Проблемы родителей детей с синдромом Ушера: некоторые подходы к их решению (133322)

Посмотреть архив целиком

Размещено на http://www.allbest.ru/

Серьезная работа с родителями слепоглухих детей, направленная на решение их психологических проблем, в нашей стране только-только набирает обороты: проводятся семинары и «круглые столы» для родителей, выпускаются информационные материалы. Многолетняя консультативно-диагностическая работа лаборатории содержания и методов обучения детей со сложной структурой дефекта (ранее — лаборатория изучения и обучения слепо-глухих детей) решала несколько иные задачи, хотя сотрудникам лаборатории так или иначе приходилось поддерживать семьи, патронировать не только и не сколько самих детей, но и членов их семей.

Размышления о сложившейся ситуации хочется начать с забавной на первый взгляд цитаты: «Объявление: требуется родитель. Ищем человека на 24-часовой рабочий день, семь дней в неделю, без праздников. С отсутствием стремления к заниманию высокого статуса в коллективе, с высоким уровнем самокритики и низким уровнем самовосхваления. Должен обладать хорошими навыками интеллектуальной, физической работы, владеть приемами ручного труда и менеджмента, а также владеть организаторскими способностями. Должен обладать бесконечным терпением, энергией и богатым воображением. Контракт — пожизненный. Без права на увольнение. Для работы никакой специальной квалификации не требуется. Обучения не предоставляется. Без зарплаты и пенсии». Думается, эта цитата в полной мере отражает ситуацию бытия не столько родителя вообще; в большей мере, на наш взгляд, она может быть отнесена к родителям (да и вообще к членам семьи) слепоглухого ребенка.

Так уж случается, что о диагнозе «синдром Ушера» первыми чаще всего узнают родители ребенка. Именно родителям сообщает офтальмолог об особом состоянии зрения (пигментном ретините) и о специфических проблемах со слухом. При этом семье говорят, что диагностированное состояние ребенка неизлечимо (по крайней мере, в настоящее время). Более того, если родители попали к квалифицированному специалисту, им сообщат, что наблюдающееся в момент обследования состояния зрения с годами будет ухудшаться и может привести к тотальной слепоте. При этом никто не может сказать точно, когда именно ребенок может стать слепоглухим. Как ни ужасна ситуация, в которой оказываются родители, узнав о столь трагичной перспективе ребенка, она все же более обнадеживающа (так как можно заранее подготовиться), нежели та, когда близким пациента вообще ничего не объясняют и не готовят родителей к возможному ухудшению состояния детей. Вот, например, как описывает подобную ситуацию одна из взрослых участниц нашего исследования: «Мне объяснили примерно так: это заболевание неизлечимо, но ничего страшного — как есть, так и будет, временами лучше, временами хуже, но зрение сохранится, надо только постоянно поддерживать витаминами. Не говорили главного, двух слов, а именно: „прогрессирующее" и „необратимо". Думаю, что такой же сладкой пилюлей пичкали и моих родителей. N — специалист с мировым именем, наблюдая меня чуть ли не с пеленок, не мог не знать всего, но он очень дружил с моей мамой, поэтому он и щадил ее, не говоря правды».

В силу специфических проявлений синдрома Ушера (разнесенное во времени ухудшение и возможная потеря зрения и слуха) родителям ребенка приходится переживать серьезные стрессовые ситуации не один раз. Если ребенок рождается глухим или тугоухим, семья младенца вынуждена в течение длительного времени (обычно это продолжается до поступления ребенка в специализированный детский сад или школу) самостоятельно справляться с навалившимся несчастьем — серьезными нарушениями слуха сына или дочери. При синдроме Ушера (тип 1 или 2) последующее проявление нарушения зрения воспринимается близкими ребенка как еще одно несчастье, к которому взрослые никак не были готовы, поскольку только-только смогли (если смогли) примириться с глухотой своего малыша.

Например, мама одного из мальчиков, участвовавших в исследовании, рассказывала, что сама заметила снижение слуха у сына, когда тому было шесть Месяцев (старшей дочери этой женщины диагностировали снижение слуха значительно позже, и слуховой аппарат у девочки появился лишь к четырем годам). Мама была уже готова к такому повороту дел, и слуховой аппарат подобрали малышу уже в девять месяцев. Известие о серьезных нарушениях зрения, по словам мамы, явилось для нее больших ударом.

