Детские страхи и тревоги (132353)

Посмотреть архив целиком

Введение


К достижению семилетнего возраста ребёнок приходит к осознанию своего места в мире общественных отношений. Он открывает для себя значение новой социальной позиции – позиции школьника. У ребёнка происходит переоценка ценностей: всё, что связано с учебной деятельностью становится более значимым, всё, связанное с игрой – менее важным.

В связи с этим, при постоянном недовольстве учебной работой со стороны учителя и родителей, у школьника может появиться страх сделать что-то неправильно, ошибиться. В детских страхах, связанных с кризисом семи лет, можно выделить две проблемы – их иррациональность и непредсказуемость. Мы считаем, что две данных проблемы связаны с тем, что страх ребёнка является не просто конкретной реакцией на опасность, но также часто выражает глубинную тревогу ребёнка. Для того чтобы более четко проанализировать эти проблемы и выявить взаимосвязь страха с тревогой, попробуем разграничить эти понятия.



Детские страхи и тревога, связанные с кризисом семи лет


Р. Мэй отмечает, что тревога – это неопределённое мрачное предчувствие в отличие от страха, представляющего собой реакцию на конкретную опасность, тревога неконкретна, «неуловима», «беспредметна»; особые свойства тревоги – чувства неуверенности и беспомощности перед лицом опасности. Природу тревоги можно понять, если задаться вопросом: что именно подвергается угрозе в ситуации возникновения тревоги. Угрозе подвергается нечто, составляющее «ядро, или сущность» личности. Таким образом, тревога – это мрачное предчувствие, вызванное угрозой какой-либо ценности, которую индивид считает необходимой для своего существования как личности. Угроза может быть направлена на физическую или психическую жизнь (угроза смерти или потери свободы), или на какую-то другую ценность, которую индивид связывает со своим существованием (патриотизм, любовь другого человека, достижение успеха и т.д.).

Поводы для тревоги у различных людей могут быть настолько же разными, как и ценности, от которых эти поводы зависят, но одно будет всегда неизменным: наличие тревоги всегда будет указывать на существование угрозы какой-либо ценности индивида, и эта ценность будет необходима для его существования и безопасности как личности. Термины «неопределённая» и «неуловимая» не означают, что тревога менее болезненна, чем другие эмоциональные состояния: в самом деле, при других равных условиях тревога обычно более болезненна, чем страх.

В то же время эти термины не связаны исключительно с тем, что тревога имеет генерализованный, всеохватывающий характер (что обусловлено психофизическими факторами); другие эмоции, такие, как страх, гнев, враждебность, - также захватывают весь организм. Скорее неопределённость и недифференцируемость тревоги связаны с уровнем личности, на котором воспринимается угроза. Индивид испытывает различные страхи, исходя из сформированного им образа безопасности. Насколько бы ни был неприятен страх, он всё-таки вызван угрозой, которая располагается в пространстве и к которой, по крайней мере, теоретически, можно приспособиться. Если это удаётся сделать, например, вселив в человека уверенность или каким-либо способом убежав от угрожающего объекта, - ощущение страха исчезает. Но тревога возникает при атаке на основы (ядро, сущность) личности, следовательно, индивид не может «находиться вне действия» угрозы, не может её объективировать и поэтому бессилен ей противостоять.

Тревога – это угроза основам безопасности человека, а не тому, что лежит на периферии. Можно сказать, что тревога не имеет объекта, так как она равномерно распределяет давление на то основание психологической структуры личности, которое ответственно за восприятие своего «я» как отличного от мира объектов.

В.М. Астапов пишет, что при различении страха и тревоги возникают большие трудности. Некоторые авторы рассматривают их как синонимы (E. Aronson; C. Izard), другие пытаются определить их как взаимоподчинённые состояния (Х. Дельгадо; О. Маурер). Большинство исследователей отмечает, что тревога и страх – разные явления. В некоторых работах (R .Cattell) выявляются различия между тревогой и страхом по целому комплексу психологических, физиологических и биологических показателей.

Большинство авторов (как отечественных, так и зарубежных) склонны рассматривать тревогу как реакцию на неопределённый, часто неизвестный сигнал, а страх как реакцию на конкретную опасность (А.И. Захаров, Х. Хекхаузен).

В ранних работах К. Хорни использует термин «тревожность» в качестве синонима термина «страх», указывая, таким образом, на родство между ними. Но в дальнейшем она приходит к необходимости разграничивать эти понятия, выявляет между ними различия. Как страх, так и тревога являются адекватными реакциями на опасность, но в случае страха опасность очевидна, объективна, а в случае тревоги она скрыта и субъективна.

