Джон Фаулз "Коллекционер" (132386)

Посмотреть архив целиком

НАЦИОНАЛЬНЫЙ АВИАЦИОННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ГУМАНИТАРНЫЙ ИНСТИТУТ


Кафедра психологии


ДЖОН ФАУЛЗ

"КОЛЛЕКЦИОНЕР"








КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА








Студента ФПС 501гр.

Выхватня А.

Научный руководитель –

Вашека Т.В.




Киев 2008

Джон Фаулз


Джон Фаулз родился 31 марта 1926 года в деревне Лей-он-Си на юго-востоке Англии (графство Эссекс), в семье Роберта Фаулза, преуспевающего торговца сигарами, и Гледис Ричардс Фаулз

В 1944 году он поступает в университет Эдинбурга. В 1945-1946 годах Фаулз служит на флоте. В Оксфорде, в Нью-колледже, он изучает французский и немецкий языки и литературы. Во время учебы в Оксфорде Фаулз испытал влияние французского экзистенциализма, самого модного на тот момент философского течения.

После получения в 1950 степени бакалавра гуманитарных наук, Фаулз работает учителем в университете г. Пуатье во Франции, а позже в гимназии для мальчиков в колледже Анаргириос на греческом острове Спетцай. Там он встретил свою будущую жену Элизабет Уиттон, они поженились в 1956 году. В Англии Фаулз преподает в колледже Эшбридж (1953-54) и в колледже Сент-Годрик (1954-63).

Фаулз дебютировал коротким романом "Коллекционер" (1963). За обыденными, на первый взгляд, событиями ощущается присутствие зловещей силы.

Простому клерку Фредерику Клеггу судьба подбрасывает неожиданный выигрыш на скачках. Коллекционер бабочек, он задумывает жуткий план похищения и заключения в темницу девушки Миранды Грей.

Фаулз не случайно сделал Клегга коллекционером бабочек: у древних греков одно и то же слово обозначало бабочку и душу. Коллекционеры не любят живых бабочек. Поэтому Клегг никак не может привести созданный им идеал в соответствие с реальностью: Миранда - живая, ее мир - мир движения, поиска, творчества. Она тип "анимы" - "души" - одухотворенной красоты. Мир Клегга - мир подполья, замкнутого пространства, в котором творческая личность жить не в состоянии. Продумывая план похищения Миранды, Клегг позаимствовал его технологию из книги "Тайны гестапо".

Автор дает глубокий социально-психологический анализ душевных порывов и поступков своих героев. Словно со стороны Дж. Фаулз наблюдает за ними, позволяя им рассуждать, рефлексировать.

Клегг-Калибан отождествляется с темной, злой стороной человеческого естества, он ставит себе в заслугу рыцарское отношение к Миранде, лицемерит даже перед самим собой, называя себя Фердинандом [2]. Однако благородное имя Фердинанд, под которым представляется Клегг, не мешает Миранде понять его настоящую сущность – сущность Калибана: "Фердинанд …Вас надо было назвать Калибаном" [2]. Калибан Дж. Фаулза не лишен положительных качеств, однако, все благородные порывы его души гибнут из-за его ограниченности и духовной бедности. Оправданием поступкам Клегга и его "душевному уродству" могут отчасти послужить слова, вложенные автором в уста главной героини: "В этом – весь он. Он стремится выглядеть корректно, он должен вести себя прилично и поступать правильно, в соответствии с нормами, существовавшими задолго до нашего рождения…это трагедия…он – жертва убогого мещанского мирка, насквозь пропитанного затхлыми установлениями нонконформистской церкви; жалкая жертва промежуточного социального слоя, униженно и гротескно стремящегося перенять стиль жизни и манеры людей из "высшего общества"…мир Калибана – отвратительней стократ" [2]. Убогость внутреннего мира Клегга не позволяет ему представить и понять мировоззренческие принципы Миранды, не дает ему возможности следовать за ней: "…бедный Калибан, все тащится, спотыкаясь, следом за Мирандой, все не поспевает…" [2] , постигать не только внешнее проявление прекрасного, но и его внутреннюю суть: "Ему безразлично, что я говорю, что чувствую, мои чувства ничего для него не значат. Ему важно только, что он меня поймал. Словно бабочку…Ему нужна я, мой вид, моя наружность, а вовсе не мои чувства, мысли, душа, даже и не тело. Ничего, что есть во мне одушевленного, человеческого" [2]. Для Клегга вершиной прекрасного является его коллекция бабочек, любование смертью: "он – коллекционер. Коллекционерство – огромное мертвое нечто, заполняющее все его существо" [2]. Внутренняя пустота Фредерика Клегга также проявляется в общении с Мирандой, в его способности выражать свои мысли при помощи безликих фраз и выражений. Его речь неинтересна и бессодержательна, хорошим подтверждением тому могут служить слова Миранды: "Знаете, что вы делаете? Видели, как дождь размывает краски? Вы делаете тоже самое со своей речью. Вы лишаете слово цвета, как только собираетесь это слово произнести" [2]. Полным отождествлением с пустым и темным внутреннем миром Клегга может служить атмосфера полумрака, царящая в его доме, убогость обстановки: "На верху комнаты – очаровательные сами по себе, но затхлые, нежилые. Какой-то странный, мертвый воздух…

И вся эта красота уничтожена, убита обстановкой. Фарфоровые утки над прелестным старинным камином…" [2] , "Черная черная черная тьма" [2] , "…какая здесь стоит мертвая тишина. Ни звука…Ни звука – ни внутри, ни снаружи…" [2] , "…что кажется самым странным в этом доме? В нем совершенно нет книг…" [2]. Лишенный своего духовного обличья Клегг - Калибан Дж. Фаулза изображен как "…нелюдь, пустое пространство, заключенное в человеческую оболочку…" [2] , поклоняющийся смерти – коллекции мертвых бабочек.