Специалисты выделяют следующую последовательность действия механизмов принятия диагноза «синдром Ушера». Первоначально испытанный глубокий шок при известии о нарушениях зрения и слуха у ребенка требует значительного времени для «выстраивания» определенной психологической защиты и достижения родителями некоторой эмоциональной стабильности. Естественная первая реакция — шок — может длиться от недели и до конца жизни: все зависит от способности родителя справляться с психологическими травмами. Одна мама рассказывала, что после детального разговора со специалистами в исследовательском институте Москвы по дороге домой она несколько раз задумывалась над тем, не броситься ли ей под поезд метро: «Я была как не своя. Жить не хотелось». Хорошо, что рядом был близкий человек — сестра, которая и удержала обезумевшую от горя женщину от такого шага.

После испытанного шока от известия о столь страшном диагнозе естественная реакция родителя — отрицание. Отвергнуть саму возможность случившегося — первый путь достижения эмоционального равновесия: «Этого не может быть», «Это ошибка врача», «С кем угодно, но не с моим ребенком». Отрицание, которое может длиться недели или годы, становится базой мобилизации объединенных усилий родителей в поиске выхода из создавшегося тупика. В этот же период собственно диагноз становится фактом жизни семьи. Именно с этим фактом и начинается работа.

Следует подчеркнуть, что чем раньше родители осознают, что отрицание является здоровой реакцией на свалившееся на них горе, тем быстрее они смогут оправиться. Запрет на переживание определенных чувств не решает проблемы. Неразрешенное эмоциональное напряжение рано или поздно даст о себе знать. Тогда его действие выйдет из-под контроля и может стать сокрушительным.

При успешном прохождении периода отрицания родители могут перейти к следующему этапу принятия ситуации — чувству вины. Действительно, вина — это чувство, с которым сталкивается любой родитель, когда с его ребенком что-то случается: «Я недосмотрел», «Я виноват, что это случилось». В ситуации генетически обусловленного заболевания возникают чувства вины за то, что именно ты передал своему ребенку это страшное заболевание: «Почему я не знал об этом?», «Что сделала я, пока носила своего малыша под сердцем, чем ему повредила?» Нельзя не заметить, что чувство переживания вины может стать настолько непосильным, что эту самую вину человек перекладывает на плечи другого. В ситуации семьи — на плечи супруга.

С таким тоже пришлось столкнуться в беседах с родителями детей — участниками нашего исследования. Мама одного из детей настойчиво требовала предоставить ей как можно больше информации именно о генетической природе синдрома Ушера. Она объясняла это требование тем, что должна обязательно понять — это не она передала своему ребенку «испорченный» ген, она не виновата в таком состоянии своего сына. (Стоит упомянуть здесь, что проявление синдрома Ушера у ребенка может иметь место только в том случае, если оба родителя являются носителями гена синдрома одного типа.)

Следствием проявления чувства вины становится поиск подтверждения или опровержения поставленного диагноза. Начинаются нескончаемые гонки по всем возможным врачам-специалистам. Тратятся огромные деньги на поездки в столичные города (Москва и Петербург) на прохождение различных рекламируемых курсов лечения. Мама еще одной девушки с синдромом Ушера вспоминает, что, когда узнали о пигментном ретините у дочки, «продали все: машину, дачу, чтобы возить девочку к врачам; в Одессу и в Киев таскала подарки сумками». Часто матери прибегают к самым немыслимым решениям: «Хоть это и не мое... но вот недавно возила N. к колдуну. Вняла уверениям подруги: „Ты, мол, не пробовала, а с лету отвергаешь". Оправдываются же подобные действия одинаково: «Я должна сделать все возможное, чтобы потом не упрекать себя: могла, а не сделала».

В такой ситуации родители упускают чрезвычайно драгоценное время, которое необходимо направить на адаптацию как их самих, так и ребенка к изменяющемуся состоянию.