Проанализировав различные подходы к пониманию страха и тревоги, мы пришли к выводу о том, что многие из страхов определяет тревога, и многие из страхов представляют собой объективированную форму тревоги.

Тревожность как предиктор стратегий совладания в трудной жизненной ситуации

Тревожность как относительно устойчивые индивидуальные различия в склонности индивида испытывать состояние тревоги рассматривается нами в качестве индикатора, предупреждающего индивида об опасности и привлекающего его внимание к возможным трудностям и, как следствие, мобилизующего его силы для успешного противостояния и достижения наилучшего результата. Однако необходимо отметить, что такое понимание применимо только для нормального, или оптимального, уровня тревожности, который позволяет человеку адекватно адаптироваться к окружающей его действительности. Высокий же уровень тревожности является одним из сигналов, свидетельствующих о несформированности или нарушениях в сфере смысловой регуляции личности, и может стать причиной тяжелой невротизации личности, а также дезадаптивного поведения в напряженных ситуациях и в ситуациях дефицита информации.

В нашем проведенном пилотажном исследовании высокий уровень личностной тревожности рассматривается нами в качестве предиктора, оказывающего влияние на формирование основных ресурсных элементов сферы смысловой регуляции личности. Таких, как уровень субъективного контроля, степень выраженности личностной толерантности и стратегий совладания со стрессом и конфликтными ситуациями. Под стратегиями совладания мы понимаем «способы, адекватные личностным особенностям и ситуации» (Крюкова, 2005), которые дают субъекту возможность справиться с трудными жизненными ситуациями.

В ранее проведенном исследовании (Шлягина, Бархатова, 2006) было показано, что репертуар копинг-стратегий значимо различается у тревожных и нетревожных людей.

В соответствии с тем, что сфера смысловой регуляции личности предполагает представленность в ней и осознаваемых, и неосознаваемых уровней, в нашем исследовании были использованы как опросные, вербальные, методики, так и методы неклассической психологии (проективные методики).

Принимая во внимание то, что человек наиболее уязвим в переходные периоды своей жизни и, в частности, в период взросления (часть жизни между детством и взрослостью), когда субъект переживает свои соматические и психические изменения, учится совладать с ними, открывает свое «Я» и активно стремится к осознанию чувства собственной индивидуальности, в исследовании приняли участие 57 юношей и девушек (36 девушек и 21 юноша) в возрасте 14-16 лет, ученики московских школ. В соответствии с тем, что сфера смысловой регуляции личности предполагает представленность в ней и осознаваемых, и неосознаваемых уровней, в нашем исследовании были использованы как опросные, вербальные, методики, так и методы неклассической психологии (проективные методики).

В нашем исследовании были использованы следующие опросные методики: методика диагностики уровня тревожности Ч. Спилбергера, методика УСК, методика диагностики стресс-совладающего поведения (копинг-поведение в стрессовых ситуациях) Д. Амирхана, методика диагностики поведения в конфликтных ситуациях К. Томаса, методика определения толерантности к неопределенности С. Баднера, экспресс-опросник «Индекс толерантности», Г.У. Солдатовой, О.А. Кравцовой, О.Е. Хухлаева, Л.А. Шайгеровой. А также проективные методики: методика изучения фрустрационных реакций С. Розензвейга и Рисованный Апперцептивный Тест (РАТ) Л. Собчик.

Проективные методики позволили верифицировать результаты, полученные после проведения опросных методик, и рассмотреть особенности психологических ресурсов и характеристик личности во всей их полноте и объеме.

На первом этапе исследования после проведения диагностики личностной тревожности (методика Ч. Спилбергера) была выделена группа испытуемых (25 человек, 16 девушек и 9 юношей) с высоким уровнем личностной тревожности. Затем у этих испытуемых была проведена диагностика уровня субъективного контроля, выбора стратегий совладания, личностной толерантности.

В рамках общего анализа полученных данных был проведен корреляционный анализ, при использовании статистического пакета SPSS 10.0 for Windows. В связи с тем, что переменные принадлежат к интервальной шкале, был использован ранговый коэффициент корреляции Спирмена (r).

Использованный математический метод позволил выявить значимые связи между отдельными видами интернальности, стратегиями совладания и способами взаимодействия в конфликтных ситуациях.


Случайные файлы

Файл
29458-1.rtf
130194.rtf
6996-1.rtf
97969.doc
29091-1.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.