Клега можно характеризовать как педанта (ананкаста от греч anancasmus – вынуждать, заставлять). Синоним обсессии. Наблюдается у больных, которым свойственно обычно скурпулезность, педантизм, склонность к формализму наряду с душевной инертностью, тревожной неуверенностью в себе.

Педанты (ананкасты), будучи нередко страстными коллекционерами, случается, попросту навязчиво крадут важные для них предметы коллекций. Как это случилось с Мирандой.

Отец Клегга погиб в автокатастрофе, мать бросила его тетке и уехала, тетку Мейбел он не любил "…таких как Мейбел, надо безболезненно умерщвлять…" [2]. Работая в Ратуше, отделе справок, считал себя "волком одиночкой", друзей у него не было, это его устраивало. Клегг имел негативный опыт в общении с женщинами, у него просто "ничего не вышло". Он к ней отнесся как: "… ну, вроде как экземпляр для коллекции совсем негодный, на который и глядеть не станешь, не то что накалывать. ",". . потасканная, вульгарная…".

Таким образом, Клегг педант (ананкаст) есть человек, природой своей предрасположенный к разнообразным ананказмам, которые вместе с обострениями материнской своей основы – изначальной тревоги-тоскливости – то разрастаются, то увядают. Какая-то увлеченность жизнью, влюбленность или просто перемена места (путешествие), улучшая, оживляя настроение, нередко смягчают или выключают навязчивости. Клегг упустил свой шанс – путешествовать.

Частые здесь ипохондрические переживания, тревожная мнительность, боязнь, боязнь воров, негодяев, сверхаккуратность, страх смерти, муки совести – все это у ананкаста также чаще всего насквозь навязчиво, то есть чуждо своим содержанием душе, не по жизненному существу. Например, не страх смерти от рака (как это случается у психастеника), а страх страха рака. Не страх обидеть человека, а страх страха кого-то обидеть. И так до бесконечности.

Ананкаст обычно не боится смерти, но боится жизни со всеми ее возможными неприятностями, даже самыми крохотными. Боится и собственного несовершенства, своих грехов. Но это, однако, не муки совести, а, к примеру, навязчивые переживания, что совершил что-то недозволенное.

Напремер Клегг постоянно ощущал, что все – неправильно, дискомфортно чувствовал себя в интимной сцене с Мирандой у камина, что показывает нам его как импотента.

Что же есть самое существо ананкастического строя души? Педантически-ананкастическая личностная почва, представляющая собою, по сути дела, ослабленные ананказмы жизни. К навязчивостям (в том числе ананказмам) предрасположены люди с разными характерами, болезнями, но у педантов (ананкастов) как бы сам характер есть ананказм.

Существо педантичного характерологического склада – в навязчивом соблюдении какой-то формы при многих жизненных обстоятельствах на основе чаще материалистического (реалистического) мироощущения. Но реалистичность здесь не синтонная, не напряженно-авторитарная, не тревожно-сомневающаяся, а тревожно-ананкастическая с навязчивым переживанием своей неполноценности, но и с обостренной чувственностью, мощными влечениями.

Гиперкомпенсация нередко внешне искажает внутреннюю беспомощность, инертность-дефензивность педанта (ананкаста) грубоватой демонстративностью-высокомерием, авторитарной бесцеремонностью.

Клегг зловещие безнравственнен с инфантильно-брюзгливой капризностью, морализаторской занудливостью. Он как любой ананкаст – мученик. Вот он кому-то нагрубил, принес какое-то крохотное зло – и мучается навязчивым ужасом, что ему теперь отомстят. Самый благородный ананкаст может весь день тревожно-навязчиво мучиться тем, что вот-вот случится страшное, а когда убеждается в том, что вроде бы ничего дурного-то и не случилось, то уж и день прошел.

Многие ананкасты, дабы смягчить свою тревогу, претворяющуюся в мучительные навязчивые ритуалы бесконечного мытья одежды и тела, бесконечные притоптывания и постукивания (чтобы все было хорошо), отворачивания острых углов и другого острого (например, угол книжки, вилка) от близких людей, чтобы не принести им вреда, и т.д., и т.п. – сами устраивают себе (обычно стихийно) более интересную лечебно-навязчивую работу. Этой часто увлекательной ананкастической работой (бесконечное погружение в коллекционирование) человек заменяет-вытесняет навязчивости мучительные. Так Природа подсказывает пациентам и психотерапевтам прекрасный целебный прием.


Случайные файлы

Файл
72602.doc
32486.rtf
97806.doc
PDA-0489.DOC
2028.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.