Здоровой, нормальной реакцией родителей на нарушения зрения и слуха ребенка являются чувство горя и депрессии. Мама девушки с синдромом Ушера рассказывала, что каждый раз, когда начинала говорить с кем-то о детях, не могла удержаться от слез: любое напоминание о здоровье детей вызывало очень сильную реакцию. Отец же этой девочки, казалось, застыл: он не высказывал сочувствия жене, не стремился успокоить девочку; наоборот, часто его реакции были скорее агрессивные. Лишь раз он открыто поделился своими чувствами (прошло уже много лет после первого подтверждения диагноза у дочери): «Когда я встретил ее одноклассницу, гуляющую с мальчиком, я подумал о ней... Она ведь тоже могла бы...» (в тот момент на его глаза навернулись слезы, что он моментально постарался скрыть).

В беседах с родителями детей с синдромом Ушера, мамы быстрее раскрывались и начинали говорить о своих чувствах относительно изменяющегося состояния ребенка с синдромом Ушера. Отцы о чувствах старались не говорить. Они были готовы обсуждать конкретные действия: к каким специалистам удалось попасть, как удалось заработать деньги на прохождение очередного курса лечения... Матери чаще обсуждали свои чувства с подругами и другими мамами. Отцы таких разговоров избегали, старались найти причину даже не присутствовать при таких беседах: в домашнем хозяйстве всегда найдется дело, которое нужно сделать именно сейчас, в момент беседы.

Если реакция горя, депрессии, агрессии не осознается родителями, не проговаривается ими между собой или с другими людьми, она перестает оказывать целительное влияние на родителей, она становится тормозом в процессе принятия состояния своего ребенка.

В некоторых наблюдаемых нами семьях из-за диагностированного у ребенка двойного нарушения зрения и слуха супруги не смогли справиться с настигшим их горем — серьезно пострадали их отношения. Развод, постоянные поиски виноватого, тяжесть недоговоренности и невозможность выговорить свои чувства. Это далеко не полный список проблем, вставших перед этими семьями. Какое-то время спустя жестокая обида на ушедшего супруга рубцуется, но в разговоре она проявляется вновь: «Может быть, так и нельзя говорить, — делится одна из мам, — но я сейчас думаю, что, если бы мы тогда не разошлись, он бы мне мешал в воспитании детей. Он более мягкий, он не позволил бы мне так их «мучить», заставлять (иногда через силу) заниматься так, как я с ними занималась. А сейчас он не стесняется, они (дети) как все».

Интересно, что по мере достижения эмоциональной и психологической устойчивости в отношении к состоянию ребенка родители способны выделить ряд аспектов, которые необходимо учитывать специалистам при диагностировании синдрома Ушера.

Чаще всего родители таких детей указывают на:

1) необходимость получения максимально полной информации о проявлениях синдрома («Время так дорого!»);

2) недопустимость сокрытия специалистами последствий проявления синдрома;

3) регулярную и обязательную проверку состояния зрения глухого ребенка («Почему офтальмологи не диагностируют наших детей раньше? Известно ведь, что синдром Ушера можно диагностировать в период от одного до трех лет. Отчего же нас долго-долго посылают с обследования на обследование?.»);

4) предоставление полной информации о проблемах ребенка с синдромом Ушера специалистам-врачам и педагогам («Почему специалисты (в детских садах, в школе) или психоневрологи не знают о синдроме, а если знают, почему они не информируют нас о его симптомах?»);

5) максимально возможное раннее обучение ребенка и членов семьи средствам общения глухих — дактилологии и жестовому языку. .

Не менее важны усилия родителей в деле сохранения семьи в целом и возможностей каждого отдельного ее члена. Очень важно, чтобы родители не стремились целиком и полностью подчинить собственную жизнь жизни и развитию ребенка, имеющего двойные нарушения зрения и слуха. Личностное развитие каждого из взрослых и юных членов семьи слепоглухого ребенка должно продолжаться, несмотря на его серьезное состояние.

Другие дети в семье слепоглухого ребенка не должны ощущать полную заброшенность и недостаток родительского тепла и любви. Им приходится раньше взрослеть, выполнять больше обязанностей по дому и по уходу за слепоглухим братом или слепоглухой сестрой. Это не должно стать основным их уделом. Мать и отец, бабушки и дедушки должны постараться уделить больше внимания своим любимым юным помощникам. Особое внимание здесь следует оказать тому, что у брата или сестры есть право на собственную личную жизнь и собственные интересы и контакты. У них должна быть возможность реализовывать себя вне жесткой привязки к слепоглухим брату или сестре.

