п.) деятельность математиков по идеальному моделированию действительности универсализировалась: она органически срасталась со всеми частями познания, выступала не как особая отрасль теоретизирования, а как теоретизирование в целом, как «наука вообще».

Все это не могло не наложить отпечаток на познание естественных явлений, которое функционировало как умозрительно-натурфилософское природознание. Подлинно же научного опытного естествознания античность не знала. Не знала во многом потому, что составляющая ядро эпистемологии программа «трех П» противопоставляла идеализированные конструкции чувственной конкретности и никак не способствовала формированию представлений о необходимости идентификации идеализации с предметной областью.

Вывод

1. Если признать, что для науки характерны два момента: а) использование идеальных моделей в качестве «ядра» картины мира и б) использование имперсональной (надличностной) системы способов логического построения, развертывания и доказательства научных положений, то ее (науки) возникновение не было неизбежным в эволюции познания. Действительно, поскольку своим оформлением наука обязана той социальной системе, которая актуализировала эти моменты, а возникновение данной системы в процессе общественного развития само по себе не фатально (во всяком случае, большая часть народов мира не прошла через эту стадию), постольку оформление науки в условиях Древней Греции оказывается результатом «стечения обстоятельств», вовсе не обязательного в истории.

2. Тезис о возможности иных типов научного сознания, нежели общеизвестный, уходящий корнями в античность, который поддерживается также столь серьезным исследователем древней науки, как Нидам, который до сих пор достаточно не подкреплен ни фактически, ни концептуально, представляется спекулятивным.

Поэтому, с одной стороны, избегая спекуляций, а с другой - отметая европоцентризм и вовсе не умаляя достоинств восточной культуры, в особенности в связи с радикальным влиянием процессов миграции знаний с востока на запад в ранней античности на судьбы науки, мы, исходя из фактов, тем не менее констатируем следующее.

То, что с гносеологической точки зрения, именуется наукой, т. е., по крайней мере, является теоретическим (теорийным) познанием (имеется в виду логически обоснованное мышление) с применением понятий и категорий, а также основывается на идее «внеличностного порядка, бесконечной причинной цепи, пронизывающей все бытие, трансцендентной по отношению к человеку, но рационально постижимой» [87, с. 38], возникло именно в Европе (античная Греция) в результате реализации «программ» Пифагора, Парменида, Платона.


Случайные файлы

Файл
126261.rtf
1.doc
176559.rtf
33118.rtf
94480.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.