Семья в современном обществе (ref-18058)

Посмотреть архив целиком

Министерство образования Российской Федерации

Лицей при Дальневосточном государственном техническом Университете










Реферат на тему:


Семья в современном обществе

По предмету: обществознание





Выполнил: студент группы юр-21

Воинов Павел


Проверил:_________________















Владивосток

2004

Раздел I. Экономика. 3

Семья: хозяйственная единица, секс-партнёрство и инкубатор для детей. 3

Семья” в макроэкономической перспективе. 4

Атомистическая социология и «детский вопрос». 5

«А вот дети… Детей жалко» 6

Возжелавшие ауспиций: «другие семьи» 7

Перспективы 8

Раздел II. 10

O tempora! O mores!” 10

Биология открытого брака 12

Моногамия с точки зрения биологии 16

Список литературы: 18


Тоффлер о семье:

«Если мы действительно хотим восстановить [нуклеарную] семью, есть способы, которыми это можно сделать <…>

  1. Заморозить всю технологи <…> чтобы сохранить общество, основанное на <…> массовом производстве. <…>

  2. Субсидировать производство и заблокировать возникновение сектора обслуживания. <…>

  3. «Спасти» энергетический кризис, применив ядерные и другие высокоцентрализованные энергетические процессы.

  4. Наложить запрет на становящиеся всё более немассовыми средства информации. <…>

  5. Насильственно вернуть женщину на кухню. <…>

  6. Резко сократить зарплату молодых рабочих, чтобы они дольше находились в большей зависимости от своих семей. <…>

  7. Запретить противозачаточные средства. <…>

  8. Снизить уровень жизни всего общества. <…>

  9. Наконец, следует снова сделать общество массовым, отказавшись от всех перемен».

Раздел I. Экономика.

Семья: хозяйственная единица, секс-партнёрство и инкубатор для детей.


С семьёй как хозяйственной единицей у экономики вообще проблемы, даже в «статике», и ниже это будет показано. Однако удручающим следствием отсутствия категоризации становится неуправляемый «дрейф» института семьи вместо его управляемого изменения, которое вполне можно было бы сопоставить с тем, что называется перестройкой бизнес-процессов, при декларируемой стабильности этого института, что приводит к вопиющему «раздраю» между номинальными и фактическими функциями реальных «семей».


Семья” в макроэкономической перспективе.

Макроэкономические функции «семейных хозяйств» достаточно просты. «Семейные хозяйства»:

  • Являются покупателями на «Потребительских рынках»;

  • производят человеческий ресурс (рабочую силу, работоспособность, творческий потенциал), продаваемый в основном бизнесу;

  • накапливают и владеют, в конечном счете, большей частью хозяйства нации (или региона, или мира, в зависимости от масштаба макроэкономического взгляда) и, соответственно, являются основным инвестором.

Выходя за пределы элементарного курса, экономист обязательно отметит также:

  • «производство/оказание услуг для себя» - «невидимый сектор» любого национального хозяйства, объём и специализация которого сильно меняются в зависимости от уровня и направления технологического развития и от культурного контекста.

И экономисту придётся выйти за рамки своего предмета, чтобы признать, что перечисленным не вполне покрываются две культурные функции семьи, универсально признаваемые за нею нашей цивилизацией, и отправляемые в рамках того же самого «домашнего хозяйства»

  • функция «детского инкубатора» - не только деторождение и физическое выкармливание потомства, но и организация «культурного наследования» уникального (положительно или отрицательного) опыта данной семьи;

  • функция стабильного секс-партнёрства с (по крайней мере, теоретической) взаимной монополией супругов если не на сексуальное внимание, то на его реализацию.

Микроэкономические сложности. Удивительно, как мало объяснительных инструментов может дать для так описанного явления микроэкономика. Благодаря этой дисциплине мы понемногу начинаем понимать эмпирически очевидное разнообразие институционализации в бизнесе (различные размеры фирм – от малых предприятий до транснациональных корпораций, различия в конфигурации рынков и господствующих на них обычаев и т.п.), но микроэкономика не в силах объяснить нам однообразия «на другом полюсе»: почему на исторически долгом (с начала индустриальной революции до наших дней), семья ассоциируется, прежде всего с «нуклеарным типом» - отдельно живущей супружеской парой, расширенной детьми, покидающими её по мере взросления. Что это – универсалия человеческого существования, которую нужно выносить за скобки всякого предметного исследования? Биологический императив? Предрассудок?