Есть смысл подумать об организации встреч братьев и сестер слепоглухих детей. Ведь дети и подростки иначе воспринимают проблемы своих слепоглухих братьев и сестер, у них возникают определенные страхи и опасения, с которыми нужно поделиться. Не всегда такого рода беседы должны, проходить с родителями, важно знать, что подобные затруднения испытывают не только они.

Родственники и друзья семьи могут принимать или не принимать особое состояние слепоглухого ребенка — это их право. Главное, чтобы семья, где есть ребенок с проблемами зрения и слуха, постаралась сама не разрушить семейные связи, не разорвать дружеские отношения со своими знакомыми и приятелями. Кто знает, может быть, разговор по душам со старинным знакомым сможет облегчить решение какой-то вдруг возникшей конкретной проблемы?

В одном из исследовании девушка в подростковом возрасте потеряла слух и зрение (остатки зрения позволяют ей видеть только контрастные силуэты). Мама девочки является лидером в группе подруг-соседок, в доме постоянно много гостей. Прежде всего, мама постаралась, чтобы все приходящие в дом были в курсе проблем девочки. Гости-новички недолго тушуются, ведь все окружающие абсолютно спокойно реагируют на присутствие слепоглухого ребенка за столом или в комнате. Семейные праздники проходят при активном участии дочери, даже в танцы и пение за столом вовлекают ребенка (тексты песен переводятся дактильно, или ладонь девочки кладется на горло поющего для восприятия вибрации). Позже девушка обучила всех близких подруг мамы дермографии (письму печатными буквами на ладони). Общение стало прямым. Теперь, не нуждаясь в переводе, девушка может обсуждать свои проблемы не только с мамой и через маму, но лично с другими участниками «семейного круга». Поскольку соседки часто заходят в дом со своими детьми, то и те потихоньку привыкли к слепоглухой девушке. Сначала играли в новый «шифр», потом хорошо освоили дактилологию. Так появились контакты и со сверстниками. Наконец стала проглядывать возможность проживания того подросткового опыта, которого эта девушка была лишена, потеряв зрение и слух: через беседы, совместные прогулки и даже шалости уже выросшая девушка начала (заполнять «пробелы» подростковой жизни.

Если семья в целом и каждый отдельный ее член глубоко и искренне уверены в реальных возможностях ребенка с синдромом Ушера полноценно личностно развиваться, достигать нормального уровня человеческого самосознания, такая атмосфера значительно поддержит человека с этим состоянием, позволит ему ощутить реальную безопасность и доверие не только к своей семье, но и к окружающим людям вообще.

Особую озабоченность у родителей вызывает тот факт, что при возможной полной потере зрения и слуха их ребенок окажется не в состоянии общаться ни с ними, ни с окружающим миром вообще.

Следует отметить, что и сами дети очень болезненно переживают невозможность полноценного контакта именно с родителями. С одной стороны, эффективное общение ребенка и родителей помогает мамам и папам справиться с собственными чувствами; с другой — ребенок с синдромом Ушера, свободно обсуждающий с родителями все насущные проблемы, может реально снизить уровень напряжения, связанный с самоощущением нового и изменяющегося состояния, компенсировать проблемы общения со сверстниками и окружающими людьми. Особенно болезненно подростки с синдромом Ушера реагируют на стойкое нежелание родителей выучить язык жестов — наиболее удобный в ситуации падения зрения и слуха способ общения.

Взрослые люди с синдромом Ушера нередко в диалогах с психотерапевтами пеняют своим родителям, что те, не освоив специальных средств общения с глухими и слепоглухими, сами выстроили стену отчуждения между собой и детьми. Дети, томясь незнанием и непониманием своих перспектив, не имели возможности свободно обсуждать с родителями свои проблемы — подбор слов уводит от свободного высказывания чувств и эмоций.

Важно в этой связи свидетельство человека, страдающего синдромом Ушера. «Мною очень много занимались родители сами, — вспоминает взрослая участница нашего исследования. — Просто со мной разговаривали и заставляли меня говорить голосом. И я все воспринимала только на слух. Это очень большая ошибка. Почему? Потому что полагаться только на слух нельзя. При этом заболевании... надо владеть всеми возможными средствами общения, и, прежде всего, я считаю, необходима жестовая речь. Голос — это само собой. Устная речь — само собой. Но обязательно нужно владеть дактилологией и жестовой речью. Потому что, кто знает, как будет потом. У меня слух держался лет тридцать, А вот в 1990 году слух упал сразу, буквально в течение месяца. Аппарат перестал помогать».

Если в семье есть человек, страдающий синдромом Ушера, то при общении с ним можно пользоваться следующими приемами:

Разговаривая с таким человеком, стойте на небольшом расстоянии от него — приблизительно в полуметре.

Если вы хотите привлечь к себе его внимание, подойдите к нему поближе или попросите рядом стоящего человека сориентировать его.

Представляйтесь всегда первым; назовите по имени того человека, который хочет поговорить с собеседником с нарушениями зрения и слуха.

Если возможно, организуйте беседу с таким человеком в хорошо освещенном месте. •

При разговоре стойте лицом к источнику света.

При беседе с помощью языка жестов или дактилологии помните об ограниченном поле зрения этого человека, и предъявляйте знаки приблизительно на уровне груди.

Будьте готовы всегда предупредить о наличии препятствий или предметов, находящихся вне поля его зрения или под ногами.

Необходимо, чтобы дети с синдромом Ушера разного возраста могли общаться между собой. Это поможет самим детям не чувствовать себя наедине со своей проблемой, знать, что есть еще и другие с подобными трудностями. В кругу сверстников легче обсуждать личные проблемы. Родители же в таких встречах могут принимать активное участие, организуя общение, либо наблюдать (по возможности) за ходом встречи и получать дополнительную информацию о развитии собственного ребенка, а также сравнивать различные способы воспитания детей с этим синдромом.

Хорошо, когда и родители, и их слепоглухие дети могут встречаться со взрослыми слепоглухими людьми. Ведь выросший человек, обретший опыт приспособления к своему недугу и преодолевший (да, скажем прямо, и преодолевающий его постоянно), может многому научить как ребенка, так и его родителей. Более того, успешный опыт адаптации к жизни становится моделью, возможным примером для всей семьи. Каждого родителя жжет вопрос: что будет, когда он (или она) вырастет? Как сможет он устроиться в этой сложной жизни? Позитивный опыт взрослого слепоглухого человека — настоящая школа и для родителей, и для детей (особенно подростков) с синдромом Ушера.

Особое значение приобретают встречи родителей. Хорошо, если есть возможности устраивать встречи для всех членов семьи и отдельно для пап и мам. Понятно, что мужчины и женщины по-разному переживают те или иные чувства, по-разному разрешают возникающие трудности. Хорошо, если у пап будет свой «тесный мужской круг» для обсуждения такого рода проблем. Ведь большая часть информации и поддержки в настоящее время распространяется в основном на мам; папы остаются как бы в стороне. Но ведь и они чувствуют, переживают. Носить в себе такой груз крайне тяжело. Нужны специально подобранные группы именно для пап и дедушек. Думается, такие обсуждения помогут не только конкретным участникам бесед, но и всей семье в целом.

Естественно, что у родителей возникает вопрос: когда и что следует говорить ребенку о синдроме Ушера? Специалисты во всем мире признают, что, как и при обсуждении любых сложных вопросов с ребенком, нельзя однозначно определить точные правила, когда и что именно следует рассказывать ему об этом состоянии. Прежде всего необходимо учитывать возраст ребенка и уровень его развития. От этого будут зависеть объем и качество передаваемой ему информации. Ребенок любого возраста может усвоить только определенный и довольно ограничейный объем знания. Лучше всего за один раз передавать какой-то один блок информации. Например, не стоит сообщать ребенку, что в результате проявлений ) синдрома Ушера он ослепнет. Во-первых, не каждый ребенок может это полностью осознать, во-вторых, никто пока не в состоянии дать однозначный ответ, когда именно и в какой степени такое может случиться.