«Модульная» экономика. Одним из предложенных решений оказалась экспансия науки экономики на новые (для себя) области: экономическое рассмотрение тех аспектов человеческих отношений, которые традиционно всячески «уводились» из предмета. Это решение оказалось связано, во-первых, с окончательной «сциентификацией» предмета этой науки («оптимальное распределение ограниченных ресурсов»), а с другой – с неуемным юмором ряда её представителей. Долгое время такие темы, как «экономика секса», были темами экстракуррикулярных экзерсисов, потом они рассматривались как «новые области экономических исследований» (вплоть до середины восьмидесятых). Сегодня мы вполне можем обнаружить их в качестве разделов серьёзных учебников или тем отдельных монографий.

Важно понимать, что это движение оправдано именно «онаучествлением» экономических знаний и, в принципе, никак логически не связано с «грубым материализмом» или «экономическим цинизмом». Сказать, что привлекательное сексуальное партнёрство (или, наоборот, потребное на его установление и поддержание время и пр.) является редким ресурсом и в этом – собственно экономическом – аспекте может быть сопоставлено с любым другим редким ресурсом – совсем на равнозначно утверждению о, например, «продажности всякой любви».

Теория разработана достаточно детально. Наступает момент её критики, или, другими словами, выяснение границ её применения. Что – при определённой интеллектуальной честности – заставляет ставить другие, более фундаментальные и относящиеся скорее к методологии или социальной философии вопросы: а с какой точностью приближения человек может рассматриваться как реализация оператора оптимизации эффективности (в экономических терминах)? Каковы ограничения, накладываемые на такую реализацию материалом (буквально: биологическим, психофизическим субстратом)? Какие процессы, помимо рассматриваемой экономикой последовательности оптимизирующих выборов, организуют этот материал и как они ограничивают протекание этого процесса?

Некоторые догадки на этот счёт приведены во втором разделе.


Атомистическая социология и «детский вопрос».

Что до методологических вопросов, то необходимо указать на другую точку, где собственно экономический дискурс становится политэкономическим и (явно или скрыто) втягивает в себя непредметные предпосылки.

Это не вопрос о сексе и сексуальном поведении, это вопрос о детях. Экономика, как строгая наука, возможна только при определённых внешних для неё допущениях, в частности, предположения о существовании такой сущности, как «экономический субъект», а её выводы приложимы лишь в той мере, в какой эта абстракция адекватна.

«Узкое место» заключается в том, что, как сильно мы бы ни верили в автомистичность общества и автономность человеческого существа, мы знаем, что субъектов экономической активности не находят в капусте или клюве аиста. Они даже не рождаются в готовом виде, они изготовляются из биологического материала по мере взросления ребёнка. На «одном конце» этого процесса мы находим маленький кусочек живой плоти, неспособный даже к самостоятельному физическому существованию, на другом – субъекта экономической активности и правоотношений, а как относиться к переходу одного в другое, непонятно.

Радикальное решение «детского вопроса» дали древние римляне – тоже своего рода «военные либералы», признававшие и защищавшие автономность частной жизни (правда, скорее, семейно-клановой, чем индивидуальной). В системе римского права дети – частная собственность родителей (точнее, отца как главы семьи) и находятся на положении объекта, а не субъекта права до момента эмансипации (для мальчиков, а в позднюю, эклектическую эпоху – иногда и для дочерей) – акта, требующего не исполнения формальных требований (как, например, достижение «совершеннолетия» в современных правовых системах), но воли отца-собственника, либо его смерти.

Решение честное и последовательное (в рамках системы рабовладения). Настолько последовательное, что мало кто из современных либертарианцев открыто и без оговорок призовёт к его реставрации. Между тем других последовательных решений нет или, по крайней мере, не найдено. «Объектность» грудного младенца – вопиющий эмпирический факт. Субъектность взрослого по отношению к правам человека (включая права собственности и экономические правомочия) – безальтернативное требование. Трансцезус, переход между объектным и субъектным режимами существования мистичен и непостижим; и традиция, и закон либо прямо объявляют его таковым, либо маскируют системой компромиссов.

«А вот дети… Детей жалко»

Общие формы компромисса в современных либеральных демократиях и претендующих на такой статус режимов известны.

Права за ребёнком признают с момента рождения1, но признаются условно. Соответствующие им реальные правомочия либо перекрываются мораторием на определённый срок, либо делегируются ответственным лицам – агентам, в качестве которых обычно выступают родители, но в других ситуациях – усыновители, опекуны или органы опёки, создаваемые на различны уровнях государственности.






Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.