Хорошо, когда взрослый дает конкретный ответ на конкретно заданный вопрос, не вдаваясь в подробности. Можно постараться объяснить ребенку, почему ему не хочется совершать вечерние прогулки всей семьей в парке недалеко от дома. Скорее всего, ребенок боится того, что в сумерках он ничего не видит, и боится потеряться. Здесь возникает хороший повод обсудить с ребенком, что и как он видит, каким способом он может приноровиться к такому состоянию зрения, чтобы не попадать в неловкие ситуации. Может быть, стоит объяснить, что из-за проблемы зрения ребенку следует быть особенно осторожным при переходе улиц, так как его зрение не позволяет достаточно хорошо видеть сбоку, снизу и сверху. Такого рода объяснения совсем не требуют использования сложных (и абсолютно непонятных маленькому ребенку) терминов, типа: сужение полей зрения или нарушения периферического зрения. К пониманию таких терминов ребенок подойдет с возрастом, по мере освоения доступной ему информации.

Нужно также помнить, что не стоит проводить длительных и специально организованных бесед по поводу нарушений зрения и связанных с этим трудностей: это вызовет лишнее напряжение у ребенка. Лучше, когда информация выдается родителями маленькими порциями, но довольно часто и обязательно в связи с конкретной ситуацией бытия ребенка (прогулка, общение, уроки в школе и т. п.). Более того, достоверная информация о проводимых исследованиях в области пигментного ретинита и общих проблем синдрома Ушера в настоящее время довольно быстро меняется, изменяются и методы медицинской реабилитации людей, страдающих данным синдромом. Так что информация, которая считается адекватной сегодня, может радикальным образом измениться завтра — не стоит торопиться, лучше постараться следить за развитием науки в этой области.

Родителям ребенка также следует знать, что их сын или дочь также может тяжело переживать изменения своего зрения и слуха, трудности общения с окружающими, отличие себя от остальных. Важны такт и внимание взрослых к этим чувствам. Благотворное влияние на обретение стабильности в своих чувствах окажут задушевные беседы родителей с ребенком. Родителям следует тактично дать понять своему ребенку, в чем состоят изменения его зрения, как они влияют на его поведение; можно вместе подумать над тем, как лучше приспособиться к меняющемуся состоянию человека с синдромом Ушера.

Но и ребенку, в свою очередь, было бы хорошо знать о тех чувствах, которые переполняют души родителей. Прежде всего, открытое обсуждение проблем будет способствовать укреплению уровня доверия между членами семьи. Да и у ребенка с синдромом Ушера вряд ли станет развиваться «синдром пупа земли», если он будет достоверно знать, что его трудности также эмоционально остро переживаются и родителями.

Наверное, необходимо специально обсуждать с ребенком недопустимость связывания всех жизненных проблем с нарушениями зрения и слуха. Ослабленное зрение и слух не повод для отказа от достижения разумных жизненных целей.


Библиографический список

слепоглухой синдром ушер

1. Лагерхейм Б., Гиллберг К. (Lagerheim В., Gillberg С.) Психиатрия детского и подросткового возраста / Под ред. К. Гиллберга и Л. Хеллгрена. М.: ГЭОТАР-МЕД, 2008. С. 355-358.

2. Морозова Е. И. Новые подходы к организации помощи семьям, воспитывающим проблемных детей раннего возраста//Дефектология. 2009. № 3. С. 49—57.

3. КолпаковаЛ. М., Мухаиметзянова Г. Н. Особенности эмоционально-личностных отношений матери и ребенка-инвалида (на примере младшего школьного возраста) // Материалы II Международного Конгресса «Молодое поколение XXI века: актуальные проблемы социально-психологического здоровья». Минск, 3-6 ноября: РИТМ, Социальный проект, 2010. С. 105-106.

4. Гуслова М. Н., Стуре Т. К. Психологическое изучение матерей, воспитывающих детей-инвалидов// Дефектология. 2009. № 3. С. 28-31.

5. Зайцев Д. В. Социологический анализ современной семьи в России //Дефектология. 2008. № 6. С. 3-10.

Размещено на Allbest.ru



Случайные файлы

Файл
20323-1.rtf
wwwwww.doc
94319.rtf
113270.rtf
163013.rtf